половину лица, которую она скрывала под рыжими волосами, там где кожа отчего-то темнеет, а второй зрачок оказывается совсем другого цвета, скрывала золота маска. Черты полумаски были выразительно-холодными, линии изящными, но бесчувственными, нарисованные губы казались полными и никогда не знающими улыбки, а лоб венчал единственный торчащий вверх рог. Плохо узнаваемая женщина смотрит на брата — сердце того бьётся нестерпимо, отчего и она и все вокруг должно быть слышат только его. Охваченное трепетом, оно семенит внутри такой мелкой дрожью, точно и не бьётся вовсе.
— Агата?.. — произносит Персиваль не своим голосом, стараясь в натужных попытках возвысить его громче шёпота. Девушка останавливается. Её рука вцепляется в дерево, сжимая поручень с неистовой силой, от которой на руках отчётливо прорисовываются мускулы. Она удивлена? Обескуражена? Нет, здесь явно нечто большее. Из-за маски не разобрать. Медленно, она обводит взглядом собравшихся, после чего возвращается к нему и взирая сверху вниз неожиданно громко произносит:
— Сэр Персиваль! Наконец-то мы встретились!
