Часть Вторая: Сажа и пепел. Глава IX

подрастать. Когда она подходит к новому знакомому, предлагая попутешествовать вместе, тому приходится тянуть вверх своё подобие руки, в качестве ответного жеста. Чудаковатая магия покидала жрицу не так ладно и аккуратно как уменьшила - поначалу увеличивалась только голова девчушки, часть пути мы не без интереса наблюдали, как жрицу заносит и закручивает при любой малейшей попытке оглядеться. А поглядеть было на что - впереди намечался грибной лес - целое буйство ножек и шляпок всевозможных форм, цветов и размеров. Самые широкие занимали едва ли не четверть расширяющейся залы, а самые вытянутые немногим уступали Персивалю в росте. С неудовольствием приходится отметить увеличивающееся количество грибов Фезресс в споровых зарослях. Будем ли мы пробираться или прорубаться через них, но скорость продвижения заметно снизится в любом случае. К тому же Тенебрис всё ещё живёт мечтой обнаружить мох необходимый для подпитки голем-котла, а значит идти придётся осторожно.

— А… эм… ч-что… Что если мы все откусим по кусочку гриба и пойдём через заросли как по настоящему лесу? — предлагает Ахана.

Рискованные времена порождают рискованные решения, а грибная диета действительно позволит пройти вперёд с куда меньшим сопротивлением. В своей жизни я немало привык полагаться на длину своих прытких ног, именно им этой жизнью я во многом и был обязан, так что идея уменьшиться для беспрепятственного и тихого посещения зарослей кажется мне дурацкой… но не лишённой смысла, отнюдь. Прежние размеры сохраняет за собой лишь Персиваль, намеревающийся медленно проламываться через грибное царство, сверху выглядывая нашу дорогу. Так и вижу, как в случае опасности он съедает крупношляпник и возносится до самого потолка, разом подхватывая остальных с земли иоберегая от любой напасти, словно курица наседка своих цыплят. Звучит как план.

Надкусив голубоватую шляпку я наблюдаю как земля пугающе надвигается, а толстые грибные стволы возносятся вверх, зловеще нависая надо мной. Так вот как чувствует себя Джимджар? В таком случае, мне вообще не хочется думать и даже спрашивать как он чувствует себя теперь, присоединившись к общему пиршеству. Когда я гляжу на него, всё выглядит вполне естественным, однако наличие рядом рыжеволосого воителя оставшегося прежним, но кажущегося шестиметровым, намекает на истинную картину происходящего. Сложно придумать кончину более унылую, чем под стопой верного друга...

Прогоняя дурные мысли из головы я смело вышагиваю вперёд своими крохотными ножками, увлекая за собой ватагу миниатюрных друзей. Скрип и треск раздающиеся сверху пол минуты спустя отчётливо дают понять, что и боевое судно Персиваль пришло в движение. В попытке проникнуться красотой и величием разноцветного царства я осторожно ступаю, восхищаясь местным разнообразием: продолговатые и округлые, квадратные и витые, иссечённые сетчатыми складками или наряженные в пышные юбки, грибы увлекали нас всё дальше. Засмотревшись на такую красоту я вынужден второй раз за день восхвалять величие собственных рефлексов, отскакивая в сторону от внезапного шипения. Раздувшись справа от меня, шарообразный гриб неожиданно лопнул, обдавая землю огненными брызгами. Несколько капель, достигая меня, мгновенно начинают пульсировать болью по всему запястью, набухая алыми волдырями — ну что за пакость это ваше Подземье! Не долго думая, я обращаю обиду в поток духовной энергии. Чистая дикая мощь струится по мне, подстёгиваемая волей Акаши, волна силы сотрясает небольшую рощицу огненных грибов впереди. Тенебрис, которой пришлось слезть с меня когда я начал есть уменьшающий гриб, верещит появляясь из зарослей поблизости - талантливой изобретательнице очень нужен заветный мох, который может быть повреждён подобными действиями, но мне ни капельки не стыдно. Ни капельки! - я вглядываюсь вперёд, где в десятках метров от нас живые желтоватые бомбы заливают друг друга горючими соками вступая в цепную реакцию. Яркие вспышки освещают подлесок, прокатываясь дальше, прежде чем лес вновь застывает, безмятежный как и раньше.

Механическая кошка недовольно смотрит на меня и продолжает свои поиски, рыская из стороны в сторону пока мы продвигаемся дальше. Следуя за влажной туманной дымкой, она всё больше отдаляется от нас, скрываясь за утолщающимися стволами в тенистых участках, ощупывая подозрительную белёсую поросль. В ожидании сумасбродной изобретательницы приходится остановиться. Лес ширится во все стороны так, что стен пещеры уже совсем не видать. Долговязая дылда в доспехах поспевает за нами, и забирается на один из грибов покрупнее.

— Это не роща. Вы не видите, но это развилка. — возвещает Персиваль, оценивая пройденный путь и указывая в две стороны, удерживая шаткое равновесие поверх пурпурной в крапинку площадки.

Тишину нарушает резкий стрекочущий звук. Краем глаза мне удаётся заметить вспышку молнии, расколовшую один из грибов на два оседающих столбика, а после становится видно и саму Тенебрис. Всё ещё сжимая в руке мелкую поросль, вероятно тот самый волшебный мох для голем-котла, она отмахивается второй от облака облепивших её спор. Механизм движется на ватных ногах, выписывая невнятные пируэты, окончательно дезориентированный проникшими внутрь частицами. С её стороны мы слышим гул, назойливое жужжание каких-то насекомых, угнездившихся в грибных пазухах. Я уже порываюсь двинуться в сторону автоматона, нам необходимо собраться и уходить отсюда как можно тише, но позади раздаётся серия щелчков от грибной ножки не выдержавшей мужчину в латах. Треск сменяется глухим ударом, удар ругательствами, а особенно острые словечки заглушает гул насекомых, обратившийся оглушительным стрёкотом.

Живой ливень устремлся к пробудившему его великану. Сотни крохотных жал и жвал принялись выстукивать нестройную мелодию по металлической скорлупе в поисках прохода к мягкой сердцевине. Скопление мушек и прочих гадких созданий мельтешило облаком, грозовой тучей, раскаты грома которой не прекращались ни на миг. К чёрту поэтичность образа - наблюдать за этим со стороны было жутко до изнеможения! Моя собственная ладонь была немногим больше жужжащих кровопийц, а те игнорировали меня лишь до поры, исключительно из-за жадности. Подстёгиваемые собственным обжорством, насекомые пытались найти где откупоривается столь чудесный бурдюк полный сладкой живительной крови.

Из темноты и тенистых закутков ландшафта в них тут же полетели стрелы и заклинания, пронзая тушки по которым было невозможно промахнуться - швырни камень в рой и наверняка зашибёшь штук семь, не меньше. Мошкару разили воображаемые когти и вполне материальные взмахи клинка. Удары мигом лишились всякого изящества и точности в угоду размашистости. Персиваль вращал своим полуторным клинком словно пропеллером и я наконец был рад своему новому росту, поскольку свистящая стальная опасность оставалась гораздо выше той бесценной плодородины рождающей все эти цветастые сравнения. Спрятавшись позади меня, спрятавшегося позади рыжеволосого рубаки облепленного кусучими тварями, Ахана взывала к милосердию Истишиа. В ответ на её молитвы к нам устремились проводники потусторонней благодати, проплывая сквозь холодную твердь своими полупрозрачными телами.

Именно наблюдая за призрачным плавником и крохотной змейкой я и заметил, что Тенебрис перестала двигаться, застыв посреди облака гнуса. Тут же Воля Акаши, которой ещё недавно пантера давила грибы, аккуратно вытягивает корпус Тенебрис, забирая добычу у негодующих вредителей.

— Да, что б тебя! Нужно… нужно обязательно, Обязательно улучшить систему фильтрации! — не без натуги распознаю я голос кошки среди бушующего сонма голосов-образов. Усилие того стоило. Пока моё бедное похолодевшее сердце вновь начинает биться подталкивая тело вперёд, мне приходится повторить свой фокус, в очередной раз выдёргивая корпус автоматона из стаи насекомых. Лапы Акаши очень жадные и ревнивые, но на счастье товарищей, астральная попутчица находит окружающих меня персонажей исключительно забавными. Сейчас огромная длань тащила застывшую фигурку словно любимую игрушку, стараясь убрать подальше от назойливых летучих муравьёв. Рывок получается стремительным, насекомым не удаётся удержаться на металлической обшивке, а вместо металла и камня в их скопище оказываюсь я. По своей воле, между прочим. Заботливая Ахана спешно уводит безучастный механизм в укрытие. Целительные волны омывают корпус благодушным теплом и сметают остатки пакости. Наступает очередь Джар’Ры быть самоотверженным. Заимствуя технику Персиваля, я принимаюсь вращать обеими руками и туловищем словно взбесившаяся ветряная мельница, стараясь не думать о противных жучках, которые расквашиваются о мои летящие ладони.

Ума не приложу как он вообще смог что-то расслышать в этом неустанном потоке голосов, свиста и назойливого жужжания, видимо когда мошкара переключилась на менее бронированные цели, находиться там, наверху, стало по-приятнее; факт остаётся фактом - в какой-то момент Персиваль встрепенулся и наклонил голову, точно гончая которая прислушивается беря след. Перестав отбиваться от надоедливых укусов воитель устремился вперёд, в темноту особенно густых зарослей, надоедливы гнус лез в глаза и ноздри, норовил ужалить и проколоть кожу, но целеустремлённый юноша с треском раздвигал особенно неподатливые грибы, не останавливаясь ни перед чем. Когда я увидел его снова, он возвращался к остальным с подарком - мелким, кричащим, брыкающимся дерро в шапке о двух хвостах. Маниакально вращая глазами и брызжа слюной, Дроки раскачивался на вытянутой руке, возвещая всю пещеру о собственном намерении догнать время. Прости меня Леди Удача за моё недоверчивое отношение к твоим дарам, но будь я чуточку побольше сейчас, мне стоило бы забить мерзавца до обморочного состояния той самой железной глыбой, которую Персиваль обронил поодаль с началом битвы. Верно говорят, благими намерениями вымощена дорога в Авернус. Я перекинул рюкзак со спины и начал отвязывать бухту верёвки из прочнейшего паучьего шёлка.

К тому времени, когда ловкие пальцы несостоявшегося моряка Джар’Ры начали набрасывать на дерро кольцо за кольцом, Персиваль крепко удерживал свою ношу скорее уже из принципа, нежели желания. Руки слабо потряхивало, а сам парень морщился после нескольких болезненных выпадов