Богом!
И вожди старообрядцев решительно направились к Красному крыльцу.
— Не ходите, — кричали им из толпы народа, — обманут вас в лукавстве своём.
С достоинством вошли вожди старообрядцев в Грановитую палату: Никита Пустосвят, Сергий Нижегородский, Савватий Москвитин, Савватий Костромитин, Дорофей и Гавриил.
На царских тронах гордо восседали царевны Софья Алексеевна и Татьяна Михайловна, ниже их в креслах сидели царица Наталья Кирилловна, царевна Мария Алексеевна и патриарх Иоаким, справа стояли митрополиты, архиепископы, епископы, слева стояли бояре, думные дьяки и выборные стрельцы.
Софья Алексеевна взглянула на пришедших и грозно произнесла:
— Для чего так дерзко и нагло пришли вы в государевы палаты, к царскому величеству, как будто к иноверцам Бога не знающим? Как смели вы возмущать простой народ, проповедуя свою раскольничью ересь на улицах и площадях?
Никита не испугался огненного взгляда царевны и смело ответил:
— Пришли мы к государям бить челом о исправлении христианской православной вере. Чтобы церкви Божьи были в согласии и мире, а не в мятеже и раздрае, чтобы служба была как при царе Михаиле Фёдоровиче и патриархе Филарете Никитиче по старым служебникам.
— Не ваше дело, — грубо ответил Иоаким. — Не вам церковное исправлять. О том судить архиереям, вы же должны повиноваться. У нас вера старого православия греческого закона, исправлена с греческих и наших книг по грамматике. Сами мы от себя ничего не придумали.
— Разве я сюда пришёл о грамматике толковать? – с возмущением вскричал Никита. — Поговорим краткими словами о церковных догматах. Ты же ответь на мои вопросы. Почему на вас одеяние басурманское? Почему вместо Исус вы пишете Иисус? Почему при крещении допускаете окропление, вместо трёхкратного погружения? Почему щепотью креститесь? Двоеперстие — это символ божественной и человеческой природы Христа, три остальных перста — это Святая Троица. А у вас что?
Афанасий Холмогорский не дал договорить Пустосвяту.
— Такие догматы в землях валашских, греческих и славянских. Попустит Бог и дотянется длань царя православного до южных морей и возьмёт от под руку свою народы стран тех.
— А патриарх православный будет как Папа Римский?
— Богохульствуешь!
— Разве я с тобой говорю?
Пустосвят и архиерей стояли друг напротив друга, готовые броситься в драку. Стрельцы не дали разгореться рукопашной схватке.
Софья Алексеевна вскочила с трона.
— Вот что Никита вытворяет. При нас намахивается на архиерея, а без нас и вовсе бы убил.
— Нет, государыня, — возразили ей сторонники Пустосвята, — он только руку отвёл, чтобы он раньше патриарха не говорил.
Царевна, недовольная, села на место.
— Никита, да как ты смеешь говорить с патриархом? — спросила она с вызовом. — Разве не ты отцу нашему, святейшему патриарху и собору принёс повинную с великой клятвой не бить челом о вере?
— Не запираюсь в том, государыня. Приносил я отцу вашему челобитную да ответом тюрьма была не ведаю за что. Симеон Полоцкий книгу в ответ на челобитную написал, а против той книги я отвечать готов.
— Молчи, клятвопреступник, — с негодованием воскликнула Софья Алексеевна. — Коли с челобитной пришли, так давайте её и разбирать.
Приступили к разбору челобитной по пунктам с великим шумом и криком, с взаимными оскорблениями. Старообрядцы, уверенные в своей правоте, вели себя смело, дерзко и нагло. И вот кто-то из них выкрикнул, что еретик Никон смутил душу царя Алексея Михайловича и погибла тогда благочестие в России. Услышав такое Софья Алексеевна вскочила с трона и с горечью сказала боярам и стрельцам:
— Нет, мы не можем более терпеть такое. Если патриарх Никон и отец наш еретики, то и все мы тоже. И братья наши не цари, и патриарх не пастырь церкви. Нам ничего более не остаётся, как оставить царство.
И Софья гордо сошла с трона, и ей, как камень в спину выкрикнули:
— Давно пора вам, государыня, в монастырь. Нечего воду мутить. Без вас ваше место пусто не будет.
Софья Алексеевна не выдержала такой обиды и разрыдалась и на неё глядя зарыдали царица и царевны. Бояре и стрельцы окружили Софью и клялись голов своих не жалеть за царский дом. Царевна вернулась на место, разбор челобитной продолжился. И опять начались взаимные упрёки и обиды. А когда дочитали челобитную до конца, Софья объявила, что за поздним временем, ибо уже вечер, прения прекращаются, а указания раскольникам будут сказаны позже. С тем и разошлись.
Раскольники вышли из Грановитой палаты, а народу на площади почти и не было. И всё равно, подняв два пальца вверх, кричали:
— Так и веруйте. Всех архиереев посрамили.
С тем и пошли на Красную площадь, на Лобное место и там Пустосвят долго проповедовал. Оттуда направились на Таганку за Яузу в бывший Титов полк, где их встретили колокольным звоном.
Софья Алексеевна велела прибыть к себе на Верх всех выборных стрельцов от всех полков. И они прибыли на следующий день, кроме бывшего Титова полка. И она им говорила:
— Что же вы, стрельцы, славу свою забыли? Неужели вы променяете нас на чернецов-раскольников и отдадите патриарха на поругание?
Стыдила она их, хвалила за прежнюю службу, сулила щедрую награду.
— Мы, государыня царевна, за веру старую не стоим. Не наше то дело, то дело патриарха.
Через неделю схватили всех вождей старообрядцев. Хованский спас некоторых, Сергия Нижегородского осудили и отправили в Ярославль, в Спасский монастырь, Никиту Пустосвята приговорили к отсечению головы.
— Да падёт кровь моя на голову вашу! — кричал Никита Пустосвят с Лобного места, пока голова его не слетела с плеч.
Софья Алексеевна князя Хованского пока трогать не решилась, велико было его влияние среди стрелецких полков.
Пока не решилась.
