столом. Мне казалось он мог своими плечами раздвинуть стены кабинета...У него даже брови были широкими. Смотрел на человека прямо. Конечно я робела немного. Держала в руках бумажку для подписи. А к столу подойти побаивалась. У Николая Григорьевича не было никакого кресла. Председатель cидел на простом стуле. Руки у него лежали на столе. Я ни разу не видела что бы он сидел развалившись. Перед ним был пустой стол. Никаких бумажек. Но я видела какие важные задачи он обдумывает. Не хотела мешать. Как можно короче объясняла зачем пришла. За два с половиной года Николай Григорьевич ни разу не отказал мне ни в чём. НИ РАЗУ. Конечно это помогало мне в работе.
Одевался председатель колхоза Победа очень просто. Никаких дорогих пиджаков на нём я никогда не видела. А тем более орденов и наград. Хотя они у него уже были. Его знали во всём Акбулакском районе. Как крепкого хозяйственника. Но материалы в районной газете были не о нём. А о доярках, скотниках, механизаторах. Главное Субботa уважали люди в колхозе. Не подводили его. Старались. Я видела это. Доярки так просто любили его. Ничего себе такой Председатель колхоза у них. СИЛА а не Председатель. В те годы все в посёлке обсуждали его роман со старшей дояркой Ханниковой. Ну что скажешь. Дивчина она гарна...
Изредка я замечала во взгляде Николая Григорьевичa лёгкую грусть. Уставал ли он. Конечно. Как и любой человек. Что у него не было проблем. Конечно были. Николай Григорьевич Суббот не смог привить своим детям ЛЮБОВЬ к ЗЕМЛЕ. К пашне. К полю. Мне не нравятся его дети к сожалению. Ни дочери. Ни сын. По сравнению со своим ОТЦОМ кажутся пустышками. Особенно дочери. Циничные вульгарные почти шестидесятилетние дамы. Выставляющие свои старые сиськи и ляшки напоказ людям в интернете. Резвятся в Одноклассниках. По моему специально неприглядно выставляют посёлок. Чего только стоят их диковатые встречи на "родной" земле. МОРМОНОВЩИНА одним словом.
В детях нет ничего от мощи и силы их отца. Николай Григорьевич уже тогда был как бы ОДИН. Он ничего не мог себе позволить. Был на виду у всех. Это не просто. Жена его мне не нравилась. Она работала в колхоз ветврачом. Красивая женщина. Но грубая. Крупная такая. Дородная. С мужским голосом. Ужасно ярко красила губы. Думаю у Николая Григорьевича где нибудь в городе или в районе случались встречи. Это было видно по нему. Что у него были женщины на стороне. Он на всех женщин смотрел как бы оценивающе. Ну как любить ветеринара. Романтики в этом скажем так маловато. А Николай Григорьевич в душе был романтиком. Было видно как ему иногда хочется ВЫРВАТЬСЯ. Стряхнуть с себя тяжёлый груз ответственности. Но он всегда оставался верен ЗЕМЛЕ. Любовь к Земле и была его самой большой ЛЮБОВЬЮ. Был ли Николай Григорьевич мормоном. Наверное был. Корни семейств Суббот, как и всех основных кайрактынских кланов, из мормоновских посёлков. Свободного и Харьковки.
Мне оказывал знаки внимания родной брат Николая Григорьевича Суббот. Младший. Александр. Вот он был похож на мормона. Мормоновское бескультурие просто лезло из него наружу. Председатель колхоза мечтал что бы я встречалась с его братом. Но я не могла даже смотреть в его сторону. Не то что дружить. Настолько не нравился. Учился в сельхозинституте. Волосы зачёсывал назад. Гладко прилизывал. Pасчёсочкой постоянно поправлял. Это для меня было смертельно. Дружить с таким. Главное он был недалёким. Хотя и учился в институте.
Когда я буду уезжать насовсем. Я зайду в кабинет к Николаю Григорьевичу. Попрощаться. Поблагодарю его за всё что он сделал для меня. Ему не совсем понравится эта моя "прощальная" речь. Он спросит меня кто мой будущий муж по профессии. Я отвечу мужественно. Слесарь-сборщик. Он скажет. Ну что ты Люба...То шофёр. То слесарь. И посмотрит на меня даже как то немного по злому. По мормоновски. Как на человека который ускользнул из под его власти. Я то уезжала в большую новую жизнь. А он оставался в степях и на фермах. Я тогда впервые увидела не совсем доброе лицо Суббота. У него уже начинался конфликт с парторгом колхоза Алексеем Фадеевичем. На этом мы с ним и простимся. Больше я его никогда не увижу. Когда он говорил о шофёре. Конечно имел ввиду Ивана Юртаева…
Я не осталась в колхозе. У меня была просто другая судьба. Я пришла в колхоз Победа в 1974 году a Николая Григорьевича выбрали председателем в 1968 году. То есть он проработал только 6 лет. Потому по видимому был таким скромным и ответственным. Рядом с ним был очень опытный парторг колхоза. Алексей Фадеевич Гусев. Сын председателя. Отец Алексея Фадеевича тоже руководил колхозом. Николаю Григорьевичу было на кого опереться. И это чувствовалось. Эти два человека крепко держали хозяйство. Очень жаль что в 1977 году в колхоз придёт такой показушник и политикан Исхаков. Получится что мы с Алексеем Фадеевичем Гусевым почти вместе уйдём со своих должностей.
Алексей Фадеевич Гусев был старше Суббота. Самая большая ошибка Николая Григорьевича. Что он выжил из посёлка Гусева. Алексей Фадеевич был не просто парторг. Он был СПРАВЕДЛИВОСТЬЮ И СОВЕСТЬЮ колхоза. С годами Суббот окреп. Набрался опыта у Алексея Фадеевича. А потом Гусев стал ему не нужен. Нехорошо. Получается просто убрал Человека. Так и Белоусову Раису Ильиничну выжили из посёлка сагарчинские хохлы. С годами Суббот поплатился за Гусева. Во первых люди не забыли ему этого. На мой взгляд этим конфликтом Суббот навсегда подорвал доверие людей к себе. Но главное без Алексея Фадеевича Суббот не смог удержать хозяйство в перестроечные годы.
Гусев был сильнее духом. А это самое главное качество для принятия судьбоносных решений. В нём так же как и в Раисе Ильиничне Белоусовой чувствовалась сталинская закалка. Видимо потому что не был мормоном. Власти у Алексея Фадеевича было меньше чем у Суббота. Но стойкости больше. Гусев помог бы Субботу выдержать перестройку. Не развалить хозяйство. А перестроить по возможности. И без больших потерь. По стране много колхозов устояли. Не развалились. Что значит быть сильным духом. По простому иметь крепкие яйца. Вот у Гусева они были. Хоть он не был красавцем. А что Суббот. На виду у всего посёлка спать со старшей дояркой. При жене и трёх детях. Мелко это для руководителя. В стране на смену социализму пришёл капитализм. КРУТЫЕ решения надо было принимать. Суббот оказался не готовым к смене эпох. А тогда люди ещё уважали Николая Григорьевича.
Николай Григорьевич Суббот не был любитель речей и митингов. Видимо времена изменились. Дело шло к перестройке. Я с удивлением смотрю на архивные фотографии на которых Николай Григорьевич уже в дорогих костюмах. Председатель колхоза нелепо смотрится с микрофоном в поле. Читающим по бумажке. Ещё смешнее за трибуной. Особенно которая стоит на траве. Рядом такая бездарность как Лёня Базарный из Сагарчина. Конечно никакого сравнения с Гусевым Алексеем Фадеевичем. Это был строгий и скромный парторг.
Ему на смену пришёл вальяжный Исхаков. Исхаков напоминает мне завклуба Огурцова из фильма "Карнавальная ночь". Просто копия. Одна фотография символична на мой взгляд. Новый парторг Исхаков Валей Бореевич и Рамаданов поют. Два старых седых дурака. Видно что они выпили. Стойко Владимир Андреевич с гармошкой и с сигаретой в зубах. С наглой циничной усмешкой. Как бы говорящей. Ну вот всё партийное начальство поёт под мою дудку. Уже совсем недалеко до пьянок в здании школы. Вот так и разваливали Советское государство. Все вместе. А далеко не один Горбачёв. Одни коммунисты пели пьяные под гармошку. Другие воровали. Такие как директор совхоза "Сагарчинский".
Когда я смотрю на архивные фотографии 1985 года я просто не узнаю Николая Григорьевича. В орденах. Со знамёнами. Видимо „перекрутили“ его эти последние предперестроечные партийные "боcсы". Исхаков и Базарный. Исхакова я не знаю. Но по архивным фотографиям видно сколько ПОКАЗУХИ принёс этот парторг Исхаков в колхоз. Сам ростом с трибуну. Но ухватился за неё крепко. Читает в клубе доклад. Взрослые дяди сидят в президиуме. Недалёкий Шоломон. Махиня с красным носом алкоголика. Пoзади них стоят дети. Пионеры со знамёнами. Даже не комсомольцы. Помладше дети. Подумала. Во время чтения всего доклада парторга Исхаковa дети стояли. А эти дяди удобно сидели на стульях облокотившись на стол. Видимо такой тип парторга уже нужен был Субботу в то время. Понятно что Исхаков стоял перед председателем на задних лапках. Не возражал ни в чём. А слово парторга Гусева имело значeние. Все в колхозе знали это.
Ещё одна фотография совсем смешная. Где то в поле одели всех доярок в белые халаты. В центре Николай Григорьевич. Развернули знамя. Вениамина там вижу Костина на фотографии. Тоже что ли коров доил… В те годы когда я работала таких массовок с доярками и механизаторами не устраивали. Я заметила на многих архивных фотографиях Зою Пасниченко. По мужу она Дамрина. Она заведовала отделом писем в редакции районной газеты "Степные зори". Смотрю Зоечка с Николаем Григорьевичем на всех фотографиях прямо рядышком. Плечико к плечику. Видимо все эти фотографии и делались редакцией газеты. Для пропаганды. ПОД БАЯН. Потому выстраивали в ряды доярок и механизаторов. Устанавливали в поле микрофоны. Вывозили знамёна. Видно что конец хозяйству был уже близок. Мне даже неловко за Николая Григорьевича Суббот. Разве его место здесь. На этих массовках. Разве он не видет что люди в поле уже не весёлые. Весёлый только новый парторг...
А семью Базарных я знаю. Старого Базарного, папа моей одноклассницы называл СТАРЫМ ПЕРДУНОМ. Сама слышала много раз. Старый Базарный дедушка моей одноклассницы Гали Колесник. Ну кого мог воспитать старый пердун. Вот такого Лёню парторга. Такие как Лёня Базарный и Исхаков приближали перестройку. Базарный отрастил себе бакенбарды. Ну и шёл бы в театр. Артистом. У него глаза слишком широко расставлены. Удалены друг от друга. То что видит один глаз. Другой ещё нет. Он прямо как персонаж одного фильма. Один раз выдвинули. А задвинуть назад уже не могут. Приехал в колхоз организовывать смотры художественной самодеятельности. Не петь надо было в то время. А перестраивать систему хозяйствования. Под новые правила. Ведь не все колхозы развалились. Я даже удивилась как такое крепкое хозяйство разорили. Я знаю что этот Базарный работал в редакции газеты "Степные зори". Видимо вместе с Зоей Дамриной немало сделал для того что бы такая хорошая газета превратилась в НИЧТО.
Каким я увидела посёлок осенью 1974 года. КРАСИВЫМ. В осеннем наряде. Мне сразу очень понравился посёлок. В посёлке не будет курмышей как в Сагарчине. Посёлок разделён небольшой речушкой. Один её берег был высоким. Другой пологим. Летом речушка пересыхала. По ней проезжал весь транспорт. Соединял два берега посёлка навесной мост. По нему все ходили. Путь по мосту был короче. Мост раскачивался. Потому что висел на цепях. Одна часть посёлка как бы возвышалась над другой. В посёлке было четыре прямые улицы. Несколько коротких. Дома одной короткой улицы выходили окнами к этой речушке. А дома другой улицы огородами. На пологой части посёлка лежало три длинные прямые улицы. Здесь не было ни одной
