Произведение «Рождённый для Ночи.» автора Мансуров Андрей - Литературный сайт Fabulae (страница 1 из 22)

Рождённый для Ночи.

Повесть.

Первого нападавшего человек попросту разрубил пополам, вместе с его хиленьким клинком, не дожидаясь удара: капли крови потоком брызнули в лицо, заставляя моргать – вытирать некогда! От второго нападавшего он увернулся, и когда инерция пронесла сардора мимо, вонзил тому в бок лезвие кинжала. Третьего толкнул на четвёртого, резко присев – над ухом просвистела сталь ятагана. Но в правую руку вдруг впилась стрела. Отскочив за угол коридора, он сунул кинжал в ножны и освободившейся рукой выдернул её.
Но уже набегала лавина орущих, и машущих руками и клинками, телохранителей! Коридор наполнила рёвом и звоном оружия толпа: море кольчужно-кожанных янычар-берсерков! Некстати в голове мелькнуло сравнение – словно он в римском Колизее, когда там сражаются когортами. Во тьме, рассеиваемой только неверном светом факелов, пугающе сверкали белки выпученных фанатично глаз, и яростно ревела многоустая гидра брызжущих слюной из перекошенных ртов, фанатичных профессионалов-телохранителей: «Ур! Ур! Эллах Экба-а-р-р-р!».
Он метнулся назад, и побежал по длинному коридору к выходу – раз «лобовое» покушение сорвалось, придётся придумать другой способ! И быстро. Устранить чёртова Иброхим-шоха нужно во что бы то ни стало! Иначе война неизбежна!
Но думать сейчас о нескольких десятках тысяч полностью укомплектованных и отлично обученных сардоров, что готовы обрушиться на Ингрию потоком раскалённого масла, выжигая сёла, и вырезая, словно кур, мирных землепашцев, и немногочисленных воинов валахского господаря, поздно: раньше, раньше нужно было реагировать на «глобалистические» мысли и устремления чёртового Султана!
Спереди донёсся лязг стали и рёв голосов.
Человек чуть повернул голову, чтоб лучше слышать: точно! Путь вперёд тоже блокирован! Оттуда уже набегает услышавшая шум привратная стража с секирами и палашами!
Он, грязно выругавшись, метнулся в небольшую нишу коридора, и со всего размаха ударил плечом в оштукатуренную стену из саманного кирпича.
С первого удара пробил только дыру на уровне груди. Пришлось поработать ногами, а затем и руками: в отчаянном порыве он раскидал в стороны трухлявые глиняные кирпичи, из нутра которых теперь торчали пуки соломы. Пролезть удалось до того, как в него попала ещё хотя бы одна стрела. Но они сердитыми осами клевали стену вокруг!
По комнаткам и залам гарема человек бежал ещё быстрей. В ноздри били едко-приторные ароматы экзотических благовоний: сандала, лаванды, роз, (Ну, как же – в гареме – и без роз!..) и потных тел: бассейнов или бань, как в «просвещённом» Риме, здесь не имелось. Как и традиции мыться каждый день.
Вокруг поднялся ужасающий писк и визг, в него летели сковородки, кинжальчики, веретёна и вообще всё тяжёлое и заострённое, что нашлось на женской половине дворца. Однако это не так опасно, как стрелы и ятаганы: с меткостью и силой у женщин всё-таки похуже! Хорошо хоть, телами и руками его задержать не пытались.
Стража, затормозившая у гарема – Ещё бы! Святая святых! – теперь ломанула в обход, и он знал, что успеет выбежать во внутренний двор раньше неё. А там останется только схватить припрятанную в саду верёвку с крюком, закинуть на крепостную стену дворца, и исчезнуть. И в тишине и спокойствии подземелья под лавкой с пряностями на местном базаре придумать другой план. Получше.
В саду занималась заря, по небу бежали лёгкие перистые, подсвеченные снизу розовым, облачка, и чирикали чёртовы птички. Разом заткнувшиеся, когда он, окровавленный и запыхавшийся, выскочил из шикарно-резных двустворчатых дверей, ломанув так, что створки хлопнули по стенам – пришлось нагнуться! Чёртов восточный менталитет: здесь все двери делают будто для карликов!
Крюк полёживал себе на месте, и закинуть его удалось с первого раза. Вот уж молодец он, что тренировался буквально днями! Однако когда до кромки стены оставалось не больше локтя, что-то ударило его под лопатку, и боль, словно от укуса огромного шершня, пронзила тело. О-о!..
Он почувствовал, как почему-то слабнут руки, и стена начинает двигаться вверх, в конце уже стремительно, словно экспресс, проносясь мимо, пока к глазам не метнулась поросшая мягонькой зелёной травкой земля, и лицо не расплылось бесформенной кучей на мощёной булыжником дорожке.
Он ещё успел заметить, как у самого виска возникла вдруг чья-то нога в чёрном, собранном гармошкой сапоге с загнутым носком, ощутить, как тело содрогнулось, когда в него впилось остриё ятагана, и – не одного!..
А затем наступила чернота, и сознание куда-то уплыло…
Чтобы взорваться вспышкой ослепительных звёзд!
В этом месте он всегда просыпался, обливаясь холодным потом, и задыхаясь.
Проклятый кошмар из далёкой наивной юности!
Когда же чёртово сновидение перестанет терзать его…
Руки дрожали, и тело ныло, сведённое словно судорогой: будто по нему проехал дорожный каток. Подняться на ватные ноги удалось только с третьей попытки.
Да, теперь – только в ванну. Чтоб там под тугими струями смыть ночные страхи и липкий пот.
Опять придётся ехать на такси – чёртов будильник показывает, что он проспал.

– …нет! Довольно оправданий. И не надо смотреть на меня умоляющим взглядом обиженной собаки… – босс, сердито отдуваясь, и смешно потрясывая пухлыми щеками (в такие моменты он всегда напоминал человеку – спаниэля) вытер платком бычий загривок, словно это он волновался, а не предмет нагоняя, – И запомните, наконец, это – последнее предупреждение.
Всё – идите!
Человек повернулся и вышел из кабинета.
Дошёл до своего стола, сел. Уставился в монитор невидящим взглядом. Не то, чтобы разгон навеял на него страх, скорее, он опасался за последствия сна: тот появлялся обычно перед большими проблемами. Или переменами. В жизни. Или статусе.
Однако нельзя показать окружающим, что он излишне спокоен: начнётся шушуканье, и боссу доложат, что его подчинённому все его «разгоны» – нипочём! Поэтому он, чтоб не выглядеть слишком уж беспечным, резко рванул галстук-удавку: помахал на лицо и грудь какой-то папкой, словно ему не хватает воздуха.
Из-за перегородки высунулось милое обеспокоенное личико в обрамлении слегка всклокоченных пушистых белокурых волос: Элис Бромвич.
– Ну, как прошло?
– Плохо. Старик сказал, что это – последний раз. Даже не знаю, что делать. Ещё один будильник купить, что ли… – человек постарался изобразить хмурую озабоченность.
Ну как же – всё-таки «последнее предупреждение»!.. Коллеги должны видеть, как он «страдает» от «ужасной» перспективы потерять тёплое место.
– А что, отличная идея, по-моему! Ой, скорее! Вон Гарри идёт. Работай!
Основная, хоть и негласная, обязанность Гарри в офисе состояла в контроле работы служащих, и доношении о ленивых и нерадивых – начальству всех уровней. Вот в этом деле он был подлинный энтузиаст. Поэтому мало кто с ним вообще разговаривает: «Да», «Нет», «Не знаю», «До свиданья!..»
Человек наклонился над клавиатурой, и продолжил набирать вчерашний текст. С грамотностью у него как всегда всё в порядке – хоть в «расстроенном», хоть в обычном состоянии. Поэтому практически вся переписка отдела идёт через его руки.
Гарри не упустил случая постоять за его спиной подольше, осуждающе сопя.
Впрочем, как всегда, ни слова не сказав. Но человек затылком ощущал его присутствие, а затем и презрительную ухмылку на заострённом, словно крысиное, личике.
Не торопясь, «штатный» стукач двинулся дальше, бросая вокруг внимательные взгляды, и спиной равнодушно встречая ненавидящие ответные.
Перерыв человек провёл в кафетерии, выслушивая сочувственные высказывания и «умные» советы Элис и Джима Ламонта, другого своего коллеги. Это не помешало ему съесть булочку, запив её отвратительным кофе, которым славился кафетерий. И деваться сотрудникам было некуда: шеф категорически запрещал приносить кофе с собой. Как и кипятить воду в помещениях офиса. Злые языки утверждали, что повар – родственник шефа, «отстёгивающий» долю.
Если и так – то дальний. Том, в отличии от почти лысого шефа, мог похвастаться огромной копной чёрных, блестящих, словно обсидиан, волос, и незлобливым нравом. И на все замечания насчёт качества кофе неизменно показывал початую банку (правда, те же злые языки утверждали, что многие годы она одна и та же на все случаи жизни):
– Скажите это - чёртовым производителям! Какое д…мо они фасуют, такое я вам и разливаю! Или скиньтесь все, и купите то, которое вам нравится. Мне по барабану: разолью и его!
Обед и оставшаяся часть рабочего дня прошли без осложнений. Человек благополучно выполнил дневную норму по переписке, общению с коллегами и получению традиционного нагоняя. Банальная, привычная рутина. Так что когда покидал общую белую комнату, даже с некоей ностальгией осмотрел невысокие перегородки-ширмы, делившие огромное пространство на индивидуальные «кабины-клетушки» – работа, и правда, спокойная и непыльная. Держаться за такую… Можно.
Домой ехал на метро. Разнузданной шпаны, слонявшейся по вагонам, и иногда задиравшей очередную жертву, человек не боялся – его крепкая статная фигура не стимулировала попыток облегчить его карманы, или «начистить» ему «наглую» «уставившуюся» морду.
Выйдя на своей станции, он не торопясь прошёл её из конца в конец, как бы рассматривая кафель облицовки, грязные полы, рваные рекламные плакаты и замусоренные углы. Дождался ухода нужного состава. Всё. Народ уехал.
Ничего подозрительного. Он никого не