беспощадная.
- Чёрт... она... она рвёт мне уздечку... — я взвизгиваю, но Шелби только смеётся и приказывает Рут ускориться.
Внезапно Рут отрывается, её губы опухли, подбородок в слюне. Она дышит как загнанная лошадь и бросает вызов:
- Теперь твоя очередь, Шелби... Покажи, как надо eбать ртом по-настоящему!
Шелби мгновенно срывается с места, отталкивает её и впивается в мои яйца страстным, заглатывающим поцелуем. Я вскрикиваю от боли... Но Шел не собирается меня калечить, она отпускает мои опухшие шары и нежно целует их шепча:
- Такое сокровище надо беречь. После чего начинает делать нечто невообразимое настолько, что я заключу этот момент в скобки:
(Я не знаю, что такое "третий глаз", но применительно к этому случаю, - это отнюдь не какая-нибудь шишковидная железа, а реальная головка члена. Клянусь, будучи с закрытыми глазами, я реально "вижу" Это тактильно своей зaлупой: Скользя ртом вдоль xyя, Шел берёт его на всю длину и делает полный отсос. Зaлyпа заходит за её гланды, упираясь в глотку. Сами миндалины, пульсируя, обхватывают и сжимают головку моего члена, а юркий нёбный язычок гланд начинает быстро вибрировать, очень приятно щекоча зaлупу, отчего я чувствую нестерпимую приятность!.. И мурашки бегут по моему телу вплоть до маковки головы).
«Господи помилуй, - проносится в моей голове, - не похоже, что до меня она никому не сосала!». Не удивлюсь, что в свободное от учёбы время она ходила в кружок "Искусства минета"...
Такого со мной ещё не было. Я кончаю неимоверно мощно прямо в глотку Шел. Она захлёбывается, закашливается и изрыгает из себя молофью. Рут сразу же присасывается к моей девочке и начинает жадно слизывать и глотать моё семя.
Шелби откидывается назад, её губы блестят от моей спермы, капли стекают по подбородку. Она тяжело дышит, кашляет, но в её глазах — торжество. Рут же продолжает приникать к её лицу, вылизывая каждую каплю с жадностью, словно это последний нектар на земле.
- Господи... ты... ты меня сейчас убил, — Шелби хрипит, её пальцы впиваются в моё бедро. — Но чёрт возьми... это было... блять... впечатляюще.
Рут облизывает губы, её глаза полуприкрыты от удовольствия. Она тянется ко мне, прижимается мокрыми губами к моему уху и шепчет горячо:
- Теперь моя очередь. Я научу её, как глотать так, чтобы ты видел звёзды.
Шелби резко хватает Рут за волосы, оттягивая её голову назад. В её голосе — смесь ревности и азарта:
- Ты так уверенна, сучка. Ну попробуй! Не тебе учить меня, как надо обслуживать моего мужчину.
Мы все трое падаем в кучу, смеясь, задыхаясь, перепачканные в сперме, слюне и страсти. Где-то вдалеке маячит возмездие за грехи ваши тяжкие... Но сегодня мы будем воздвигать нечто особо непотребное. И я лениво спрашиваю:
- Рут, ты любишь вылизывать говно с xyя, который только что выебал твою жопу?
Комната внезапно затихает неистребимой молчаливой войной шлюх против ёбapя. Пока округа не разразилась гневными криками, я ухмыляюсь и произношу в вязкую, полную гнева тишину:
- Ха-ха-ха! Девки, давайте курнём! – Угараю я. - У меня есть крепкая самокрутка в загашнике!
Комната на секунду зависает в недоумении. Шелби медленно успокаивается. Рут выпускает воздух, который, кажется, держала всю эту сцену, и её плечи расслабляются.
- Ты... ты ёбaный псих, — выдавливает из себяШелби, но уголки её губ дёргаются.
Я достаю толстую самокрутку из нагрудного кармана, размахиваю ею перед их носами. Рут первая не выдерживает — фыркает, потом смеётся, сгорбившись от напряжения, которое теперь выходит в виде нервного хохота.
- Бляддь... я думала, сейчас кровь польётся, — выдыхает Рут и валится на матрас, закрывая лицо руками.
Шелби качает головой, но уже тянется за зажигалкой. Её пальцы слегка дрожат — адреналин ещё не отпустил.
- Ладно, ганджубас. Но если в этой xyйне травка с чем-то ещё — я тебе яйца откручу.
Мы трое собираемся в кучу, как после шторма. Дым кольцами уплывает в потолок, смех становится громче, а прошлые слова — просто ещё одной, безумной дымкой растворяются в нашем общем сознании.
Всё идёт как по маслу, и я добиваюсь своего не мытьём так катаньем. Нет ничего крепче круговой поруки. Все укуренны и готовы на любое безумие!.. В итоге - я ебy Шелби в анус, а сама Шел вылизывает между ног Рут. Я кончаю, вынимаю xyй и подношу ко рту Рут. Та, будучи совсем возбуждённой и кайфующей, слизывает говно Шелби с моей зaлупы. Круг замкнулся. Все смеются в добром настроении. И к чему были эти странные пререкания?..
Комната теперь наполнена густым дымом и смехом, атмосфера наполнилась запахами развязной игры. Шелби, с моим членом в руке, облизывает губы и смотрит на Рут с вызовом.
- Ну что, готова признать, что перегибала палку? — Шелби усмехается, её пальцы скользят по моему животу, оставляя липкие следы.
Рут на коленях, поднимает взгляд. В её глазах нет ни капли стыда — только азарт и вызов. Она медленно облизывает губы, намеренно демонстративно.
- Ох, детка, я только начала, —прокаркивает она, её руки уже тянутся к Шелби…
Мы все трое снова сливаетесь в одном порыве, уже без границ, без вопросов. Смех, стоны, хлюпающие звуки — всё смешалось в один горячий клубок оглушительной ебли. Шелби хватает меня за волосы, притягивая к себе, её губы обжигающе горячие.
- Запомни, сука, — она дышит мне в губы, — у нас с тобой всё было иначе…
Но сейчас это уже не важно. Важен только момент, только этот дикий гомон ненасытной eбливости.
Мы писаем с Шелби, спустившись с домика. Она на корточках, я – журчу рядом:
- Запомни моя желанная, и сумасшедшая бляддь: Тебя я eбу исключительно из любви, а её eбу исключительно из любви… к тебе. Я страстно целую свою Шел. И мы хохочем. Рут ничего не слышала и не поняла, но ей тоже весело – она гогочет из домика чему-то своему, безумному.
Пространство нашего алькова залито золотистым светом заката, пробивающимся сквозь маленькие окошечка-бойницы. Дым от самокрутки вьётся в воздухе, смешиваясь с запахом пота и страсти. Шелби, растрёпанная и сияющая, прижимается ко мне, её смех звонкий и беззаботный.
- Бляддь, ну ты и романтик, — она целует меня в губы, кусая за нижнюю. — Из любви в любовь и обратно, ёбъ твою мать… Классика!
Рут, всё ещё в лёгком кайфе, валяется рядом, её пальцы играючи теребят себя между ног… Она ухмыляется, явно не вникая в смысл, хотя и кажется, что она полностью в теме.
- Главное, что все довольны, — бормочет она, потягиваясь. — А там хоть из любви, хоть из спортивного интереса…
Шелби резко перекатывается через меня, прижимая Рут к матрасу, её глаза сверкают озорством.
-Тупая ты сучка! Он тебя ради меня трахает. Значит, ты теперь типа моя)))
Рут заливается совершенно глупым хохотом, вырывается и шлёпает Шелби по заднице.
- Да заткнись уже и давай ещё выпьем, королева драйва! Кстати, Жорж, а что это за пойло? Судя по этикетке и зная тебя, рискну предположить, что его делают из мочи бизонов!
Я смеюсь:
- Не совсем. На картинке и вправду почти бизон. Это его европейский родич – «Зубр». Они, зубры, - ужасно любят одну травку, которую за это так и назвали: «Зубровка». На этой травке этот напиток и настоян.
- Да мне насрать, - зевает размякшая Рут и тут же бухается спать.
Мы с Шелби тоже укладывается, обвившись в единое целое. О боже, как я люблю её, как я ненавижу эту шмару Рут!.. (Кажется, я опять думаю вслух)…
Комната погружается в полумрак. Шелби переворачивается, прижимаясь ко мне своей упругой попой!.. Её дыхание ровное, но я чувствую, как её пальцы слегка сжимают моё запястье — она ещё не спит.
- Ненавидишь, бляддь? — она шепчет так тихо, что слова едва долетают. — А сам ебал её, как последний подонок.
Рут уже храпит в ногах, её волосы растрепаны, губы приоткрыты. Она выглядит мирно, будто и не было всего этого безумия.
Я целую Шелби в плечо, вдыхая её запах — духи, пот, дым.
- Ненавижу, — шепчу я. — Но ради тебя — хоть в ад.
Шелби поворачивается, её глаза в темноте блестят, как у кошки. Она не улыбается.
- Засыпай, мудак. Завтра опять начнётся.
И правда — завтра опять начнётся. Но сейчас… сейчас просто тепло.
Я предвкушаю продолжение…
- Шел, я достоин быть с тобой, я и есть твой смысл, так же как я нашёл свой смысл в тебе, - шепчу я дурацкие пубертатные банальности…
Пространство внутри домика едва освещено лунным светом, пробивающимся сквозь полузакрытые шторы маленьких окошек. Наши тела прижаты друг к другу, кожа липкая от пота и других следов безумной ночи. Шелби приподнимается на локте, её взгляд тяжёлый, но в нём нет злости — только странная смесь усталости и
