восторг уничтожения противника.
Перед глазами Персиваля тот же мужчина готовится к отдыху. Обращая на себя его внимание, волшебник укладывает сферу на землю, прежде чем залезть в спальник, оставляя юношу нести дозор. Жгутики парня напрягаются и вытягиваются в различных направлениях, просматривая окружение в поисках притаившихся угроз. Заглядывая за угол одним из отростков, Персиваль видит как вдалеке довольно быстро исчезает тёмный эльф. В темноте сверкает пара скимитаров, а следом в несколько прыжков проносится чёрная пантера.
Отплёвываясь от воспоминаний бехолдера, они жалуются на наваждение. Переживать не стоит — кто бы ни был тот волшебник, увиденные события покрылись патиной минувших дней и навряд ли могут быть хоть чем-либо полезны. Вопросы вызывает дружба дроу и пантеры. Быть может Холт окажется достаточно сведущ относительно этих животных. Он определённо таскает с собой одну пантеру, маленькую такую, звёздную. И как раз отправился искать приключений с одним знакомым дроу.
Импровизированная рогатка натягивается, заставляя гриб обрушиться с мелодичным хрустом, валясь на землю аккурат между нами — как же приятно когда события идут согласно плану. Если Тенебрис чувствует себя так же, я не удивлён размерами её пушистого эго. Благодаря энтузиазму Сарита дело спорится, грибная стружка летит во все стороны, обнажая крепкую излучину будущего ярма. Ещё придётся решить чем детали будут крепиться между собой, но это кажется наименьшей из проблем — тёмный эльф взваливает на себя резное коромысло, а я тащу следом мелкие детали и крупный кусок зархвуда. Внезапное взаимопонимание улетучивается, когда я демонстрирую плоды наших совместных трудов и вижу пренебрежение в отражающих линзах механической кошки, вероятно ожидавшей от меня самоходной повозки из чистой платины на паровой тяге. Буравя взглядом металлическое лицо, я выслушиваю поток колючих комментариев относительно кучи заготовок, вытесанных без важной мысли скрепить их штифтами и гвоздями. Атмосфера гудит, стремительно загустевая. На плечо робко приземляется ладошка Аханы — возникнув рядом, она хвалит нас за отличную работу и сей же миг по душе разливается солнечная волна размеренного спокойствия. Тенебрис не унимается:
— Не могу поверить! Неужели ты… ты правда думал, что я буду делать для тебя гвозди? Гвозди?!
Мрачное веселье распирает меня изнутри, пробираясь на лицо злодейской ухмылкой. Отвернувшись от разоряющегося автоматона, я обращаю всё своё внимание на водную жрицу и голос мой становится размеренно-будничным:
— Как думаешь, Ахана, ты смогла бы… наколдовать нам немного гвоздей? — без капли иронии, я гляжу в её огромные жёлтые глаза.
— О! Ну… я никогда не обращалась к Истишиа за подобным, но я поп-пробую… — отвечает девушка в нерешительности, явно не в силах отказать столь невинной просьбе. Тенебрис вычеркнутая из диалога, начинает медленно закипать и размахивать руками, но я уже слишком увлечён, - игнорируя главную атеистку на территории Подземья, беспечный Джар’Ра продолжает делиться с подругой своим нездоровым энтузиазмом:
— Верно, ты этого не делала, но я скажу тебе кое-что, Ахана - никто и никогда этого не делал. Навряд ли на всём бескрайнем Побережье Мечей заполненном колдунами, чародеями и всевозможными мистическими существами навроде фей, найдётся хоть один безумец, додумавшийся призывать гвозди. Да и так ли важна величина чуда, если Джимджар, да и каждый из нас, будет обязан жизнью божественной милости?
Если бы корпус Тенебрис не был таким жаропрочным, уверен, она бы покраснела. Поглядев на оснастку и детали, она чертыхаясь бредёт к оружию оставленному злодеями, в поисках подходящего железа. Дерево и кожа трещат по швам, под натистком рассерженной изобретательницы, отделяющей сталь от мусора. Когда шарниры заставляют её тело провернуться вокруг своей оси, я уже раздумываю не придётся ли уворачиваться от лезвия скимитара, но спутница только указывает на него, занудно бормоча:
— Ты хоть представляешь сколько времени у меня уйдёт на расковку Этого? А я в отличие от вас очень ценю свою время! Время это… это возможность поохотиться и добыть еды. Вкусной еды!
Может ли из ушей автоматона действительно валить пар? Меньше всего заниматься выяснением подобных жизненных феноменов хотелось Сариту и Дерендилу — отряхивая сумки они примирительно кивают и обещают вернуться с добычей достойной скромного пиршества. На меня её грозный металлический взгляд не действует — всё нутро прогревается тихим ехидным счастьем. Копируя жест синелицей подруги, я кладу ладонь на её плечо и тихо шепчу “Отличная работа, Ахана”.
Та в прочем уже через миг срывается с места и несёт чашечку воды для Тенебрис, изнывающей от жажды через пол минуты работы направленной на всеобщее благо. Наблюдая за тем, какие ещё задания способен изобрести её гений лишь бы не трудиться в одиночку, я наконец усаживаюсь и отпиливаю кусок никем невостребованного строительного гриба. Давно пора научиться игре в шахматы — восстановление коллекции Персиваля начинается с коня из зархвуда, в основание которого хочется вмонтировать одну из тех зачарованных пуговиц. Будет ли он отправлять послания прилюдно при помощи шахматной фигурки неизвестно, но это явно привлечёт меньше внимания чем пуговица на тяжёлом пластинчатом доспехе. Во всяком случае, уповаю я именно на это. Надежды — важный элемент выживания в Подземье, куда ни глянь мой мир прямо такими полнится ими: Надеюсь, услужливо протирая лоб автоматона, Ахана понимает, что бронза не потеет. Надеюсь Тенебрис действительно нуждается в подобной помощи и позднее поделится с подругой хотя бы тенью своего триумфа. Носилки у неё вышли замечательные, с этим никто спорить не станет — полагаю они выдержат дни и даже недели пути, однако надеюсь, мы об этом не узнаем, расколдовав Джимджара гораздо раньше.
Примерив причудливое ярмо на спину Арчи группа заметно приободряется, однако главные овации срывают Дерендил и Сарит, вернувшиеся с неплохим уловом рыбы. Хищный свет очей наших спутниц освещает пещеры. Тенебрис явственно предвкушает трапезу, а запыхавшаяся было Ахана открывает в себе новый, неистощимый источник энергии при мысли о нашей близости к широким безбрежным водам, даже если это просторы Чёрного Озера. Перехватывая их добычу, жрица складывает рыбку в зачарованный походный сундучок, удобный снаружи и прохладный внутри, самое то для хранения продуктов. Подобно любознательной Артемис мне хочется изучить его поближе, но приходится подстраховывать Персиваля при погрузке окаменелого гнома. Наделённый бычьей силой, если теперь не будет более уместным говорить “силой рофа”, парень наверняка справился бы сам, но задачу усложняла деликатность груза. Не досчитайся Джимджар нескольких пальцев при оживлении, он обязательно простил бы своих любимых товарищей не оставивших его на произвол судьбы, а вот сами товарищи себя - нет.
Удаляясь от свалки убитых дроу и запахов яда, окончательно въевшегося в пещерный настил, мы действительно очень скоро достигаем Чёрного Озёра. Мне бы очень хотелось рассказать насколько оно преобразилось, за время нашего отсутствия — заросло кувшинками, наполнилось сладостными жемчужными водами, без намёка на человекопожирающих тварей, но кабы я хотел рассказывать небылицы, то не остановился на такой мелочи как всего две астральные конечности. Наш путь пролегает у самого берега. Арки пещер перерастают одна в другую, порождая дивные сооружения природного происхождения. Мудрец имени которого я не упомню называл природу величайшим из архитекторов и мы даже согласились бы с ним, не омрачай путешествие неустанный страх перед чудовищами, таящимися во тьме.
Темнота, в данном случае, деталь буквальная. Меняясь в лице от погружения в жизненный опыт, Сарит снова не позволяет нам ни единой, распоследней лучины света, находя поддержку в лице Клариссы. Единственный маловыразительный ореол света исходит из-под доспеха Персиваля, для которого жрица временно заговорила камешек. Простым смертным остаётся лишь всецело полагаться на острое зрение спутников. Вспоминая опыт охраны караванов, я загоняю рофа в центр процессии, первым хватаюсь за носилки и бреду, бреду себе, разве что головой синхронно с Арчи не размахиваю.
Пернатая волшебница рассказывает о местных опасностях отнюдь не без знания дела. После красочных намёков на множество ужасающих видов смерти, ожидающих глупцов при путешествии с ярким светом, она поднимает наше настроение, рассказом про укромное место стоянки, менее чем в часе пути. Мотивация от этого действительно растёт, даже отросточки Стуула начинают частить, выбивавая по земле своеобразную шелестящую мелодию позади меня.
От внезапной остановки я едва не налетаю на носилки — не хватало ещё расквасить нос, проиграв дуэль каменному кулаку недвижимого Джимджара. У самого берега четыре пенька подкрашивались невнятным свечением кристаллов, принимая загадочный вид, отдалённо напоминающий живых существ. Ими они и были по заверениям нашей зоркой провожатой, а если точнее — четвёркой дуэргаров-старателей, недвижимо взирающих в сторону путников. Оставив остальных с наказом смотреть в оба, Персиваль решается на переговоры. Медный блеск прокатывается по чернёному металлу его снаряжения, затухая на кончиках плаща, по мере того как юноша приближается к незнакомцам. Странная не впечатлившая нас пантомима, не возымела действия и на дварфов — поводив щитом и помахав рукой, воитель возвращается так, как если бы пытался раз в раз повторить свои действия в обратном порядке, а после сообщает неприятную правду — дуэргары странны, мертвы и насквозь проросли зловещими жёлтыми спорами. Мне уже доводилось наблюдать их действие с ближайшей дистанции — гадость редкостная.
Рассуждает парень вполне логично:
— Присутствующие повидали немало странностей за время пути: аванпост дуэргаров, Греклстью, подземные катакомбы, навязчивые злодеи преследуют нас не щадя животов, к тому же всё это приправляется изрядной долей чертовщины - вряд ли несколько зомби следует считать серьёзной
