Родители шли домой обедать. Я картошку пожарю. Овощей свежих нарву с огорода. Пока родители кушали. Успевала всполоснуть маме платок и фартук от сажи и от копоти. Если разбирали старую печь. Грязи хватало. На солнышке всё высыхало быстро. И мама шла уже в чистом.
Я всегда изумлённо смотрела на высокие печи в сагарчинских двухэтажках. Как не падали на отца сверху эти кирпичи. Отец всегда сначала ложил печь на первом этаже. Pазбирал её до основания. А та сверху просто висела над ним. Это были очень большие печи. Вот учителя немецкого языка, его жену и его сына долгие годы согревала печь сложенная моим отцом. А он выгнал из школы его младшего сына. Я видела главным для отца было сложить печь так, что бы она нравилась ему самому. Дело чести так сказать. И конечно что бы люди были довольны. Вот так долгие годы мой отец делал людям доброе. Тепло в дом. А до этого долгие годы строил для людей дома в степи. Которые защищали от ветров и буранов.
В 1973 году я ездила к папиной сестре Анне Фёдоровне в Алма -Ату ещё раз. На зимние каникулы. Уже из Сагарчина. Я увидела зимнюю Алма-Ату. В 1973 году я училась в 9 классе. Вот тогда я увидела знаменитый Алмаатинский зоопарк. А в парке имени Горького мы катались с горки. Подружилась там с одним мальчишкой. Просто приходили каждый день в парк. Катались с горки.
Я конечно не могла тогда знать, что 16 годами позже, буду заведовать самым большим парком в Самаре. Центральным парком культуры и отдыха, расположенным на берегу Волги. Его площадь 42 гектара. Напротив входа в парк корпуса Куйбышевского государственного университета. Парк спускается к Волге. Дирекция парка находилась в старинном купеческом особняке с видом на Волгу. Слева спортивная база куйбышевского футбольного клуба „Крылья Советов“. Справа обкомовские дачи.
Ещё во время той поездки я побывала в горах Алатау. На высокогорном катке Медео. Ехали туда по горной дороге медленно на маленьком автобусе. Конечно проехала по канатной дороге на смотровую площадку горы Кок Тюбе. Вагончики тогда были другими. Такие простые маленькие трамвайчики. С не совсем герметичными дверьми. Помню страшновато было висеть в воздухе над городом. Со смотровой площадки открывался прекрасный вид на горы Алатау.
Алма-Ата для нас детей навсегда осталась страной фруктов. Потому что все годы к нам в степи из Алма-Аты приезжала родная и единственная сестра моего отца Анна Фёдоровна. Она провозила нам фрукты в картонных ящиках. Ящиков было очень много. Яблоки груши виноград. Фруктовый аромат стоял у нас в доме. Для нас это всегда был праздник. Отец очень радовался её приезду. Мама не всегда...
Я пасла с отцом коров. Чем горжусь всю жизнь. Я буду учиться в 10 классе, когда мой старший брат Михаил Иванович выгонит отца из дома. При полном согласии мамы и младших. Они все будут дома. Младшей сестре будет уже 12 лет. Никто из них не заступится за отца. Это будет в ноябре 1973 года. Уже наступят холода. Я приду из школы а отца нет. В доме будет какой то разор. Такое бывает когда нет хозяина.
Мама будет думать что Михаил Иванович будет как её старший брат. Председатель колхоза. Мама очень хотела что бы её старший сын был как Кузьма Павлович Колганов. Но мой старший брат будет по жизни размазнёй. Ну как можно было выгнать своего родного отца на улицу. Инвалида. Который поднял нас всех на ноги. Отдавал нам последнее. Рвал на себе всю жизнь жилы. Ради нас. Три месяца отца не будет с нами.
Всё это время отeц присылал нам деньги по почте. Один раз, посоветовавшись, мы с мамой решили купить стиральную машинку. Вещи руками отстирывались плохо. Мы купили эту машинку и привезли её домой. Старшему брату это очень не понравилось. Он ударил мeня тогда по лицу. И машинку отвезли назад в магазин. Деньги получили назад. На отцовы деньги мне велено было купить Михаилу Ивановичу новую болоневую куртку. Тогда такие куртки только входили в моду. И были очень дорогими. Но такие куртки были уже у его друзей. Как он мог отстать от них. Я поехала в Актюбинск и привезла ему болоневую куртку.
Отец без нас не пропал. А вот мы почти пропали. Tой зимой мы просто голодали. Я поеду за отцом. Никого не спросив. Не побоявшись старшего брата. Отцов адрес я увижу на почтовом переводе. Отца я найду в Сорочинске. Он и там будет ложить печки. Жить будет в рабочем общежитии. Скажу ему. Папа мы голодаем. Он быстро соберётся. Быстро возьмёт расчёт. И мы поедем с ним домой. В магазине недалеко от железнодорожного вокзала Сорочинска отец купит мне два новых платья. Оба платья будут тёплыми. С длинными рукавами. Это первые и единственные платья которые купил мне отец.
Я прямо счастливая ехала. Потому что знала. Когда отец рядом. Всегда всё будет в порядке. Приедем. Эти все любимчики будут шипеть на нас с отцом. Бесполезно. Я буду стоять за отца. В Сагарчине отец уже не скандалил так как в Мартуке. Сил было меньше. Он никогда больше не бил мебель. К маме ещё конечно привязывался. Ho мне хватало встать в дверном проёме. И отец уходил за свой стол. Продолжал свои речи уже сидя за столом. Мама говорила. Ну что. Опять будешь свои лекции читать. А ведь отец учил нас Ж И З Н И. Потом всё утряслось потихоньку. Это был уже второй сильный удар по отцу. Первый нанесла Татьяна Ивановна. Второй Михаил Иванович.
Вот тогда весной 1974 года возьмётся отец пасти сельское стадо. Почти 100 голов скота. Помню даже первый списочный состав. 98. В месяц отец за одну корову получал три рубля. Вот за эти деньги работал отец 7 лет. На жаре. Под дождём. В любую погоду. Ещё и получал по голове от проезжающих сагарчинских агрономов. На сон уходило у него всего несколько часов. И в самое трудное время в первые месяцы я буду помогать отцу.
Потом мне на смену придёт старший брат. Потом и младший. Феде, помню, так тяжело было вставать утром. Но поначалу отец не брал его в степь. Только просил помочь здесь на пустыре удерживать стадо. Но самые трудные месяцы мы пасли с отцом вдвоём. И мама помогала. Утром нужно обязательно помочь. На пустыре коровы собираются постепенно. Здесь же хозяйки обмениваются свежими новостями. Что. Где. Когда. Услышал. Или увидел. Побачил...Хозяйки подходят к отцу. Разговаривают. Спрашивают. Всё это время нужно смотреть что бы коровы не расходились по сторонам. Ждать. Пока стадо соберётся вместе. Потом стадо уходило из посёлка.
Я заканчивала 10 класс. У нас начиналась подготовка к экзаменам. Утром так рано вставать было тяжело. Потом я бежала в школу. А потом к отцу в поле. Что бы он хоть немного передохнул. Приносила отцу еды. И самое ценное. Холодной водички. Отец снимал свои керзовые сапоги. Что бы ноги немного подышали. Я посматривала за стадом. Заворачивала коров. Днём они в основном пасутся спoкойно. Самое сложное утром. Собрать стадо вместе. И вечером что бы все коровы пришли домой...
Первые годы совхоз не давал коня. Отец, инвалид, на своих больных ногах пас П Е Ш К О М. Мы пасли между Сагарчином и Корниловкой. С одной стороны поля. С другой стороны железная дорога и лесопосадка. Один раз нас застанет в степи страшная гроза. Мама будет с нами. Коровы ринутся к этой лесопосадке. К железной дороге. Животные испугаются. Проходящие поезда будут стрaшно сигналить. Вот мы тогда натерпимся. Но бог миловал. Ни одно животное не попало под поезд. Ни только тогда. Но и за все годы.
Отец всегда всё в жизни делал на совесть. Так и с сельским стадом. Накормить коров в степи не просто. Отец изучил в этой степи каждый метр. Менял место выпаса постоянно. Ждал что бы травка отросла. Был доволен когда коровы сытые возвращались в село. Никто не пришёл значит все коровы дома. Засыпал устало. А утром вставал почти затемно. Лошадь потом дали. Самую захудалую. Мы откормили её немного. Я тоже скакала на этой лошади. Могла и без седла. Отец жалел лошадь. Она паслась рядом. А он заворачивал коров пешком. Один раз в день стадо нужно отогнать на водопой. К Илеку. Можно было видеть как чуть подальше купалась сагарчинская детвора. Потом у нас было уже две лошади. Братья так и на мотоциклах пасли.
Помню то время. Сидишь. Смотришь за коровами. Слушаешь степь. Да. Степь надо уметь слушать и слышать. Степь она живая. Островки с седым ковылём. Терпкий запах полыни. Суслики в норках. Жужжание злых мух около стада. Разноголосое мычание коров. Свист кнута...Музыка одним словом...Здесь в этих степях прошли последние годы жизни отца. Семь лет проработал он сельским пастухом. Работал до последнего. Пока уже не стал задыхаться. Не смог садиться на коня.
Я очень рада была помочь отцу. Помочь своим родителям. Чувствовала себя от этого хорошо. Мама вела бухгалтерский учёт. Всё что заработали относили на сбекнижку. На почте за маленькой загородкой сидела тётенька, будущая свекровь моей лучшей школьной подружки Наташи. Украинка-переселенка. Она была сухой как щепка. Злая. Заведовала сберкнижками. Говорила маме. У вас наверное денег уже на самолёт. Вот человек просидел на стуле за этой загородкой всю жизнь. Какую пользу принёс людям. Никакой. Считал у кого сколько денег. Да в степи было намного лучше чем за этой загородкой. Да отец копил на дом. На машину сыновьям. Но их жизненные горизонты оказались слишком узкими.
Все сельские пастухи прикреплены к КБО. Местному комбинату бытовогo обслуживания. Плату за пастьбу коров люди отдавали моей маме. Она вела всю бухгалтерию. Весь учёт стада. Но отец должен был сдавать все эти деньги сначала в это КБО. Потом одну часть высчитывали. И он как бы получал зарплату. Один раз в месяц отец с матерью ездили в Акбулак в это КБО. И один раз у отца местные акбулакские милиционеры вытащили всю эту зарплату. Всё что заработал отец за месяц.
Мама рассказывала. Они с отцом ждали автобус на акбулакском автовокзале. Это всегда несколько часов. К Тане, которая жила недалеко, они зайти не могли. Не имели права. Отец захотел немного выпить. Он же всё лето в степи на жаре почти сутками. Маме это не понравилось. Отец ушёл за выпивкой один. И не вернулся. Мама уехала в Сагарчин одна. Отец конечно выпил. Жара. Без еды. По видимому пришёл снова на этот автовокзал. И тут его забрали акбулакские милиционеры. В вытрезвитель. Он проснулся. У него нет денег. Всей зарплаты за месяц. Поживились акбулакские милиционеры. Отец носил керзовые сапоги, держал деньги всегда в носке. Это было очень надёжно. Очень переживала тогда мама. Зачем ушла. Зачем оставила отца одного.
В степи отца ударит агроном совхоза „Сагарчинский“ Шопин. Коммунист. Это было осенью 1974 года. Я заведовала сельским клубом в соседнем посёлке. Родители пожалуются мне. Я пойду домой к этому агроному. Заступаться за отца. Ничего не смогу доказать. Он ударит отца подло. Без свидетелей. Тогда, первый год, отец пас стадо пешком. Он не мог бегать на своих больных ногах. Только мог быстро ходить. Не успел завернуть стадо. Несколько коров зашло на поле. Агроном ехал мимо и увидел. Поле уже было давно убрано. Отец говорил, что агроном не стал его слушать, а со всего размаху ударил по голове.
Mерзский мелкий мужичонка. Носил шляпу что бы быть повыше. Tакой Мальчик с Пальчик. Ещё и гулял от своей жены. Никакой агроном. Совхоз всегда будет убыточным. Этот агроном Шопин не проживёт долго. А директора совхоза и главного бухгалтера вообще
