счастливых дней. Не могу поверить. Что так близко берег. У судьбы моей. Хочу, чтоб гром весенний был. Чтобы дождь прозрачный лил. Чтобы полной чашей. Было счастье наше. И чтоб каждый говорил. Я не верю, что бывает. У любви короткий век. Даже время отступает. Если счастлив человек".
Вместо ответа. Согласна ли я переехать к нему жить в Актюбинск. Я отдала Ивану эту его пластинку. Со словами. На возьми. Я НАИГРАЛАСЬ. Потом так и нe поднимая глаз отошла к окну. И стоя к Ивану спиной. Сказала ему о своём решении. У меня не хватило тогда душевных сил сказать ему это глядя в его глаза. В его синие бездонные глаза. Я любила Ивана. Я сказала ему. Иван нам не надо больше встречаться. Мне нужно учиться. Я обижу его этим. Поставлю учёбу выше наших с ним отношений. Он то с этой своей семейной трагедией не смог получить никакого образования. Но мне надо было рвать с ним отношения. Поэтому я так резко сказала ему. Зная что он обидится. Моя мама была права. Он вернётся к Наде.
Не знаю мне ли назло. А может давно собирался. Но он вернулся к Наде. И в этом была его трагедия. А я поеду поступать в институт. Сдам отлично все экзамены. Наконец то получу студенческий билет. И зачётную книжку. В Куйбышеве я познакомлюсь со своим будущим мужем. Но просто по дружески. Он будет катать меня на своём скоростном чешском мотоцикле "Ява". Этот мотоцикл он сам пригонит из Ленинграда. Я тогда впервые увижу скоростной мотоцикл. Мне очень понравится нестись по шоссе с огромной скоростью. Парня звали Валера Кузнецов. Он был соседом Ольги Дмитриевны Укариковой, несостоявшейся свекрови Нади Клешниной.
Этот парень жил этажом выше. Я как то сидела на балконе. Читала учебник по истории. У меня должен быть экзамен. И вдруг слышу. Соседка ..а соседка...что читаешь? Я посмотрела вверх. И увидела очень красивые голубые глаза. Которые смотрели на меня по доброму. Я не ответила. Ушла с балкона. Но он всё равно познакомился со мной. Поджидал меня у подъезда. Жили то мы в соседях. Кстати экзамен по истории я сдам похуже. На первый вопрос я ответила хорошо. Знала тему. А второй вопрос не знала совсем. Восстание Болотникова в южных районах Русского царства. Я еле выкарабкалась. Не доучила тогда немного. Прокаталась на "Яве". Мы расстанемся друзьями. Никаких предложений Валера мне не делал тогда летом. Хотя мы тоже уже один раз заезжали к его родственникам. Они жили в пригороде. Зато осенью начнёт закидывать меня письмами. А потом и сам приедет ко мне в посёлок. А в Сагарчин приедут его родители. И я свяжу свою судьбу с волжским городом.
Но это будет потом. А тогда летом 1976 года мне пришлось туго. Мне будет очень обидно, что Иван так сразу вернулся к Наде. Не смотря на то что мы расстались. Надя выйдет на работу в клуб. Мы одно время будем с ней работать вместе. Это будет что то ужасное для меня. Только после того как я расстанусь с Иваном. Я пойму что любила его. Мне будет тяжело тем летом. Саша Швец видимо узнает что мы наконец расстались. Начнёт постоянно ездить ко мне из Сагарчина.
Один раз вечером я шла из клуба. К себе домой. Попросила кого там из ребят погонять пластинки на танцах. Не хотела видеть Ивана с Надей. А они мне встретились. Они шли от Юртаевых. Мне некуда было деться. Мы молча прошли мимо друг друга. И так уже было мне тяжело. И вдруг за моей спиной раздался смех. Смеялся Иван. Специально так громко что бы я слышала. Думаю Надя попросила его об этом. Что бы я слышала как они смеются надо мной. Ситуация то была не смешная. Всего три месяца назад он звал меня с собой.
Мне прямо стало плохо. Слёзы конечно брызнули из глаз. Я шла плакала. Но я тогда подумала. Ничем хорошим это всё у них не кончится. Не от счастья смеялся Иван тогда. Я знаю как смеётся Иван когда ему классно. Это был какой то истеричный смех. Искусственный. Я подумала как снова непросто пришлось маме Ивана. Но это длилось недолго. Они почти сразу уехали жить в Актюбинск. Им и самим я думаю было тяжело в посёлке. А в клуб вместо Нади пришла Лира Костина. Запомнилась мне большим шрамом на губе. Что то трагичное было в её лице. Было видно что она уже многое пережила в жизни. Она только приехала из Актюбинска. Работала там кем то. Но не в клубе. Образования у неё не было на тот момент.
Но напоследок я припомнила Ивану тот смех. В колхоз приехала бригада чеченцев строителей. Они тоже пришли в сельской клуб. Среди них был один интеллигентный мужчина. Не сильно молодой. На висках уже поблёскивала седина. Было видно что он не строитель. Я попросила его проводить меня домой. Сама подошла к нему. Так хотелось мне досадить Ивану. Я знала что он стоял курил на крыльце. Этот чеченец очень удивился. Но согласился конечно. Вид у меня был наверное очень решительный. И мы с ним пошли. Иван смотрел нам вслед. Я чувствовала его взгляд своей спиной. Я знала что Ивану это было не всё равно. Что я пошла с чеченцем у него на глазах. Я столько времени его и близко к себе не подпускала. А это пошла на виду у всего посёлка с чеченцем. Да пошла. И это было намного сильнее чем его истеричный смех тогда.
Мы пришли с этим строителем к дому. Я сказала ему спасибо. Мы стояли разговаривали. Я спросила его кем он работает. Он ответил что он поёт. Я не поверила. Изумилась. Говорю можешь спеть. Он сказал да. Я попросила его спеть очень трудную песню. "Синяя вечность". Эту песню пел Муслим Магомаев. И я очень любила эту песню о море. Мы только отошли с ним от дома подальше. На дорогу. И он запел. Мне директору сельского Дома культуры. Ночью над степью. В далёком степном посёлке.
Этот чеченец с оперным голосом пел мне о грустных звездах в поисках ласки. Пел про море, которое на синих ладонях несет корабли. И я видела ему тоже нравилось петь в глухой оренбургской степи. Думаю вспоминал это он потом долго это пение. У него был красивый сильный голос. Я тогда первый раз в своей жизни услышала оперный голос вживую. Не на пластинке. И слушаю оперное пение до сих пор. Оперу как и классическую музыку надо уметь слушать. Понимать её. Только тогда это доставляет истинное наслаждение.
Синяя вечность. "Море вернулось говором чаек. Песней прибоя рассвет пробудив. Сердце, как друга - море встречает. Сердце, как песня - летит из груди. О море, море, преданным скалам. Ты ненадолго подаришь прибой. Море, возьми меня в дальние дали. Парусом алым вместе с собой. Грустные звезды в поисках ласки. Сквозь синюю Вечность летят до Земли. Море навстречу им в детские сказки. На синих ладонях несет корабли".
И мне стало тогда немного легче на душе. А потом началась уборочная страда. И меня снова захватила романтика. Я нашла себе шофёра с красивой фамилией. Волгушев. Русский парень. Надёжный. Мы ездили с ним по полям. Я смотрела как убирают хлеб. Помню меня просто тянуло в степи. На колхозные поля. Я как будто чувствовала что прощаюсь со степными просторами навсегда. А может я тосковала по Ивану. По нашим с ним степям. Вот тогда я и выгнала Сашу Швец окончательно. Отпустила его от себя. Как и Ивана. Но они оба прожили недолго. Оба ушли из жизни совсем молодыми. Я иногда виню себя. Что не решилась тогда. Может надо было мне всё таки остаться там в степях.
Я не знаю сколько бы мы прожили с Иваном. На сколько бы меня хватило удерживать его. Но живым он был бы точно. Ему просто надо было уехать из тех мест насовсем. Но говорят от судьбы не уйдёшь. А Надю Сельскую я в последний раз увижу как ни страно в колхозной бане. Голую. С тазиком. Она будет уже уходить. А я только зайду. Надя оценивающе посмотрит на меня. Вот она видела мою девичью фигуру. Видела меня раздетой. А Иван никогда. Просто тогда летом 1976 года закончились счастливые годы моей юности. Закончились красивой песней "Синяя вечность". Я уеду из Победы навсегда. Уеду очень очень далеко. В дальние дали...Как в песне...
Нам с Иваном подарила судьба это счастливое время. И ему. Что бы он набрался сил. Перед своей жизненной трагедией. И мне. Перед моей не совсем лёгкой женской судьбой. У нас с ним было так. Я его всегда ждала. А он всегда приезжал. Даже в бураны и метели. За это я любила его. Он один был такой в посёлке. Не было ему равных. Мы катались с ним на его отремонтированом "Москвиче". Нас часто выручал Саша Калинин. Русский парень. Он работал на новой машине. Газике. Саша брал её из колхозного гаража. И мы ехали в степи.
У Калинина была девушка. Доярка. Он познакомился с ней на конкурсе доярок. Она была немочка. Из Фёдоровки. Вот туда мы ездили. По ночам. Это было не близко. Столько километров по степи ночью. Калинин находил дорогу безошибочно. Мы никогда не вызжали к Акбулаку. А ехали напрямик по степям. Вот это была романтика. Ночная. Степная. Мы неслись на скорости. Время было у нас не так много. Сашка Калинин хороший шофёр. Да и Иван рядом если что. Главное Сашка Калинин был СВОЙ Человек. Сашина девушка, немка, жила почти на краю Фёдоровки. Её отец работал на тракторе ДТ-75. Калинин уезжал с этой немочкой. А мы с Иваном их ждали. И отец этой девушки разрешал нам дружить в его тракторе.
Это было классно. Ночь. Трактор. И такой Иван рядом. Вокруг ни души. Никаких косых взглядов. За этим мы и уезжали так далеко. Мы были счастливы с ним побыть вдвоём. Ценили наше с ним время. Бережно относились друг к другу. Этот трактор был для нас такой планетой. Только нашей и ничьей. Со мной Иван как бы отдыхал душой немного. Ему было спокойно со мной. Как и мне с ним. Я никогда ни о чём его не спрашивала. Как бы он себя не вёл. Иван нравился мне любым. Нравился таким какой есть.
Иван носил меня на руках. Поднимал меня очень высоко. За зданием правления колхоза есть небольшая аллея деревьев. Вот там мы всегда с Иваном проходили. Что бы поменьше быть на виду. Он подхватывал меня на руки как пушинку. И нёс высоко. На своих сильных крепких руках. Какие мы были с ним тогда счастливыми. От Ивана всегда пахло свежим ветром. Пахло степями. Иван он и сам был как Ветер. Свежий. Порывистый. Налетал внезапно. Я любила смотреть в его синие глаза. В них отражалась его душа. Мне нравился его непокорный характер. За характер я любила его больше всего.
Руки у Ивана рабочие. Сам он весь такой жилистый. Я любила гладить его непокорные волосы. Кожа на лице у Ивана как у ребёнка. Чистая. Только морщинки уже залегли. Я расправляла ему эти его морщинки на лбу. И он засыпал. А я сидела рядом. Потом шла домой. Я никогда не командовала Иваном. Он сам кем хочешь покомандует. Ho я могла остановить его одним взглядом. За всё время мы не сказали с ним друг другу ни одного не то что грубого. Даже резкого слова. За это так любила и уважалa меня его мама. Когда я была рядом всё было тихо. Иван тоже уважал меня за мою смелость. Ведь кайрактынские "элитные"кланы осуждали нас. Столько мальчишек неженатых. Проходу мне не давали. Но мне нравился Иван. А те мальчишки нет.
Когда мы уезжали с ним в степи. Всё вокруг было нашим. Иван знал все поля. Все дороги. Ночью в степи ты как в космосе. Мы были с ним на краю Земли. Имели право на наше короткое обжигающее счастье. Как обнимал меня Иван. Ну что там Саша Швец. Его если даже специально учить. Он не сможет так обнять девушку. Для этого надо иметь сердце и душу. Русскую душу. Иван был русским по характеру. Поэтому нравился мне. Потому я сделала выбор тогда на
