В это время, к кострам подходят два персонажа. Один кадр, в чёрной накидке, с капюшоном типа «макинтош», по которой раскиданы изображения созвездий. Красный подбой накидки контрастирует с жёлтой монашеской одеждой и висящими на шее большими чётками. В одной руке у него корабельная рында, а в другой посох кадуцей с целующимися змеями. На навершии посоха сидит чёрный ворон. Второй персонаж наряжен в такую же накидку, только белого цвета и с солярными символами. Монашеская одежда у него синего цвета. Посох в виде древнеегипетского анха, на котором сидит белый голубь. В другой руке у него деревянный меч. Толпа затихает.
- О Кали! Ты великая Мать девяти детей. Ты, белая мать Мира грёз. Ты, что носишь на шее черепа побеждённых тобой врагов Мира. Ты украшаешь себя обрубками рук воров звёзд. Ты сияешь чёрной кожей при свете луны, явись ко мне! Откликнись! Слава твоя нескончаема! Боги Семи миров смотрят на тебя, не отводя глаз! Люди трепещут пред тобой, падая ниц! Откликнись! О Кали! Великая Мать, разрушающая невежество, уничтожающая ложь, приди ко мне! Окунись в пламя, что в честь твою зажжено! Прими голос мой! Ты, что носишь в руке отрубленную голову лжи. Ты, что Эго Мира убиваешь, что истины растрёпанными волосами мир застилаешь, что грудями высокими Отца нашего с ума сводишь, приди, приди, приди! Откликнись! Шагай ко мне! Приди!».
Толпа радостно откликается: «Наша кровь зовёт тебя! О, белая Мать чёрной ночи! Горячая плоть рассталась с нею ради тебя, о Кали! Приди! Прими жертву! Спроси, чего же хочу я! О Кали, приди!». Начинается движение хороводом против часовой стрелки. Приплясывая и подпрыгивая страждущие чуда голосили: «Калима, Калима, Калима, дай нам мать, что решишь сама. Калима, Калима, Калима!!!». Поочерёдно люди бросали запасённые аксессуары и атрибуты в огонь. Верзила перестал меня поддерживать и я завалился набок. Падая и пытаясь сгруппироваться, я выронил кем-то вложенные в мою ладонь камни. Блуждающим взглядом пытаюсь найти их в траве. Шаря ругой по земле, подбираю невесть какие атрибуты, но толпа уже напирает, сводя на нет мои поиски артефактов. Схватил, что попалось под руку и, влекомый толпой, двинулся к кострам. Вспомнил по дороге, что мне нужны ещё и жидкости тела. Посему, походя, плюнул в руку и попытался сморкнуться. Мои потуги стремились к нулю, поскольку следующие кармические причинности привели к казусу. «Танкист», который пёр на пролом, что бы оказаться в первых рядах, на свою беду столкнулся с естественным препятствием. На его пути оказался щуплый воспитанник ЕБэ. По моему мнению, это был бывший «наркоша» Кирилл. Точным, отточенным годами тренировок движением он нанёс прямой удар верзиле, открытой ладонью, прямо в носопырку. Наглец пошатнулся, но не упал. Ошарашенный таким развитием событий он умыл своё лицо огромной ручищей, снимая ощущение удара, но напрасно. Нос разом выдал фонтан крови. Толпа на миг застыла и опять заревела новым призывом: «Кали, любящая кровь, приди, приди!!!». Ссора перетекла в театр под открытым небом. Терпила, заливая всё вокруг брызгами крови и слюней, пытался поймать Кирилла, но тот ловко уходил от его атак, одновременно не забывая о собственных манипуляциях с сакральной требой. В момент, когда Кирилл делал подношение в главный костёр, «Танкист», видимо, вознамерился втолкнуть его в огонь. Изворотливый «наркоша» и к этой подлости был готов. Присев в односторонний шпагат он переместился в сторону и тело нападавшего, по инерции, пролетело прямо в огонь. Мат страдальца и рёв беснующейся в экзальтическом экстазе толпы слился в единую какофонию. Танкиста вытолкали за предел хоровода, на ходу сбивая с него языки пламени на возгоревшейся одежде. Процесс же шёл своим чередом. Подошла моя очередь делать подношение. Напрочь забыв установленный порядок подношений, я бросил всё, что было у меня в ладони в искрящийся голубым пламенем костёр. Меня оттеснили к следующему костровищу и у меня хватило ума только смачно высморкаться в огонь и произнести свербящую в голове мысль: «Дай моей дочери здоровья, на долгие годы!». В третий костёр, зеленоватого отсвета, я бросил только то, что нашёл в кармане – это были старые чеки и завалявшиеся таблетки. Через три хороводных круга толпа вновь установилась полукругом перед новоявленными друидами.
Тот, что был в чёрном балахоне, откинул капюшон и провозгласил:
-Сожги же, о Кали, нашу требу дотла, чтоб возродился из пепла новый герой. Тот, кто разрушит чертоги Майи. Тот, кто полюбит человека, возжелает дать ему счастье божественного откровения. Пред ним на колени встанет сам многорукий Шива. О, Кали! Славлю тебя да молю! Дай волю своей силе. Исполни предназначение каждого по своему разумению!
К своему изумлению я признал в этом человеке того самого бомжа из аллеи самоубийц славного града Юрья. Торжественность обстановки делала из него если не полубога, то жреца варварского культа далёкой страны Индостан. Как он здесь оказался и кто он, на самом деле размышлять было некогда. Между тем действие разворачивалось как в фильме о похождениях Индианы Джонса.
-Кали, дай нам знак. Покажи нам Яджну!
С этими словами он скинул с посоха ворона и тот, пролетев над головами адептов, уверено указал на Милю, которая стояла позади всех. Она явно не понимала, что происходит на этой поляне, но любопытство всё же привязывало её к данному событию. Толпа разом расступилась пропуская сакральную жертву к огненному алтарю. Миля ошарашено озиралась по сторонам, но к ней уже спешили приспешники культа. Взяв её под руки они привели её к ведунам и усадили на импровизированный помост. Она напугано озиралась по сторонам. Повелитель аллеи смерти положил ей руку на голову и девушка замерла.
- Кали, дай нам веду! Покажи избранника судьбы.
Под капюшоном скрывался Джон Ли. Он взмахнул посохом и голубь взлетел в небо. Сделав круг, он опустился к толпе и нагадил моей дочери прямо на голову. Толпа возликовала.
-Крим, крим, крим!
Я, было, дёрнулся на защиту дочери, но ноги мои стали ватными, а язык во рту распух. Звуки застряли в глотке и я опустился задом на землю, не в силах встать. Ведьмовское зелье действовало не только на изменение сознания, но и на все физические функции организма. Эта хитрая, злобная фурия всё просчитала заранее. Оставалось только наблюдать за происходящим и надеяться на лучший исход. Лиза как заколдованная самостоятельно прошла на помост и села спина к спине с Милей. Ведуны скрестили над ними посохи, а птицы стали кружить над импровизированным алтарём.
- О Кали! Великая Мать, разрушающая невежество, уничтожающая ложь, приди сюда! Окунись в пламя, что в честь твою зажжено! Возьми своё! Дай в замен, что ждёт перемен!
[justify]На наши глазах стали происходить невероятные вещи. В небе душной июньской ночи вспыхнула молния. Началась сухая гроза. Вокруг жертвенного места загорелись мириады светлячков. Отовсюду стали проявляться различные шорохи, а под ногами появились жуки, лягушки и ужи. Земля ожила. Ночные обитатели природной фауны назойливо стремились на торжество, затеянное ради Кали. Вокруг центральных фигур, на сцене проводимой яджны, образовалось зеленоватое свечение. Появилось ощущение запредельной реальности. Перед моими глазами поплыли образы советских солдат идущих в штыковую атаку, которые сменялись то сражением рыцарей на конях, то кинофильмом
