возвращалась с какими-то старыми книгами, которых не могло быть в библиотеке.
2. На уроке музыки один из учеников впал в транс и начал говорить на непонятном языке. Настя быстро «вывела его из состояния», но выглядела скорее довольной, чем испуганной.
3. Настя перестала есть в столовой. Вместо этого пила какую-то тёмную жидкость из маленького флакона.
– Ты что, на диете? – спросил я как-то.
Она улыбнулась слишком широко:
– Это эликсир концентрации. Хочешь попробовать?
Я отказался.
🔥Задание №4
Тайное всегда становится явным🔥
Первые признаки магии и наша тревога
Прошла неделя. Очередной день практики закончился, и мы отправились прогуляться по городу. Нам всем нравился Желанный. Март выдался настолько тёплым и солнечным, что снег, которого этой зимой было немного, совсем растаял. Мы шагали по асфальтовым дорожкам, уже зная, что все они ведут в лесопарковую зону. Древние, как будто седые, ёлки стояли с опущенными ветвями, а у молодых сосен на каждой ветке образовались новые светло-зелёные побеги, направленно смотревшие в весеннее небо. Под ногами похрустывала прошлогодняя хвоя, иногда попадались шишки… Маруся начала их собирать, потом резко бросила, отряхнула руки, достала сигарету, закурила…
– Ладно, – сказала она, – давайте признаем: эта школа – не просто школа.
– С точки зрения логики… – начал Фёдор и замер…
Нам навстречу шёл Серёжа из 8 «Б». Поравнявшись, он спросил, как будто продолжая начатый ранее разговор:
– Вы тоже это видите, да?
– Что именно? – насторожился я.
– Что школа постоянно меняется.
Мы переглянулись.
– А ты откуда знаешь? – спросила Маруся.
Серёжа усмехнулся:
– Потому что я здесь «стажёр»… уже триста лет.
– Это у тебя такой речевой оборот, называемый гипербола? – попробовал я перевести его язык загадок и тайн на наш, реальный, чтобы ситуация стала обыденной, понятной и простой, как песок на дорожке.
И в этот миг, в эту самую секунду сосны задрожали в вышине, закачались, вычерчивая вершинами сине-зелёные беспорядочные линии, воздух задрожал, наполнился запахами свежей хвои, налетел гулкий ветер, подхватил иголки, шишки, Марусину юбку и закружился вокруг нас, будто приглашая присоединиться к танцу...
– А пойдёмте-ка мы домой! – громче обычного сказал Фёдор, и мы молча почти побежали к общежитию, даже не заметив, что Серёжи рядом с нами уже не было.
Сумерки и странности сгущаются
После слов восьмиклассника-
стажёра мы почувствовали растерянность. Мы не спорили, а просто какое-то время молча сидели в темноте комнаты, и только тлеющий кончик Марусиной сигареты дрожал в воздухе, как светлячок в ловушке.
– Триста лет? – прошептал я.
– Это метафора, – тут же выдал Фёдор, – возможно, он имеет в виду, что его семья давно связана со школой... Мы же часто говорим… – он задумался, – «мы не виделись сто лет»...
– Да-да, ещё скажи про сто лет одиночества*, – попытался сыронизировать я.
– Или он вампир, – бросила Маруся.
С этого момента мы начали замечать странности всюду.
1. Я обнаружил, что в школьной библиотеке нет ни одной книги с моим именем в формуляре, хотя я точно брал их.
2. Фёдор поймал себя на том, что в его конспектах появляются формулы, которых он не записывал.
3. Маруся находила на своих рисунках новые детали, чаще всего это были тени, которых она не рисовала.
4. Настя... Настя всегда оказывалась рядом, когда что-то происходило.
Появляются первые подозрения
Мы собрались в пустом кабинете химии – единственном месте, где, по словам Фёдора, не было «акустических аномалий».
– Ладно, – Маруся размазала уголь по бумаге, рисуя схему школы, – давайте по пунктам. Что мы знаем?
– Школа меняется, – сказал я. – Вчера я зашёл в туалет на втором этаже, а там оказалась дверь, которой раньше не было.
– А я видел, как Настя разговаривает с портретом директора, – добавил Фёдор. – И он ей отвечал…
Маруся замерла.
– Вы думаете, Настя... в доле?
– Не знаю. Но она что-то скрывает.
Настя и её тайна
Настя вела себя как обычно – улыбалась, шутила, проводила уроки, но теперь мы видели другие детали:
– она никогда не смотрела в зеркала в коридорах;
– её тень иногда двигалась сама по себе;
– а ещё... она знала вещи, которых не могла знать.
– Иван, ты же вчера мечтал о том, чтобы экзамены отменили? – спросила она как-то утром.
Я остолбенел. Я никому об этом не говорил.
– Как ты...?
– Угадала, – она засмеялась и быстро ушла.
Слежка
Мы решили проследить за Настей. Фёдор разработал «научный метод»:
а) Маруся отвлекает Настю разговорами;
б) я слежу за её вещами, если нужно, провожу обыск (и я уже обнаружил в её сумке старый ключ с символом глаза);
в) сам Фёдор анализирует её маршруты.
Оказалось, что каждый день в 15:30 Настя исчезала на 20 минут.
– Куда? – понизил я голос.
– В музей, – ответил Фёдор. – Туда, где та дверь.
Последняя капля
В тот же день мы потихоньку прокрались в музей и в толстенной пыльной папке довольно быстро отыскали список практикантов за 1925 год. На букву «В» обнаружилась и Воронцова Анастасия. В графе «Специальность» значилось: «Муз. факультет». Дальше, от руки, шла приписка: «Переведена в штат преподавателей».
С фотографии на нас смотрела наша Настя.
– Она... не может быть... – Маруся задыхалась.
– Может, – сказал Фёдор. – Если эта школа – не просто школа.
В этот момент за нашей спиной раздался голос:
– И что вы теперь будете делать?
Мы обернулись.
Настя стояла в дверях.
И улыбалась:
– Приглашаю вас в под… в комнату правды.
– Если это ловушка, – сказал Фёдор, – то с точки зрения вероятности, шанс выжить у нас составляет примерно 37%.
Мы двинулись к двери, ведущей в подвал.
– Зато какой драматизм! – нервно засмеялась Маруся и первая толкнула дверь.
За дверью оказалась крутая лестница, уходящая в темноту. Внизу мерцал тусклый свет.
Мы спустились.
Комната правды
В подвале была круглая зала со стенами, испещрёнными непонятными символами. В центре – каменный стол, на нём – книга в кожаном переплёте с тиснёной надписью: «Хроники Школы № 2».
– Так, – прошептал я. – Это точно не методичка по педагогике.
Настя вдруг резко шагнула вперёд и положила руку на книгу.
– Хватит!
Она стояла со странным выражением лица, одновременно испуганная и решительная.
– Я не могу больше врать.
Признание
– Я здесь не случайно, – сказала Настя.
Голос её показался мне чужим, как бы металлическим.
– Меня прислали.
– Кто? – Маруся сжала кулаки.
– Они. Те, кто контролирует школу.
Фёдор медленно поднял руку, как на уроке:
– Уточните, пожалуйста, кто именно «они»?
Настя закусила губу.
– Магический Совет. Школа № 2 – это не просто школа. Это экспериментальная площадка. Здесь проверяют, кто из студентов-магов достоин войти в их ряды. А я… я должна была следить за вами.
Тишина.
Потом Маруся рассмеялась – резко, нервно.
– Бред. Ты что, всерьёз?
Но я видел: Настя не шутит.
– Почему? – спросил я.
Мотивация предателя
– Потому что мне пообещали силу, – прошептала она. — Я из семьи… ну, скажем так, не-магов. Обычные люди. А я хотела большего. Они нашли меня первыми. Сказали: «Пройдёшь испытание – станешь одной из нас».
– И что, ты готова была нас предать? – Маруся бросилась к ней, но Фёдор удержал её за плечо.
– Я не предавала! – вдруг закричала Настя. – Я просто… хотела, чтобы вы тоже прошли. Но чем дальше, тем больше я понимала – здесь что-то нечисто. Эти ритуалы, дети, которые помнят прошлые жизни… Это не тест. Это ловушка.
Наша реакция
– Всё, хватит! – Маруся вырвалась. – Ты либо психуешь, либо нас разводишь.
– А Серёжа? — резко спросила Настя. – Он же сказал вам: он здесь триста лет. Вы думаете, это шутка?
Фёдор нахмурился:
– Если предположить, что всё так и есть, то с точки зрения модели пространственно-
временного континуума…
– Блин, Федя, не сейчас! – я схватился за голову.
Точка выбора
Настя протянула руку к книге.
– Здесь написана правда. Хотите узнать?
Мы переглянулись.
Маруся первая шагнула вперёд:
– Да. Но если это опять ложь…
– Тогда бей меня. Обещаю, не буду сопротивляться.
Фёдор вздохнул:
– С точки зрения логики, мы уже в опасности. Отступать поздно.
Я кивнул.
Настя открыла книгу.
Страницы загорелись алым светом.
Что дальше?
Теперь мы узнали правду.
Но что делать с Настей?
Простить?
Или…
🔥Задание №5
Злобро и дло🔥
Майские жуки из детства
В мае мы с пацанами ловили майских жуков. Это было то ещё развлечение! Жуки летали, кружились, падали, запутывались в траве, снова взлетали… Какая-то их часть оказывалась в наших коробках. У меня был не позорный спичечный коробок, куда можно было посадить самое большее пять жуков – мне мама дала крепкую и красивую, а, главное, большую коробку из-под крема для лица. Моя коллекция насчитывала 20 особей! Меня переполняла гордость – я вышел в лидеры по числу пленённых жуков. Пацаны мне завидовали. Конечно, я кормил своих питомцев травой и молодыми побегами, даже одуванчиков положил, чтобы жукам нравилось быть в коробке… Они шуршали, стучали по стенкам, и я начал придумывать, что же они такое говорят. И в этот момент понял: они говорят, они думают, мечтают… как бы снова оказаться на свободе, как бы полететь по своим жучьим делам, может, с кем-то спариться (а я уже знал о таких делах из подаренной мне книжки)… Возможно, оказавшись в коробке, они начали враждовать, у них проснулась ненависть друг к другу… И стали они не друг другу, а враг врагу…
И вот сейчас, стоя в подвале, в алом свете от книги, я вдруг явственно ощутил: пахло той самой сорванной травой, теми самыми вянущими в моей коробке одуванчиками! Из углов коробки-залы на меня повеяло холодом. Если бы я писал роман, то непременно использовал здесь литературный штамп, чтобы разрядить атмосферу, и написал бы «могильным холодом». Чуткий читатель тогда бы усмехнулся, и ему стало бы не так страшно…
Спор в подземелье
Алый свет от книги погас, оставив после себя тяжёлое молчание.
Мы узнали правду. Школа № 2 была не просто школой – это был фильтр. Тех, кто проходил испытания, забирали в Магический Совет. Тех, кто не справлялся… стирали, как ластиком стирают допущенную ошибку. И Настя должна была отчитаться о нас, должна была дать нам характеристику и решить нашу участь, определить дальнейшую судьбу… Мне стало не по себе…
Маруся первой разорвала тишину:
– Значит, ты стукачка?
– Нет! – Настя сжала кулаки. – Я передумала. Иначе бы не сказала вам ничего!
Фёдор почесал подбородок:
– С точки зрения логики, её поведение действительно не соответствует модели «агента». Она могла бы просто молча сдать нас.
– Ага, а теперь она просто передумала, –
