белёсая от солнца дневного, выгорела вся, и тёплая, и земля ночью тёплая. А сама-то ночь светлая и травы душисто пар отдают. Воздух свежий настолько, что кажется аж звенит, такое впечатление.
Как-то лет пять назад быв в тех краях проездом так и снял я комнату, в доме у одного мужика, деда-бобыля, думаю можно так сказать. С десять километров в сторону от трассы М-8, не далеко от речки Костюга. Чтобы человека зря не ославить, назову его в этом рассказе Егорычем. Невысокого роста, борода окладом, глаза с прищуром, как лучи лазерные. Будто насквозь тебя видит. Сговорились о цене. Прожил у него с месяц. Так и стал я потом к нему в гости наезжать.
Очень интересно было с ним после бани за рюмочкой беленькой поговорить. О жизни. О политике. Что там в Москве делается. А что в мире. Опять США воду мутят? Егорыч любил курить самосад. Скручивал из газеты самокрутку.
- Раньше папиросы уважал, да только сейчас в них даже половины табаку нету. Любил не спеша приговаривать дед, скручивая самокрутку. Стал свой выращивать. Свой оно надёжнее.
Всё у Егорыча в хозяйстве было ладно. И дом. Хоть и старый да крепкий, как и он сам…
И однажды, когда мы после вечернего ужина сидели на закате у крыльца. Я похвалил его дом:
- Хороший у тебя дом, Егорыч. Крепкий… Дух в нём домашний. Живой, как будто дышит он…
Егорыч, затянулся своим табачком, как-бы обдумывая мои слова, да и говорит:
- Этты в точку попал… Деревенский дом, с душой построенный первым хозяином… Так душа его, в нём и обитает с тех пор. И людей, что в доме этом живут, оберегает.
- Есть история одна, задумчиво произнёс Егорыч после паузы на затяжку. История эта может косвенно доказательством быть догадке твоей, ну ужо, а я-то просто верю в тот случай…
Естественно, я упросил его мне рассказать.
- Было это не со мной, начал Егорыч. Человек, когда дом свой строит, сам, к каждой досочке, к каждому кирпичику в печи, отношение имеет. Всё к чему руки хозяйские прикасаются, каждый гвоздик, каждая щеколдочка на своём месте прилажена. И от этого, к своему дому прикипает человек так, что душа человека, душа хозяина отчасти в душу дома своего перевоплощается.
Да настолько перевоплощается, что ничего, никто другой, с домом этим поделать не сможет. Вот апример чёрные копатели по заброшенным домам шарятся. Где икону старинную вынесут. Где утварь какую музейную. Но, по большей части, так с пустыми руками и уходят.
Дома же раньше в деревнях не запирались… Ворота на палку закрывали. Двери в сенях на щеколду. Замки были. Ключи. Но замки те, и гвоздиком отомкнуть можно было. Поковыряться как след… Замолк Егорыч.
- Дом он от лихих людей, от воров защищал. Не пускал. Люди поэтому и спать спокойно ложились, что дом то их оберегал. Единственно от чего дом беречь надоть. От пожара. А в остальном дом прибежище.
И даже если вор забирался в дом, когда хозяева в отсутствии были, ничего припрятанного найти не мог. Дом не давал найти. Бывало, вор всё перероет и в печи, и за образами пошарит, а найти не может. Чужаку в доме пусто.
И даже, чтобы поселиться в пустом, заброшенном доме разрешение души хозяина дома спросить нужно.
Так вот сама тебе история, можа пригодится где, в журнале каком.
Шабашил я тогда в Верховажье на лесопилке. Село такое есть на реке Вага. Как не далеко от Вельска, но область наша Вологдская. В бригаде со мной мужик один работал Геннадий звали. Сам из вологодских, но женатый был на женщине с этих мест. Жене его дом один принадлежал. Добротный, старинный, хороший крепкий дом. И располагался в месте хорошем. На высоком берегу реки. Чуть поодаль от центра села. А вид с берега можно прямо сказать живописный. Хоть щас картины пиши.
Дом построен был ещё до революции. Это значит прапрадедом жены… Галина кажись её звали может и не Галина, ну пускай будет Галина. Галина эта уж и хваткая баба была. Работала бухгалтером в Вологде, муж на заработках. А в доме том, мать её престарелая проживала одна. Вот чего это Геннадий там вместе со мной шабашил. Жил он у тёщи значит. За ней ходил, да работал помаленьку. Тёще уж восьмой десяток минуло. Совсем слаба стала.
Тёща этова Геннадия приходилась матерью значит Галине той, и внучкой человеку, который дом-то ихний и построил. Молва деревенская Одуванчиком его прозвала, так как работал он агрономом местным, как звали его не знаю, так как сам я не из тех мест. Дело постройки дома аккурат до революции было. У Одуванчика этого полный иконостас георгиевских крестов был. Полный кавалер значит, и с Великой Отечественной орденов на всю грудь. Не один раз под Богом ходил человек. Женой, у него председатель райкома была. Тож мудрая женщина. Геннадий рассказывал, что крутого нрава был этот Одуванчик. Однажды, чуть по этапу не пошёл при Хрущёве. На собрании партийном, когда заставляли всех кукурузу сеять, возьми он, да и скажи, что какой дурак это придумал, что кукуруза здесь расти не будет. Только, что жена партийная была, да ордена и подвиги за ним. Никуда не спишешь. Делу короче ходу не дали. Но из агрономов попёрли. И стал он сначала также как мы с Геннадием шабашить. А когда уже здоровье не позволяло, осел на месте, пасеку развёл.
И как-то так получилось, что сначала сына своего он похоронил, потом невестку. И стал внучке своей за обоих родителей. Внучка эта умная девочка росла, выучилась на учительницу и вернулась в родное село и стала в местной школе работать. Русский язык Литература. Замуж вышла за местного парня, мастерового. Стали они жить в том доме над рекой, где и родились у них Галина и младшая Татьяна. Одуванчик внучек дождался. Старый совсем. Галине ордена свои давал поиграться. Как она сама потом Геннадию рассказывала, что сидела она на ступеньках у крыльца и перебирала в тряпице ордена и медали прадедовы, какие звёзды, какие кресты. Какие ленточки к ним, какие медали бронзой какие серебром за отвагу блестели.
Порадовался хозяин дома значит, недолго внучкам. Почувствовал, что долг свой перед детьми исполнил. Внучку на ноги поставил. Тихо попрощался с этим миром и также тихо помер. И в дальнейшие годы, до старости, внучка Одуванчика в доме жила с мужем и дочерьми, пока те учиться, старшая в Вологду в техникум не уехала, да потом младшая в Архангельск. Внучка Одуванчика до пенсии в школе местной так и проработала. Мужа схоронила. И к пенсии осталась одна в огромном доме на берегу реки.
В Вологде Галина за этого Геннадия замуж то и вышла. Татьяна, младшая за Владимира из Вельска. А в Верховажье обе дочери уже только с гостинцами наведывалась, да своих детей, дочерей, на лето, к бабушке, помогать в огороде. Мать, пока, ещё не совсем старя была, сама как-то справлялась с хозяйством. А Галина эта ухватистая баба вышла. Деловая. Только очень уж деньги любила, в Вологде квартиру купила, машину. Старшую дочь хотела на прокурора выучить. В общем деловая баба. Деньги к деньгам. Да к должности. Всё-то у неё было заранее распланировано.
И ещё у неё один пунктик был. То ли с детства, толи из сказок, только втемяшелось ей в голову, что она потомственная незаконнорожденная от фрейлины императрицы Марии Александровны, которые со своим супругом Императором Александром II в 1858 году посетили нашу Вологодскую губернию. Был такой эпизод в истории области нашей.
Где уж она про него узнала, может на экскурсии где-до услышала. Только с детства она такая была. И всем с детства до самой своей взрослой жизни всем про то рассказывала, да, по-видимому, сама в это сильно верила. Даже версия у неё была, что, когда Царь император со своей императрицей через вологодские края проезжали на богомолье, что случился у одной фрейлины императрициной роман с лейб-гвардии драгуном, та забеременела, и ребёнка от этой любви привезли сюда в деревню, и отдали на воспитание в зажиточную крестьянскую семью, так вот Одуванчик, этот агроном деревенский, а потом колхозный, это сын того ребёнка от фрейлины. И что мол не просто так, прапрадед ей ордена давал поиграться в детстве. Такая вот у неё идея-фикс значит была, это мне Геннадий всё рассказывал.
Какое-то время в дом на реке в Верховажье Галина с мужем и дочерьми приезжала как на дачу. Огородом занималась картошку там, овощи свои. Всё расходов на фураж меньше. Можно деньжат старшей дочери подкинуть. Две дочери у неё к тому времени родились. Деньги хорошие она скопила. И задумала себе дом новый отстроить. Место выбрала поближе к Череповцу. К городу значит. Проект финский. Современный. Со всеми удобствами и канализацией.
Мать уже совсем стара стала, лет под 70. И вот заболела она рассудком, деменция. А поняли это так. Сначала она по-тихому, какие-то вещи забывать стала, путать, людей, мёртвых вспоминать. Сначала внимания не обратили. Даже серчали на неё. И ругались. А потом, однажды вышла она из дома и пошла, куда глаза глядят. Внучки с нею были. Взрослых никого не было. Под вечер девчонки к соседям, мол не видели бабушку? Ну и сосед, дядя Коля, на свой мотоцикл с коляской сел и в соседнем районе на автобусной остановке её и нагнал.
Галина её сразу к врачам. В Череповец, там у неё связи. Но доктора сказали, что болезнь эта Альцгеймерова, она не лечится, а только всё хуже и хуже будет. Ну и пока не умрёт. И ей мол лучше в станционар. Ну и не поверила сначала Галина. И не стала мать сначала докторам на поруки сдавать. Да была этому ещё одна причина. Одуванчик перед смертью спрятал своё наследство где-то в доме. Ордена все свои и документы на дом и землю в той самой тряпице. Спрятал так, что ни одна ищейка, ни один вор не нашёл бы. А где спрятал сказал только внучке своей. С которой эта беда с памятью приключилась. Альцгеймера эта. И особенно любила она из дома всё куда-то уходить, так что следить за ней надо было.
Тут Галина, конечно, поняла, что у неё проблема. Сколько денег не копи, а на все планы никогда не хватает. И про себя она как главный бухгалтер держала в голове дом и участок земли как актив значит. И рассчитывала она выгодно продать енту родовую недвижимость. И как Геннадий сказывал, за миллион рублей. Однако, не успела она документы на дом, где спрятаны спросить! Да на землю. Она к матери. Мол скажи, где Одуванчик ордена да документы на дом спрятал? А мать смотрит на неё непонимающими глазами:
- Какой одуванчик? Что ты такое говоришь доченька?
И как только Галина мужу эту свою идею озвучила, в сердцах вслух произнесла, а уж ежели ей что втемяшивалось в голову, то уж она не отступится. Фрейлина Её Императорского Величества в ней говорила, то стали с ней и семьёю её происходить странные вещи. Как будто кто остановить её захотел.
Тока судьба людей иногда чёрствыми делает особенно если в жизни из желаний одни деньги только значение и имеют. Это я так считаю. Почему чуть апосля поймёшь. Толька вот начали происходить случаи в жизни этой Галины, но знаки судьбы читать она не умела. Целеустремлённая шибко была. И лихая, всё ей нипочём.
В первый год в аварию они попали. Геннадий с переломом ноги в больнице провалялся месяц. Но как на ноги встал. Послала она его на ту же лесопилку, где мы шабашили, да к матери жить, чтобы он каждый день слушал её может вспомнит она где ордена спрятаны. Ордена она хотела себе оставить. Как доказательство того, что фрейлина она, а не деревенская крестьянка. И с
