Пауза.
Мне доклад писать надо! Я больше не играю. Петя, почему ты не отвечаешь?
Выходи, Петя! Тебе домой пора. Твоя мама волнуется.
Звонок в дверь, Ося открывает.
Никого! Это, наверное, Гена Колоколов с первого этажа. Он не только в нашу квартиру звонит. (Возвращается в комнату.) Петя, выходи немедленно! Или я выброшу твой портфель в окно! (Берет портфель и прячется за штору.) Раз! Два! Три! Бросаю! (Быстро выглядывает из-за шторы.)
Звонок. Ося бежит к двери, открывает. В комнату входит Петя.
Ося. Петя!
Петя. Эх, ты! Не нашел меня!
Ося (обиженно). Да-а, такого уговору не было — прятаться на лестнице. Да еще без пальто!
Петя. А уговор не прятаться был?
Ося. Не было.
Петя. Я же сказал, что ты меня не найдешь? Не нашел?
Ося. Так ты два часа сидел на лестнице? Я бы замёрз на твоём месте.
Петя. Нет, я сначала по лестнице наперегонки с одной старушкой бегал.
Ося. Всегда ты выдумываешь!
Петя. Ничего не выдумываю! Старушка — в лифте, а я вокруг. До третьего этажа — никто никого, а потом я ее обогнал. Ну, а потом я вижу, что ты меня не найдешь, —
пошел в кино. Чудак, нашел бы меня — вместе бы сходили.
Ося (укоризненно). Если бы я тебя нашел, я бы доклад написал.
Петя. Сам виноват. Не мог догадаться, а потом я тебе в двери звонил.
Ося. А я думал, это Гена Колоколов.
Петя. А чего ты унываешь? Родители-то в Москву на совещание уехали? Хоть всю ночь доклад пиши!
Ося. Нельзя. Я папе и маме слово дал ровно в десять часов быть в постели.
Петя. А как же доклад? Уже, наверное, без пяти десять. Что ты завтра на сборе ребятам скажешь?
Ося. Не знаю. (Всхлипывает.)
Петя. Слушай, Ося, а разве белые вороны бывают?
Ося (продолжая всхлипывать). Конечно, бывают. А ты разве не видишь?
Петя. Э-э, а может быть, ты ее выкрасил!
Ося (плача). Да нет же. Это папе подарили. Белая ворона очень редко встречается в природе. Она называется альбинос!
Петя (повторяет).
Альбинос, альбинос,
Белый хвост и белый нос!
Петя смеется. Ося плачет.
Петя. Не плачь, я тебе сейчас советовать буду. (Думает.) Погоди. Ты что родителям обещал? Ровно в десять часов быть в постели? Так. Ложись в постель и пиши доклад в постели!
Ося (раздумывая). Нельзя. Потому что я могу кляксу на подушку поставить. Или нечаянно заснуть.
Петя. Вот что. Я еще лучше придумал. Где будильник?
Ося (оглядывая комнату). Я и сам не знаю где. Всегда на тумбочке стоял. А теперь на тумбочке сковородка оказалась.
Петя. Тсс, тихо! (Поднимает крышку сковородки, берет руками котлету, жует ее и прислушивается.)
Слышно тиканье будильника.
Слышишь?
Ося кивает головой. Петя на цыпочках крадется к шапке, которая лежит в углу комнаты. Извлекает из-под шапки будильник, как из-под сачка кузнечика,
Вот. (Берет будильник, переводит стрелки.) Гляди! Было десять — стало девять! За час напишешь доклад и ровно в десять ляжешь в постель. А в постели снова поставишь часы правильно. Что, здорово? (Берет вторую котлету.)
Ося. А что я скажу папе и маме?
Петя (удивленно). Во, чудак! Скажешь, что в десять часов был в постели!
Ося. И доклад я приготовлю, правда?
Петя. Ясно! Где мой портфель? Надо идти. Дома достанется! Скажу, что я тебе доклад помогал писать! Понял? Как доклад-то называется?
Ося (не сразу). «Бывают ли на свете чудеса?»
Петя уходит. Ося расчищает место на столе, раскладывает книги и тетради, начинает писать доклад. Бормочет сонным голосом.
Ося. Итак, волшебники, которых не бывает, бывают добрые и злые... (Голова Оси клонится к столу. Ося засыпает над столом.)
Сцена вторая
Жилище злого волшебника Ивана Ивановича. Громадный плакат: «Не мешайте детям играть со спичками!» Стены испещрены надписями и рисунками, залиты чернилами, увешаны рогатками, Портрет И. А. Крылова с подрисованными усами. В пол воткнуты ученические ручки. На сцене установлена сделанная из фанеры или картона закругленная по углам рама, завешенная занавесом из голубой материи. В центре комнаты стоит старая, изрезанная перочинными ножами парта с отломанной крышкой. Неожиданно из-за парты появляется Иван Иванович в пальто, шляпе, с портфелем. Швыряет портфель в угол комнаты и солидно вешает пальто на одну из рогаток. Звонит телефон.
Иван Иванович. Злой волшебник Иван Иванович слушает.
Петин голос по телефону: «Сорок один час семьдесят три минуты». Короткие гудки.
Иван Иванович (радостно потирая руки). Балуется кто-то. Молодец! Не забывает старика. Шалит. (Пауза.) Плохо теперь стало нам, злым волшебникам! Все реже и реже ребята безобразничают, все чаще и чаще огорчают нас своими хорошими поступками. Вот, например: из этого мальчика, который мне позвонил, наверное, мог бы вырасти настоящий разбойник. Так нет! Вырастет из него настоящий человек! Какой-нибудь новатор производства или дерзкий мечтатель. Глядишь, известный писатель повесть про него напишет! А всё из-за кого? (Указывает в зрительный зал.) Все из-за этих октябрят и пионеров. Возьмутся они за такого мальчишку, и ахнуть не успеешь, как он исправится! Даже думать об этом не хочется! Одно расстройство! Включить, что ли, мой волшебный телевизор? Хорошо, что ребята не знают, что я за ними присматриваю, когда они остаются одни. (Включает телевизор.) Поймать бы какого-нибудь озорника.
Голубой занавес поднимается. На экране два молодых деревца. Появляется
мальчик в пионерском галстуке. Мальчик срезает ветку с одного из деревьев.
Иван Иванович (обрадованно). Какой хороший плохой мальчик! Дерево портит! Самую лучшую ветку отрезал!
Но мальчик, напевая песенку юных мичуринцев, прививает ветку на другое дерево.
Иван Иванович (разочарованно). Какой плохой хороший мальчик! Прививку делает! Юннат, наверное! Хочет, чтобы на одном дереве расцветали яблоки и груши! А вот я сейчас тебя!
Иван Иванович крутит ручку настройки. Голубой занавес опускается.
Иван Иванович. А что поделывает Рита Кулебякина? Эта девочка иногда меня радует. Однажды, такая умница, маминой губной помадой соседской кошке нос накрасила! Красота!
Крутит ручку. Теперь за рамкой телевизора угол комнаты с игрушками и куклами. Девочка Рита держит в руках куклу с оторванной ногой.
Рита. Куклу жалко!
Иван Иванович. Куклу ей жалко! И кто это только в детях жалость воспитывает! Рита. Ножку можно пришить.
Иван Иванович. Ишь что выдумала! Лень вторую ногу оторвать!
Рита. Куклу жалко дарить. Подарю я завтра Кате на день рождения что-нибудь другое.
Иван Иванович. А я-то ее ругаю! А я-то на нее сержусь! Чуть было не выключил. А ей для подруги куклу жалко! Ну и жадина! Любо-дорого посмотреть!
Рита. Может быть, ей пупса подарить? Жалко!
Иван Иванович. Конечно, жалко! Катя его нянчить будет, а у тебя он без присмотра валяется.
Рита. Лучше подарю юлу. Нет, жалко! Тогда мячик. Жалко! И цветные карандаши жалко! И скакалку жалко! И матрешку жалко! И ваньку-встаньку жалко! И негритенка жалко! И Петиных солдатиков жалко! (Все эти игрушки Рита, обхватив руками, прижимает к себе.) А говорящую куклу Машу я никогда-никогда никому-никому не подарю! Что же Кате подарить? Нельзя же с пустыми руками на день рождения прийти!
Иван Иванович. Ах ты, моя радость! Мне бы такую внучку!
Рита. Я знаю, что я подарю Кате!
Иван Иванович. Что?
Рита. Подарю я ей правила игры в детское домино, а в следующий день рождения н домино подарю.
Иван Иванович. Ай да Рита! До чего жадная, просто прелесть!
Рита. Как Катя. Она тоже мне сначала подарила книжку «Золотой ключик», а на следующий день рождения — деревянного Буратино. Я бы никогда такого Буратино не подарила. Ох, и жалко ей, наверное, было! Как мне говорящую куклу Машу. Какая Катя добрая! Как я.
Иван Иванович (в зрительный зал). Это она-то добрая? И зачем на себя наговаривает?
Рита. А вдруг я не добрая? Неправда! Вот поиграю последний раз с куклой Машей и подарю ее Кате!
Иван Иванович. Ну! На глазах дети портятся!
Голубой занавес опускается.
Если я сейчас не найду ничего интересного, отнесу мой телевизор в комиссионный магазин!
На экране возникает комната Оси. Комнату совершенно не узнать. Чистота и порядок. Ося пишет доклад. Он неожиданно свеж и бодр.
Иван Иванович. Этого еще не хватало! На Осю нарвался! Теперь всю ночь отличники сниться будут! (В зрительный зал.) Вы только посмотрите на него! Это же Ося! Это же тот самый Ося, который учится на круглые пятерки. Который ни разу в жизни не солгал, который пишет стихи в стенгазету, который сто семь раз уступил в автобусе место старшим, который уважает труд уборщицы тети Нюши, который собрал металлолома в десять раз больше своего собственного веса и который даже выступал в «Пионерской зорьке», приветствуя от имени пионеров своей школы Юрия Гагарина. (Осе.) Глаза бы мои на тебя не глядели! Нет, мое волшебное терпение лопнуло! Выключаю телевизор! Без четверти одиннадцать. (Вглядывается в экран.) Что я вижу? Почему у Оси на будильнике без четверти десять? Непонятно! Думай, Иван Иванович, думай! (Думает.) Приходится проявлять чудеса волшебной сообразительностью! Все понял! (Пускается в пляс.) АЙ да Ося! Ай да Петя! Ай да я!
Вот так чудное мгновенье!
Вот так нечаянная радость!
Ося обманул своих родителей! Так бы и