посадят за воровство. Ну мог этот суслик-агроном тогда оштрафовать отца. Но ударить старого человека. Многодетного отца. Инвалида. А главное Мастера. Сам то он ничего не мог сделать своими руками. Вот такими я знала сагарчинских коммунистов. Не зря их не навидел мой дедушка и мой отец.
Не удивительно что место работы дочери этого агронома знаменитый „Чёрный дельфин“ в Соль-Илецке. Самая страшная тюрьма. Печально известное во всём мире учреждение. Конечно в тюрьме для пожизненно заключённых у сотрудников неплохая зарплата. Но я бы и врагу не пожелала там работать. Но Шопина там хорошо себя чувствует. У неё и муж работает в этой ужасной тюрьме-колонии. Они оба ещё и "бизнесмены". Правда дочка сагарчинского агронома оказалась способна только на поросячий бизнес. Чушек разводит. Меня радует что дочь и внук сагарчинского агронома Шопинa подчищают за кабанчиками.
Отца будут бить в Сагарчине. И начнёт собственная дочь. Татьяна Ивановна. Потом его ударит в степи сагарчинский агроном. Потом милиционер. Один из мужей начальницы отдела кадров. Вскоре после этого разобьётся насмерть на своём милицейском мотоцикле. А потом отцу выбьют зубы казахи. Туржановы. Жили недалеко от нас. Отец у них был коммунистом. Я не знаю зачем отец пошёл к ним. Никогда не ходил. Мы эту семью не любили. У них дома никакого порядка не было. Разор полный. Но старший сын ходил по посёлку в белых штанах.
Это были не те настоящие степные казахи которым отец строил дома в дальних аулах. Это были нищие пролетарии. Надменные. Любили советскую власть. В посёлке обслуживали интересы украинцев-переселенцев. Наверное отец им что то скажет. У нас в семье отец так говорил о мужчинах казахах. Мы русские научили вас мочиться стоя. До этого вы сидя мочились. И отец останется без зубов. Отец тогда уже сильно сдал. Судьба младшего сына добила его совсем. Родители жили в то время одни. Только эти ДВЕ сестры жили в соседних посёлках. Конечно они не заступились за отца.
Каким я увидела Сагарчин летом 1969 года. Было два больших пустыря на которых по утрам сельские пастухи собирали коров. Школа находилась в приспособленном здании. Это был такой бесформенный дом-сарай. Расползающийся как подтаевшее мороженное. Видимо построен из самана и без фундамента. Рядом с ним стояла маленькая землянка. Построенная в 1933-1937 годах. Первая сагарчинская школа размещалась в этой землянке. В ней учился мой старший брат Михаил Иванович. А я училась в здании которое было побольше.
После Мартука это было мне конечно дико. Почти сорок лет сагарчинские дети учились в этих сараях. Раз столько лет стояли этои сараи. Значит устраивало это людей. И только Раиса Ильинична Белоусова, став директором, добьётся, что бы в 1971 году школе отдали совхозное общежитие. А потом ещё 10 лет будет пробивать cтроительство нового типового здания. С актовым залом. Со спортзалом. А потом Раису Ильиничну выживут. Cначала из школы, а потом и из посёлка. В здании-сарае я проучилась два года. В совхозном общежитии 3 года.
Прямо посередине Сагарчина была большая лужа. Просто лужа. Летом она пересыхала. Осенью наполнялaсь дождями. Зимой два моиx брата играли там даже в хоккей. Казахи и татары жили в основном по берегам вокруг этой лужи. Ещё я запомнила трибуну. А рядом громкоговоритель. Транслировал радиопередачи из Москвы. Трибуна была заброшена. Никто ей не пользовался. Но было видно. Что раньше агитация велась вовсю. Костяк сагарчинцев состоял из красноармейцев-кавалеристов, участников гражданской войны. Они рубились тут с белыми офицерами. Вот наш сосед Радионов старик был кавалеристом. С саблей гонял тут по степям. Немало людей погубил.
Три месяца длилась в тех местах эта рубка. Вот это чувствовалось. Атмосфера в посёлке была какой то не светлой, не жизнерадостной. Посёлок в те годы много раз переходил из рук в руки. Потом белая армия отступила дальше в степи. В сторону Казахстана. Порубленным белым офицерам памятника в Сагарчине нет. Они тоже сыны земли русской. Даже простой часовенки нет. Ведь где то убитых хоронили. Или их просто закапывали в овраги. А вот могилка с прахом красноармейца Яши Старуна есть. Он яростнее всех бился с белыми офицерами. Ему соорудили тесную могилку с оградкой в деревьях прямо под окнами старой школы. Точь в точь как на кладбище. Я как то не встречала около школ могилок. Дети каждый день смотрели на эту могилку из окон школы.
Я горжусь что в роду Ломтевых не было красных. Не было коммунистов. Тех, кто взрывал в те годы провославные монастыри и соборы. Есть ужасные фотографии тех лет. Коммунисты позируют на фоне разрушенных церквей. Они не строили эти провославные соборы. Церкви на Руси строил мой дедушка. А коммунисты закладывали взрывчатку. Даже немцы не трогали церкви. Но сегодня на Нижегородской земле, на родине моего отца, православные храмы встают один за одним. Восстанавливаются старые. Строятся новые. Над Волгой разносится колокольный звон. Русь сильна верой.
В Сагарчине никогда не было даже маленькой церквушки. Раз нет. Значит людям это не нужно. Ведь жить с богом. Это жить по совести. Так говорил нам наш отец. Сын монахини Анастасии. В райцентре до революции была настоящая большая церковь. Из неё сделали клуб. А вместо церкви там убогая старенькая низенькая хатёнка. Убранство церкви на украинский манер. Это говорит о бездуховности тех мест. Мне немного жаль смотреть на сагарчинцев. Они так и не поняли до конца. Что советская халява закончилась. Как они хорошо жили. Кормились у коммунистического корыта поколениями. И вот не стало кормушки. Они не знают что такoе пахать. Мастера из них никакие. Цветов насажают в клумбы из покрышек. Оденут шляпы. И фотографируются для Oдноклассников.
И вот эти красноармейцы, а потом их дети и внуки, и будут заправлять посёлком. Они будут формировать „элиту“ так называемую. К ним добавятся идейные комсомолки трактористки. На войну уйдёт не много. Вспоминаю отцово село. Две третьих села погибло в войны. А здесь многие воспользуются бронью. Тружениками тыла переждут войну. Героем станет казах. Абдешев Хайрулла вернётся с войны Кавалером Орденa Славы. Как старший брат моего отца. Тоже будет ходить в разведку. Но и он не из самого Сагарчина. А из соседнего аула Алгобасса. В Сагарчине своих героев нет. Там "герой" директор совхоза. ВОР.
В семье Ломтевых тоже есть орден Славы и две медали За отвагу. Потому что родной брат моего отца был разведчиком. Гвардии рядовой Пётр Фёдорович Ломтев. Eго наградной лист и приказ о награждении можно увидеть на сайте Подвиг народа. Архивном сайте министерства обороны России. В наградном листе старшего брата моего отца стоит запись: в гражданской войнe НЕ УЧАВСТВОВАЛ. Русский. Б/П. Беспартийный. Был ранен. Номера двух приказов о награждении медалями „За отвагу“. Представляется к ордену. „Слава 3 степени“. Дата подвига 17.09.1944.
А сын директора совхоза, осуждённого за воровство, получит „Звезду шерифа“. Из 20 лет службы толька 2 года прослужит он в Афганистане. Пристроится помощником в политотделе бригады материального обеспечения. Получит символический орден „За службу Родине в Вооружённых Силах СССР“. Такой орден давали только до 1991 года. Больше его нет. Утратил свой статус и больше не присваивается. Этот орден получил среди военнослужащих прозвище „Звезда шерифа“ или „За порядок в тумбочках“.
Я всегда чувствовала эту сагарчинскую „элиту“ У них места доходные. Тёплые пригретые. Передовиков тоже из них назначали и потом взращивали. Эта „элита“ и родом из одниx сёл. Например из Шкуновки. А вели себя так как будто они из Москвы или Ленинграда. Вот их корни в степной глухой Шкуновке. А у Ломтевых родные места. Папины рядом с Пушкинским Болдино. А мамины с Лермонтовскими Тарханами.
Посёлок состоял как бы из групп. На сегодняшний манер их можно обозначить как кланы. Этих идейных красных, c богатой революционной историей. И украинцев-переселенцев и сосланных. Украинцы были из разных областей. Кто из них бандеровцы не определишь. Только по поведению. Ну раз люди их так называли. Значит знали. Моя мама называла их всех так. Сельчан как бы незримо делили на плохих и хороших. Хорошие это свои. И им можно было всё. Нас Ломтевых конечно отнесли к плохим. Вся эта сагарчинская „элита“ вместе взятая и в подмётки не годилась моему отцу. Русскому человеку. Мастеру. Честному справедливому труженику. С русской душой и русским характером.
Центра посёлка не было как такового. Всё было как бы разбросано по курмышам. У Илека курмыш. Там жил клан Трёх Братьев Ткач. Это были из старых идейных. Три брата. У двух жёны учителя. Одна будет моей классной руководительницей. Ho cначала она была старшей пионервожатой. Это у неё зaстрелится муж. Как то я заметила мужья у сагарчинских пионервожатых заканчивают жизнь самоубийством. В Сагарчине вообще постоянно мужчины вешались. Стрелялись. Разбивались на мотоциклах. Умирали модыми. Дети тоже гибли. Одна девочка попала под тракторный прицеп. Ещё одну девочку сбило машиной. Не посёлок а вечные похороны.
У одного из трёх братьев, жена была начальницей железнодорожной станции. Oдин из Трёх Братьев Ткач считался алкоголиком. У него жена была библиотекарша. Но потом преподавала литературу. Учителя были низкого образовательного уровня. Ну что за образование. Акбулакское педучилище того времени. Там и библиотеки то нет нормальной. Отсутствие хороших библиотек отличительная черта тех мест. Ещё один курмыш около конторы. Он был Главным Курмышом. Такой сагарчинской Pублёвкой. Там жили директор совхоза Танаев. Парторг совхоза Гузь. Начальница отдела кадров. Очень крупная женщина. Постоянно выходила замуж.
Все четверо детей у неё от разных мужей. Я запомнила её в связи с одной трагедией. От раны топором погибла одна женщина. Жила эта семья около пустыря. Официально считалось что эта женщина упала на топор сама. Вот её мужа сразу взяла себе в мужья эта начальница отдела кадров. И это был у неё уже четвёртый муж. Немного многовато для посёлка. Я видела как она и этот овдовевший мужчина вели их корову туда на тот курмыш, на ту сагарчинскую Рублёвку. Её старший сын, мой сверстник, хорошо нажился на перестройке. А средний умер от инфаркта. Тоже из-за борьбы за власть. Его будут бить битой в собственном подъезде. Бывший военый. Все во власть. К деньгам. Семья этой начальницы отдела кадров в те годы считалась примером для всех в Сагарчине.
Был ещё курмыш с магазинами. Рядом с этими магазинами построили типовое здание школы. Рядом с главной лужей посёлка. Заведовал всей торговлей в Сагарчине как и положено муж трактористки комсомолки Швец. Сагарчинские семейства Швец они переселенцы из Украины. Антонина Ивановна вышла замуж за одного из семейства Швец. Oна была очень высокая женщина. Горлопанка. Из Шкуновки. В школу пошла в возрасте 10 лет. Задержалась с развитием. На фронт не пошла. Трактористкой тоже долго не стала работать.
В 20 лет она закончила краткосрочные курсы учителей. Работала в школе на 29 разъезде. Это недалеко от Сагарчина. Нина Петровна Гусельман с этого разъезда. Потом Антонина Ивановна работала в родной Шкуновке. Вот эта девушка из Шкуновки намного лет
