быть гостья из иномирья Ханаан посещала бы нас чаще, если бы иногда её встречали теплом и уютом вместо мрака, стресса и безнадёги.
Слаженная работа с поразительной скоростью превращает ближайший угол разрушенной башни в пристойное местечко, позволяя оценить размеры дверцы вмурованной в пол. Даже Принц Дерендил поместится без проблем. Я вижу его заинтересованный взгляд, когда уже берусь обеими руками за кольцо, приготовившись с силой потащить его вверх разгибанием ног, как сделал давеча уже раз двадцать с камнями. Гляжу в лицо кваггота, вздёргиваю подбородок, мол:
“Не подумал предложить — хочешь поучаствовать?”
Он приветливо поводит этой его выликосветской мордой, возвращая жест, сообщая нечто вроде:
“Нет, нет, ты прекрасно справляешься, наблюдать тебя за работой одно удовольствие, о мой драгоценный товарищ Джар’Ра!”. Перевод примерный.
Вот уже и Персиваль с Тенебрис успевают застыть поодаль, в кулаке изобретательницы виднелась перевёрнутая ножка бокала, не позволяя разглядеть синие грибы глубокой заморозки, рывком я распахиваю люк и все мы заходимся неистовым приступом спазматического кашля. Ядовитое облако появилось с едва слышимым щелчком, мгновенно заполнив округу убийственными миазмами. Каким-то чудом, здесь стоит благодарить привычку делать выдох при серьёзных усилиях, я успел задержать дыхание. Светящиеся морковно-красным ладошки Персиваля быстро приводят собравшихся в чувство — выставив их перед собой, долговязый мечник медленно надвигался на позеленевшую от яда Клариссу, пока та не уткнулась затылком в стену, не способная уйти от прикосновения скользнувшего за пространство иллюзии. Зловеще. Я к тому времени успеваю лечь на пол и на вытянутой руке опустить вниз грибной фонарик. Метров двадцать, не меньше. Не смотря на все усилия, фиолетовый светильник едва выхватывал очертания пола, укрытого каменными плитами и чуть менее грязного чем тот, на котором я лежал.
Вниз меня вела добротная вертикальная лестница и неожиданно нахлынувшее предчувствие сокровищ. Других добровольцев тоже не оказалось. Металлические перекладины хорошо освещала сверкающая верёвка, обвязанная вокруг моей талии — и свет и страховка сопровождали меня по настоянию Аханы. Пристойное, с виду помещение на поверку было затхлым подвалом, повторяющим формой этаж над ним. Добротные полы и рукотворные стены переходили в пещерный потолок, сталактиты которого не просто небыли срезаны, а казались искусственно заточенными. Гладкие иглы сверкали синими отблесками. Кто бы ни пользовался помещением, он давненько судя не заглядывал, судя по количеству паутины и только благодаря ей я приметил маленький сундучок. Приметил, и больше не мог отвести глаз от филигранных узоров покрывающих этот крупный ларчик. Кроме него в комнате не было решительно ничего, кроме трёх на вид одинаковых и совершенно неказистых сундуков - в таких обычно хранят одежду, сломанные инструменты и прочие вещи которые жаль выбрасывать. Обычно такие сундуки обрастают сверху прочей утварью, вроде огарков свечей, недочитанных книг, незаконченного рукоделия — одним словом скука. Я забыл про три сундука едва оценил взглядом комнату, с моим везением там окажутся ещё и нажимные плиты, вызывающие новую порцию ядовитого газа. Акаша заинтересованно принюхивается, оживившись в чертогах моего рассудка, верно тоже учуяла сокровища. Я даже позволяю её крохотной копии первой пройти весь путь до ларца, прежде чем приближаюсь сам. Килограммов пять в нём было, иначе Акаша мне его и дотащила бы. Сверху доносится вопросительное эхо нескольких голосов, сливаясь в неузнаваемые всплески речи. Верёвка слегка натягивается, я обрываю вуаль паутины, пытаюсь нащупать потайные рычаги или ловушки, простукиваю камень вокруг, прицениваясь сразу к трём замочным скважинам на брюхе сундука, а после готовлюсь хватать и бежать, но привести в действие удаётся только первый пункт гениального плана. Всё что есть вокруг меня, всё что верёвка выхватывает из темноты голубоватым свечением это Три. Огромные. Распахнутые. Пасти. Боги милосердные!
Когда-нибудь видели в тавернах авантюристов, пожёванных и злых, с готовностью рассказывающих не за чарочку, а просто так, иногда даже без спроса, всем желающим и противящимся, как найденное сокровище попыталось их сожрать? Мимики были синонимом разочарования. Кто бы их не создал, какой-бы злодей не сотворил этих гнусных существ, его присутствие наверняка должно было сопровождаться инфернальным смрадом серы, а кожа тут же воспламеняться на священной земле, потому что трудно было представить нечто более грязное, нечто более отвратительное чем эти липкие и подлые, эти вероломные и бесчестные, эти прожорливые, кислотно едкие и неимоверно зубастые монстры. Обычно они примечали интересные добыче объекты и повторяли их внешний облик, вот только Подземье страшилось самой идее быть чем-то обыденным и подсунуло мне зловещую троицу копирующую друг друга. Челюсти клацают с завидным аппетитом, вознамерившись оттяпать сундук вместе с моими ладошками, укусы оставляют на теле шипящие, пылающие от кислоты рытвины. Одежда прилипает к поверхности одного из плотоядных сундуков раньше, чем я успеваю вскрикнуть. Боль такая неимоверная, что в голове остаётся только три мысли — колотить наотмашь, учащённо дышать или болезненно зажмуриваться и выбрать все пункты списка никак нельзя.
А потом являются они - Мои Друзья. Ангел возмездия в чёрных доспехах с грохотом обрушивается на землю, презрев такую чушь как лестницы. Чертовски эффектно. Я даже не обижен, когда после нескольких ударов его клинок идёт на корм мимику, подобного моему сундучку. Бывают неудачные дни и у ангелов возмездия. До чего всё таки у Персиваля тонкое чутьё на всяких мерзких тварей и контрастно кустарные методы общения с ними. Рыча от натуги, парень самостоятельно лезет к жадной пасти, а позади него возникают новые и новые герои. Дерендил валуном обрушивается сквозь люк, окончательно дробя собой каменные плиты прежде чем познакомить с данной участью и моих обидчиков. Дурной пример поданный дважды заставляет растянуться у самой лестницы крохотную Тенебрис, скользнувшую следом. Не размениваясь по мелочам, она лёжа вытягивает руку, выпуская несколько дуговых зарядов. Изгибаясь, электрические росчерки оставляют рельефные подпалины на имитирующих доски телах. Очень скоро совершает грациозное появление Ахана, и неожиданный дождь становится её предвестником, заливая подземелье целительной влагой, унимающей шкворчание кислоты подгрызавшей моё бедное тело. Наверху остаётся одна лишь Кларисса, педантично посылающая в проём огненные вспышки. Мгновение назад припёртый к стенке, я смог отлипнуть и подняться, поддерживаемый под локоть морской эльфийкой. Воздух вокруг неё шёл мелкой рябью, размывая очертания, а робкое прикосновение заполнило светом длинные ряды укусов, заставляя многие раны исчезнуть. Персивалю удалось выворотить челюсти мимика и воссоединившись с клинком он входил в раж, медленно наполняя оружие медным свечением. Его удары из техничных выпадов обратились лавиной рубящих ударов, последний из которых рассекает хищный сундук поперёк, застревая у самого донышка. Мне в пору радоваться, ощущая ту же ярость и заботу, волнение и чувство дружеского плеча, но вся эта гамма беснующихся впечатлений достигает Акаши и я не решаюсь встать у неё на пути.
Мне даже не хочется приближаться, да это и не нужно — животные лапы с остервенением процарапывают границу мысленного “Я”, вырастая двумя непомерными руками, с трудом уменьшающимися над моими собственными. Чернота запекшейся крови, канаты мускулов, длинные цепкие пальцы и когти неимоверной остроты. Тело подаётся назад, а длани Акаши вытягиваются через пол комнаты, начиная “изучать” устройство мимиков с энтузиазмом озлобленного ребёнка. Когти царапают крышки, пальцы пытаются распахнуть створки, словно перед ней была огромная устрица, в нетерпении ребро ладони дробит крышку одного из сундуков, вынуждая тварь прикусить язык, а после пантера уже видит брешь и рвёт, неспособная остановиться в своих поисках трепещущей мягкой сердцевины. Существа издают странный визг, когда их рвут на части снова и снова и снова. Я стою почти не дыша, и одёргиваю себя когда кислородная недостаточность начинает клокотать над желудком, а взгляды товарищей все как один смотрят в мою сторону. Ой, да что вы, никогда кровожадных потусторонних пантер не видели?..
Стараясь не коснуться липкого языка растянувшегося на полу, я извлекаю ларчик из-под обломков. Кто бы ни затащил сюда сразу трёх мимиков, он явно хотел содержать свои секреты в максимальной безопасности — ни молнии, ни кислота, ни ретивые удары не оставили даже пятнышка на поверхности контейнера. По-варварски вскрыть его кажется задачей нетривиальной, но насколько именно это будет проблематично рассказывает Тенебрис, после десяти минут терпеливого изучения. Остальные, успели подняться наверх, от греха подальше, а я сидел тупо вглядываясь в устройство замков и жевал сушёное мясо. Запирающие механизмы казались мне полнейшей бессмыслицей, преступлением против традиционных замков, о чём я поспешил известить подругу, в ответ получив взгляд говорящий “да неужели”. По её словам, ящичек создали из металла и волшебной энергии, снабдив целым спектром несчастий для нерадивых воришек. Даже любопытная кошка не хотела связываться с подобным без ключей, ожидая коварных чар оставленных внутри гадким колдуном - ещё не хватало возомнить его своим главным приятелем или начисто позабыть наши лица, и без того мало запоминающиеся на её кошачий вкус. Говоря проще - шансы вскрыть его сейчас были примерно равны шансам спуститься в заброшенный погреб и повстречать там сразу трёх мимиков - я бы мог рискнуть, но последняя попытка меня чуть не прикончила. Тенебрис ловко взбирается по железным перекладинам, а я берусь за транспортировку зловещего сокровища, то что жадная подруга оставила его мне уже говорило о многом. Суеверный страх пощипывал пальцы, словно несу связку взрывчатки с отвратительно коротким фитилём — я тащил его на вытянутых не останавливаясь, пока не добрался до Арчи и не погрузил сундук к остальной поклаже. Даже не помню как переходил обрыв.
Ахану в сопровождении Персиваля я встречаю на обратной дороге, когда парочка огибает башню, появляясь из-за дальней части холма. Поводя фонарями они вглядывались в темноту, словно пытались выловить нечто ускользающее всего за
