О л е г П а в л о в и ч. Все по-прежнему не закрываешь двери.
К а й. Чистая случайность, Олег Павлович.
О л е г П а в л о в и ч. Ой ли? Шутник. Но пугайся не слишком: в Москве я всего на два дня. Зашел на несколько минут — в кабинете порыться надо, а ночевать у родителей буду, скучают старики.
К а й. Что поделаешь, Олег Павлович.
О л е г П а в л о в и ч. Ну а ты как без нас? (Взглянул на девицу.) Все о'кей? На взгляд, ты, правда, не ахти. Много занимаешься?
К а й. День и ночь в трудах. (Кивнул на девицу.) К сессии готовимся.
О л е г П а в л о в и ч. Ну... ни пуха ни пера.
К а й (вдруг резко крикнул). К черту!
О л е г П а в л о в и ч (вздрогнул, затем улыбнулся). Звонко. Даже испугал. Значит, в институте все в порядке?
К а й. Нормально.
О л е г П а в л о в и ч. Надя беспокоится, как ты без нас, часто во сне видит. (Ставит на стол пакет.) Вот здесь разные дары от нее. Развлекайся.
К а й. Весьма благодарен, Олег Павлович.
О л е г П а в л о в и ч. Очень просила, чтобы я с тобой вечер провел, но у меня как-то нынче не складывается... Хотя на футбол мы могли бы пойти вместе...
К а й. Очень признателен, Олег Павлович. Но теперь я не хожу туда.
О л е г П а в л о в и ч. Почему?
К а й (близко подошел к отчиму, очень серьезно). Перестал понимать, ради чего они все время отнимают мяч друг у друга.
О л е г П а в л о в и ч (смущенно). Шутник. (Удаляется в соседнюю комнату.)
К а й. Ну как он? Впечатляет?
Д е в и ц а. Очень пиджак хорошо сшит. Он кто?
К а й. Юноша сорока трех. Женат на одной моей старой знакомой. Любовь с первого взгляда — представляешь? И вот все вокруг гибнет в пламени, и по утрам она готовит ему непрожаренные бифштексы, и он, не жуя, глотает кровавое мясо.
Д е в и ц а. Ты шиз.
К а й. Наверно. Но пиджак у него сшит по норме. А этот галстук немыслимо серого, адского цвета! И эта рубашка в чуть заметную крапинку! А еще так недавно, лет пятнадцать назад, он бесновался, видимо, на вечерах Евтушенко. О, что с тобой стало, гордое поколение Политехнического! Как яростно начищены теперь твои ботинки.
О л е г П а в л о в и ч (возвращается). Все сошлось, то, что искал, обнаружено. Ну рад, что все у тебя в порядке. Смотри не забывай маму... (Радостно.) Кстати!.. Маразм все-таки дичайший... Письмо!.. Чуть не увез обратно в Исландию.
К а й (быстро распечатывает письмо). На машинке... (Повышая голос.) Оно напечатано на машинке!
О л е г П а в л о в и ч (недоумевая). И что же?
К а й (не сразу). Все в порядке, Олег Павлович. Счастливого пути.
О л е г П а в л о в и ч. Будь здоров, дорогой. (Целует его.) Учись хорошенько. (Весело кивнув девице.) Ариведерчи. (Уходит.)».
Комментарии излишни… Уместно провести лишь одну параллель. Почему у персонажа такое странное имя: Кай? Он объясняет однажды: мама назвала Юликом. Кай Юлий Цезарь – известное всем сочетание имён одного из великих поры античности. Следовательно, «Кай» – это самоироничный вариант «юлика», наверняка придуманный самим повзрослевшим Юликом. Но для нас важно другое: Каем звали и персонажа сказки Х. К. Андерсена «Снежная королева» – помните, мальчику в глаз попала льдинка от разбитого зеркала и дошла до сердца? Имя арбузовского персонажа подчёркивает «привнесённость» льда в его облик «замороженного юноши» – нет, не «отморозка», отнюдь…
История Терентия становится известна нам со слов его отца:
«К о н с т а н т и н о в. А вы его не осуждайте. Не стою того. Он у меня молчалив с детства: не рассказывал об отце в подробностях. А может, стоило.
Т е р е н т и й. Поздно теперь уж.
К о н с т а н т и н о в. А я скажу. Пил я нещадно. С пятилетнего возраста ночью на улицу выгонял. Он со страха в сарае рассвета ждал, только к утру на топчанчик свой прокрадывался. И в зимнее время не щадил. Жена вот не выдержала. Померла. Не то с горя, не то от кулаков моих. Они вон у меня какие. Глядите. Не зря слесарь. Вот тогда и он дом оставил. Проснулся я утром однажды, поглядел вокруг... один.
(Взглянул на Терентия, тот налил себе водки в стакан. Выпил. Медленно опустился на колени. Его плечи вздрагивают). Здоровы будьте. (Уходит.)».
Не правда ли, история повторяется?
А вот сведения о Никитиной семье:
«Н и к и т а. (Кричит.) Кай, Нелька спрашивает: почему мы приходим к тебе?
К а й. Никто не знает. Чушь какая-то.
Н и к и т а. В том-то и дело. Вот, например, я... хожу сюда, что, по существу, конечно, изумительно. У меня образцовая семья — уйма народа! — братья, сестры, племянники, родители. Даже прадедушка живет, между прочим, был террористом: убил какого-то губернатора. Словом, масса разнообразнейшего народа, и все живы, все здоровы, все перспективны.
Н е л я. Что же ты домой не стремишься?
Н и к и т а. А смысла не имеет. Все равно, кроме прадедушки, никого дома не застанешь. И обедают все в разное время.
Н е л я. Почему?
Н и к и т а. Потому что у нас бездельников нет, все делом заняты. Чертовски прогрессивные потому что. Мы даже неделями не видим друг друга. Однажды младшая сестра просыпается и говорит мне: слушай, парень, а как тебя зовут?
Н е л я (смеется). Выдумываешь.
Н и к и т а. Обобщаю. Мы летом иногда видимся. По воскресеньям. Вот тут и выясняется, что дела у всех идут отличнейшим образом».
За занятостью старшего поколения и прочих обитателей Никитиного дома просматривается полное равнодушие друг к другу.
Прошлое Нели выясняется в её разговоре с Мишей Земцовым, человеком доброй души, любящим мужем и отцом, самоотверженным врачом, знающим цену любви, дружбе, человеческому участию и доброму слову.
«Н е л я. Хотите, лучше я вам тихонько одна станцую? У меня такой номер есть, для знатоков, «Вышел гусь погулять» называется. Я еще в седьмом классе с ним выступала... Аккомпанемента нет, так что я сама подпевать буду. (Танцует свой несколько удивительный танец.) Ну вот в таком роде, дальше еще интереснее — только позабыла. После этого танца на меня многие с восхищением смотрели. (Задумалась.) Отец вот недоволен был — костюмчик порвал танцевальный, побил сильно... а мать на неделю без туфель заперла. Серьезные были люди. Очень меня воспитывали. Любили потому что — так они объясняли мне. Перечеркнули юность, в общем. А я радоваться хотела... Знаете, Миша, я с детства безумно радоваться хотела — чтобы погода была всегда хорошая и повсюду музыка играла, фестивали шли и шествия... И чтобы вокруг все были добрые, веселые и радовались друг дружке. А они все зачеркнули, следили неотступно. (Усмехнулась.) Недоследили только. Когда я уж в десятом классе была, уехали на неделю, одну оставили... Вот тогда я словно в бездну кинулась, все себе позволила... Не оглядываясь — назло им.
М и ш к а (негромко). А дальше что же?
Н е л я. А мало хорошего, в общем. Летом расплачиваться пришлось... После выпускных вскоре увезли меня... (Задумчиво.) Наверно, девочка должна была родиться. Не случилось — родители пресекли. Вот после всего и убежала из дома. (Вспыхнула.) Не стерпела несвободы.
М и ш к а. А парнишка твой?
Н е л я. Гуляет где-нибудь. Я, когда вещи собрала, к нему прибежала. Октябрь уж наступил, холода... «Бежим вместе», — говорю. А он мне отвечает весело в общем: «Уйди ты от меня...». Когда я эти слова вспоминаю, мне умереть хочется, Миша... (Повторяет.) «Уйди ты от меня...» Я на это часто потом наталкивалась. Ведь так поверить хочется, что есть настоящее: и нежность и дружба... А я живу, живу, живу, а так и не встречаю».
Только в Кае, его друзьях да в Мише Земцове встретила Неля участие к себе, дружеское отношение и сердечность. Удивительно ли то, что именно к Каю и его друзьям вернулась она из своих новых скитаний и привезла похищенную дочку Земцовых?
Да и сам поступок Нели, связанный с похищением Леси, получает у Арбузова логичную мотивацию.
Маша не зря говорила о собственных «играх». Она, взрослая женщина, будучи старше Михаила, за которого вышла замуж, она, жена и мать, ощущает приоритет «дела» (она геолог), работы над семьёй и заботами о муже и о дочери; кроме того, она даже не скрывает от мужа увлечение другим мужчиной. После гибели Михаила она фактически перекладывает заботу о собственной дочери, не достигшей ещё года, на Нелю. Да, она выросла в детском доме; наверно, неоткуда было возникнуть чувству семьи и пониманию долга семейного человека – жены, матери, хранительницы очага. Но любовь? Но материнство? Неля сочла Лесю сиротой и, сама испытав горечь от отсутствия родительского тепла, не захотела такой же участи для девочки, к которой привязалась и которая была дочкой Миши, памятью о нём и его щедром сердце. Уж что-что, а любовь и заботу она могла обеспечить девочке, хотя и труднейшую судьбу – тоже…
Характерно объяснение Нели с приехавшей вслед за ней в Москву Машей:
«Н е л я (тихо). Вы ее оставили... бросили просто. Я считала, не нужна она вам.
М а ш а. Вдумайся, что говоришь-то? (Помолчав.) На что рассчитывала?
Н е л я (беспомощно). Я думала... а вдруг вы меня не найдете.
М а ш а. Нашла. Не поленилась. (Пристально смотрит на нее.) Бессердечная ведь ты.
Н е л я. А я полагала, вы бессердечная»…
«Бессердечная» Неля берёт на себя все хозяйственные заботы и хлопоты в квартире Кая, готовит, убирает, бегает за продуктами, ласково зовёт Терентия «Тёрочкой», Никиту «Бубенчиком», а Кая почему-то «Лодочкой»; участливо относится к отцу Терентия, именуя его дядей Серёжей, и благодарно принимает из его рук подарки для Терентия, к которым тот относится с прохладцей. «Разве не великое счастье, что тебя такой человек полюбит, как Миша?», – говорит она Маше, вспоминая Михаила, и слова её звучат упрёком Земцовой. – «За что другим счастье, а мне беда и обман? Уж так разве я вас хуже? Я добрая. Заботливая...». Её потянуло к смешливому Никите, но ей не хочется любви-подачки, ей хочется семьи, верности и счастья. «А хотя бы! От кого она Москву покинула — вникал? – упрекает Никиту Терентий. – Она веселая была... Как ласточка... Заботилась о нас обо всех. Радостью была. Ее Кай пальцем не тронул. А ты?.. Все дрожал: ребенка она тебе родит. А она, может, с ним сейчас Бог знает где бедствует. Ты когда узнавать о ней решился? Приснилась она ему, видишь ли... Ты добрый... Ты очень у нас добрый, если это нетрудно тебе».
[justify] «Жил в