Часть Вторая: Сажа и пепел. Глава IX

всплывают в памяти сами собой, предлагая наконец уверовать в их значимость. Баппидо озлобленно вопил где-то позади и посылал во все стороны потоки скверной энергии, но я не видел этого. Негодяй канючил, ревел и грохотал из-за пошедших под откос планов, получал стрелу за стрелой от Сарита и Джимджара, пытался увернуться от разрядов молний и воплощённых морских волн. Он больше не рос, скорее даже наоборот — сгибался и дряхлел, в момент лишившись и сил и связи с потусторонней штуковиной, но всё это осталось на поле битвы позади меня. Вне поля зрения остался и арбалет и напряжённая тетива и прицел уставленный в затылок проклятому воришке. Там же скрывался арбалетный болт, несущийся ко мне с опасной скоростью, кусучий снаряд ничем не давал о себе знать до тех пор пока не стало смертельно поздно - я заметил его уже вблизи, краем взгляда. Время словно остановилось и пока глаза пытались хорошенько приглядеться к сверкающему наконечнику, тело уже давно двигалось с куда более потрясающей скоростью. Оно забыло о предмете который держало, о мокрых скользких пещерных полах, о давящих светящихся спиралях и даже о словоохотливом Джар’Ре заполняющим его потоком мыслей: в одном фантастически плавном, текучем кульбите оно умудрилось схватить арбалетный болт налету, подскочить, провернуться и отправить его обратно, отзеркаливая прежнюю траекторию! Ещё несколько секунд меня догоняли визуальные образы произошедшего, я запоздало получал и осознавал их, пялясь перед собой как деревенский дурачок. К моменту когда картинка сложилась Персиваль уже успел превратить тёмную реликвию в мелкое крошево, Тенебрис потряхивала меня за плечо, а я не реагировал и всё смотрел, смотрел... Ахана неслась вперёд к алтарю. Спешила к Баппидо, пробитому насквозь, его собственным арбалетным болтом.

— Я видела дерро в подворотне, которые вели себя менее безумно, чем ты сегодня — раздаётся над ухом протяжный металлизированный голос. Механическая кошка всё ещё потрясала электрическим сгустком, которым по видимому намеревалась стимулировать моё желание расстаться с проклятой фигуркой.

—Правда? А меня сильнее поразила их способность оставаться более обходительными чем ты — парировал я, переводя взгляд на механическую морду. Тогда мы переглянулись и поняли, что с нами обоими всё в порядке. Друзья всегда так делают.

После, по примеру остальных, мы торопимся поспеть за Персивалем. Он обнаруживает Ахану застывшей по ту сторону алтаря - кажется грибная магия исполнила её мечту стать ещё более маленькой и незаметной. Она уже ничего не делает, просто сидит, прислонившись к холодному мшистому камню, склонившись над охладевшим телом Баппидо и смотрит в одну точку. Какое-то время девчушка не реагирует на оклики. Наконец её миниатюрная ручка поднимается:

— П-персиваль! Там… что-то в стене!

“Совсем помешалась, трогательная бедняжка” — скажете вы, но не торопитесь с выводами. После упоминания из сплошной скальной породы действительно высовывается чья-то голова. Призрачная голова. Опережая события отмечу - невезучими стоит считать каждую из многочисленных жертв старого дерро, но этому малому не повезло вдвойне - он никак не может упокоиться.

Белёсая сущность застывшая в метре над землёй явно нашла благодарную слушательницу в лице расчувствовавшейся жрицы. Подобное внимание подкупает, особенно когда на протяжении последних дней своей не-жизни ты видишь только очередных путников, проходящих через ужас, гибель и расчленение ужасающими скелетами.

— Я ведь добрался сюда от самого Блингденстоуна! Дома работа шла не очень хорошо, оно и понятно, там каждый второй мнит себя великим ювелиром или средненько, но разбирается в редких минералах. Я надеялся, что хотя бы здесь дела пойдут в гору, я распродам все камешки и вернусь к семье... вынужден признать это была напрасная мечта, притом очень наивная.

Длительное отсутствие адекватных собеседников серьёзно развязывает язык, знаете ли, стоит присоединиться к разговору добросердечному Персивалю и охочей до тайн Тенебрис, призрачного гнома уже не остановить. Он рассказывает нам о доме и его родных, о покинутых жене и дочери, о приключениях брата обнаружившего близ города пещеру с сокровищами, ревностно охраняемыми Нихиидрой - ужасающей медузой со змеями на голове, способной убивать людей на месте, воздействием своего окаменяющего взгляда. Тараторящее приведение с непризрачной живостью погружается описания своих злоключений в Греклстью:

—Мне стоило понять, стоило понять! Ну какой дурак отправляться торговать украшениями к дуэргарам. К дуэргарам! Вы их видели? Видели как они живут? Что носят? Ох, что за скверная затея… потом… потом меня обступила стайка дерро... — голос призрака начал затухать, теряя запал, — обобрали, поколотили и затащили в эти пещеры… Всё как водится, да? Вот только потом они натолкнулись на этого безумного дедулю и его монстров… Я… я думал… — чтобы слышать эти бормотания мне приходится всё же забраться поближе к нечестивому алтарю и застыть позади привидения, — смерть так и не принесла мне покоя… хуже того! Смерть продолжила эту череду разочаровывающих злоключений. Моя отрубленная рука каким-то образом ожила и уползла… а без неё покой мне не светит… ну вот никак. Если… если доблестные воины вроде вас наткнутся на руку без хозяина, прошу, не сочтите за труд, принесите её ко мне, ладно? Вы с лёгкостью узнаете её по наличию перстня с обсидианом.

Мои альтруистичные коллеги с радостью согласились помочь незнакомцу с упокоением, хотя суеверный Джар’Ра испытывал явное нежелание взаимодействовать с чем-то настолько неудачливым, да простит меня Тимора. Как там говорится? - Мы в ответе за тех, кого приручили И хотя ввязываться в очередную авантюру не разобравшись с предыдущей кажется не вполне сподручно, я воздерживаюсь от возражений, умываю руки так сказать. Как человек, которого неоднократно обводили вокруг пальца скажу - в жизни каждого рано или поздно наступает момент, когда ему не помешала бы рука помощи… Поспорив с минутку мы соглашаемся поискать пропащую пятерню, а чуткая Ахана и вовсе обещает это прозрачному страдальцу.

За разговорами наш победоносный отряд углубляется в тоннели. Спиральные отблески постепенно набирают силу, раскручиваясь в такт покачивающимся грибам. До недавней схватки я осмелился бы назвать подобное зрелище милым, рассудите сами - после многих километров серости нам попалась пещера заполненная красками от множества разномастных шляпок, увеличивающихся по мере продвижения. Теперь же стоило поразмыслить о гипнотической силе этих негодников, способной повлиять на трезвость мышления, ведь уже вторая боевая подруга пала по вине собственного любопытства, а если точнее - уменьшилась и начала отставать. Когда я в очередной раз обернулся на её голос, взгляд пришлось опускать до странного долго. Автоматон успел добраться до меня и начать еле заметно пинать по подошве сапога:

— Не пялься, а помоги! Ты не видишь? - коварные пещеры предали меня! — Тенебрис действительно выглядит очень рассерженной.

— Пещеры? А может к этому как-то причастны уменьшающие грибы? — ехидно замечает Джимджар, выглядывая из-за моего рюкзака.

— Ладно. Ладно! Признаю. Это грибы… они предали меня… обманули меня! Подлец притворился маленькой, вкусной, дёргающейся в конвульсиях жертвой...

Мудрая Тенебрис, да, Ханаан? Какое-то время я несу на плечах расстроенную охотницу, слегка покачиваясь стоит ей потянуться к очередному примечательному наслоению местной растительности. Изобретательница нагло пользовалась моим ростом и натирала мне шею, но представляла собой мощную защитную силу в случае нападение очередных дроу — так и вижу как мерзавцы обалдеют, от сочетания моей скорости и её молний!

Тоннель мерно раздаётся вширь, постепенно превращаясь в просторную площадку заполненную игрой цвета и бликов. В самом её центре водят хороводы несколько танцующих грибов ростом с человека, ритмично выхаживая своими крупными отростками, они перемещаются среди закручивающегося света и, клянусь, я не обманываю, пританцовывают. Все эти задорные движения выполняемые под заводные ритмы отсутствующей музыки создают ощущение яркого представления или причудливого сна, на ваш выбор. Мы спотыкаемся, замираем на целую серию мгновений прежде чем убедиться в трезвости собственного рассудка и начать обходить увлечённых миконидов, бочком, не желая разделить судьбу парочки квагготов застывших в отдалении. Думается мне, каменистые ребята были настолько очарованы зрелищем, что так и канули в небытие. Застыв без движения, они напоминали парочку камней и густо покрылись какой-то жёлтой плесенью, ради большей правдоподобности. С каждым подобным наблюдением мои ноги всё активнее желают набрать скорость и убраться восвояси, но раньше чем нам удаётся покинуть зал, мы натыкаемся на ещё одного небольшого грибочка.

Опасливо застывший в зарослях у выхода, чёрный миконид остался бы совершенно незамеченным, если бы не Стуул, радостно припустивший в его сторону. Фонтанируя спорами прямо набегу, он очень скоро объединяет наше пространство мыслей, знакомя с растревоженным собратом.

— Его зовут Рампадамп! — радостно голосит Стуул по споровой связи — Его старшие собратья совсем не отвечают… давайте возьмём его с собой?!

Неразговорчивый малый предпочитал рисовать в наших головах образы или посылать эмоции, страх сквозит в каждом их обрывке. Не на шутку взволнованный чудаковатым поведением ребят постарше, он оторопел настолько, что не сразу заметил чужаков, бредущих через туннель.

— Он говорит, что они прибыли недавно, через Сон Госпожи — произносит Стуул так, словно это замечание должно было окончательно прояснить ситуацию. Впрочем, в некоей мере это действительно приносит понимание: найти проблемы сейчас, куда вероятнее чем ответы, ничего не остаётся, кроме как продвигаться мимо огромных грибов, беззвучно танцующих в центре.

Ахана как раз начала