Сказанье поведу я здесь о дальнем королевстве
Где страхом наполнял людей не леший, не бабай,
Не серый волк, не жуткий сон пришедший в малолетстве,
А как бы град и жар и хлад не съели урожай.
В долине той, спокон веков, стояла в отдаленьи
Не чаща леса, не река, не хата, не сарай,
А башня колдуна - восторг и загляденье!
Рождая взрывы, гам и шум и птиц тревожный грай.
И в этот день и свет и тень сменялись равномерно,
Взошедший по дороге гость сегодня был не прост,
Встревожен был наверно он. Взволнован? — Непременно!
А позади у гостя был пушистый рыжий хвост.
Пять Орехов застыл перед дверью, единожды позвонив в колокольчик. Пытливое сердце табакси сражалось с жаждой своего обладателя поддерживать статусный вид. Выдержанный образ загонял путника в тесные рамки приличий, трагически препятствующих играм со звонкой штуковиной, блестящей в лучах медового солнца. Спрятав, от греха подальше, цепкие пальцы в карманы кожаной жилетки ,он так и стоял, неудержимо возвращаясь взглядом к колокольчику.
— Дражайший, ну к чем эти излишние формальности? Я ведь здесь уже не первый раз и понимаю что к чему. Меньше декады прошло, и скверный хозяин запомнил бы, а хороший и вовсе пустил внутрь, не вынуждая обивать пороги, словно захудалого нищего… Есть такое слово — гостеприимство! — Пять Орехов чуть ли не истекал словами перед дверью, пытаясь отвлечься от искушения.
Самое замечательное в сложившейся ситуации - дверь действительно ответила на уговоры. Гибкая волна изогнула поверхность стены и скрутилась в серый рот. Кирпичные зубы завибрировали обдавая путника гулким, замедленным голосом:
— Цель Визита?
— Что ж такое… Меня зовут Пять Орехов. У меня дело с твоим хозяином, о чудесная дверь.
Едва заслышав имя каменный рот вновь пришёл в движение. Медленно и неторопливо, словно позволяя гостю насладиться хитроумной магией, он преобразился в распахнутое око. Нервный шебутной глаз сей же миг нацелился на табакси, оценивая и… кажется даже подмигивая, прежде чем исчезнуть синхронно с движением двери, открывшейся нараспашку.
Обитель загадочного волшебника Элрика погрузила табакси в уют и комфорт гостиной с первых шагов. Мягкие диваны толпились вдоль стен просторного круглого помещения, словно в нетерпении поджидая гостей восторженных и многочисленных. Привычным шагом преодолев половину залы Пять Орехов расположился, почти что утонул, в одном из наиболее массивных кресел, медленно погружаясь в объятия неестественно-удобного предмета мебели. Над диванами нависали стеллажи и отдельные полочки. Любопытные безделушки и странные приспособления виднелись повсеместно, заполняя свободные углы, хотя вовсе не это владело вниманием любопытного путника - куда более причудливой, даже для жилища чаротворца, казалась система соединяющихся навесов, мостиков, небольших закутков и крохотных подушечек закреплённых вплоть до самого потолка. Конструкция могла показаться просто очередной причудой хозяина, но крохотные вмятинки и рыжие волоски на подушках указывали на вполне регулярное практическое использование.
Задрав полосатую морду Пять Орехов откровенно пялился на убранство комнаты. Да, он был здесь не впервые, но разглядеть в одночасье все интересные моменты казалось задачей непосильной для самого пытливого взгляда, коим, как считал табакси, он и обладал. Из лёгкого транса гостя вывел огромный котёл, который подбоченясь застыл рядом не дойдя до гостя каких-то пол метра. Ловко переваливаясь на пружинистых конечностях, сосуд зачерпнул в самого себя кружку, протягивая добрую порцию чёрного, всё ещё слегка бурлящего варева, при ближайшем рассмотрении оказавшегося отменным кофе.
Только пришелец успел оправить усы избавляя шерсть от остатков бодрящего напитка, на верхушке лестницы объявился добродушный хозяин башни.
— А, это ты! Я-то думал, кому пришло в голову трезвонить ни свет ни заря! — худощавый старик с залихватской седой бородой оживлённо спускался к нему бодрым шагом, никак не соотносящимся с предполагаемым возрастом,
— Гм… вообще-то… полдень уже давно миновал...
— Что ж, извольте-извольте. — громко приговаривает волшебник, шлёпая по ступеням подошвами домашних тапочек — Обещаю тебе три... нет! Пять минут моего бесценного времени!
— Это… бесспорно очень щедро, господин Элрик, однако я рассчитывал на визит несколько… более продолжительный… — робко отвечает Пять Орехов, так до конца и не научившийся отличать когда старик говорит серьёзно, а когда шутит. Благо, табакси припас козырь в рукаве. В кармане жилетки, если быть точным. Извлечённый на свет амулет мгновенно начал блистать, улавливая каждый из окружающих огоньков десятками сложных рубиновых граней.
— О! Непременно! Давайте только переместимся в более подходящее место!
Ставка сыграла. При одном только намёке на таинственный артефакт, тон волшебника меняется, а глаза загораются восторгом, устремляясь к одной из стен. Всего один властный жест хозяина и шкафы расступаются, обнажая таинственную дверь, уводящую двоих вниз. Туда где скрывается мастерская.
Если гостиная подкупала множеством маленьких диковинок, то святая святых волшебника действовала на её фоне совсем уж оглушительно. Всё пространство было заполнено хитроумными устройствами и сложнейшими инструментами. У непосвящённого не было ни единого шанса определить не только назначение, но даже отношение отдельных предметов к конкретному эксперименту. Бурлящие сосуды дышали разноцветным дымом в окружении стеклянных колб, реторт и перегонных кубов. Механические детали расположенные в совершенном творческом хаосе загадочно блестели необычными вкраплениями. Единственное особенное место, спасённое от хаоса и неразберихи было отведено для пьедестала у центральной стены, удерживающего небольшой доспех. Хитроумная броня являла собой сплав множества редких материалов, чуждых друг другу и несовместимых в обычной середе. Драгоценные камни вшитые и инкрустированные в части казавшиеся цельным телом, сверкали в приглушённой атмосфере лаборатории. Даже сейчас, в неподвижном состоянии, через них ощутимо струилась энергия, пробегая разрядами по особенно крупным камням. Если что-то и выпадало из этой мистической картины, так это присутствие рыжей домашней кошки.
***
Небольшой зверёк беспардонно сидел на столе. Чтобы улечься поудобнее он раздвинул части какого-то агрегата во все стороны, оставив отдельные устройства застыть на самом краю. Внимательная мордочка путешествовала вверх и вниз, прослеживая восходящее движение пузырьков в одном из особенно крупных сосудов, бурлящих на медленном огне.
"Ты так и не принёс мне пищу, глупый лысый человек!" — красноречиво возвещает громкое требовательное мяуканье, оставаясь совершенно, преступно игнорируемым. Артемис оборачивается и пробует покричать ещё, отслеживая взглядом длинную фигуру в сопровождении чужака.
Присутствие постороннего в мастерской заставляет кошку замолкнуть на половине мяуканья и временно позабыть о лакомствах. За человеком следует смутно знакомая фигура рослого табакси, странно, что она не учуяла его раньше! Спрыгивая, она обнюхивает ногу гостя, стараясь получше запомнить запах.
— О, приветствую тебя, маленький зверь — произносит Пять Орехов с этой его высокомерной ухмылкой. В ответ кошка сжимается как пружина и пятится от вытянувшейся в её сторону пушистой ладони, но затем благосклонно принимает эти попытки поздороваться. Правда, внезапная перемена настроения в основном вызвана похвалами старца, едва завидев её начавшего щедро омывать нежностями каждую шерстинку её крохотного тела. Забывчивый двуногий прислужник конечно заканчивает похвалу мыслями о нехватке критического мышления и долговременной памяти в Ней, отраде его сердца, но кому вообще нужны подобные штуки когда есть Эти Лапы? Эти Лапы - совершенное оружие, созданное самой природой... мягкие подушечки скрывающие втяжные ножи. А к ним ведь ещё прилагается и острый слух, и превосходное зрение и совершенные инстинкты охотницы. Нет, никаким мудрёным словечкам этого чудака не сравниться с красотой, которой она уже обладает. Но что там с питанием? Ох, они опять говорят о несъедобных вещах и ходят вокруг да около темы, вместо того чтобы как можно быстрее передавать суть, а оставшееся время восхищаться Ею.
Рыжий хвастун передаёт волшебнику небольшой коробок, размером с индюшачью ножку, алые отблески мерцают на лице Элрика, стоит только крышке откинуться. Волшебник настолько увлечён этой новой игрушкой, что даже не показывает содержимого ей, Артемис! Приходится перескочить на кресло, взобраться через подлокотник на стол и подсунуть мордочку под пальцы мужчины, в попытках разглядеть таинственную штуковину - небольшое ожерелье с большим красным камнем. Старик принимается гладить её (естественно!), однако делает это машинально (непростительно!), не отрывая взгляда от алеющего кристалла. Шерсть на спине её прекрасной рыжей спинке дыбится сама собой.
— Как видите, маэстро, артефакт ещё не готов… не изучен в достаточной мере — не умолкает напыщенный табакси. Человек
