Сверху давит дым. Снизу поджимает вода. Воздух сменяется кислым варевом и вызывает скребущие позывы к кашлю при попытках вдохнуть хоть сколько-нибудь глубоко. Неуёмная стихия обнимала колени самых рослых из нас, редкими струйками проникая за бортик фонтана. Там, подо мной, призывно сверкают блестящие искорки, притаившиеся среди серо-бурого древесного прикорма, некогда бывшего живыми существами. С высоты взгляда Эйлистри товарищи кажутся меньше и мне очень хочется чтобы с проблемами это работало подобным образом. Осторожно перехватывая рукоять клинка, я спешно сползаю вдоль изгибов богини. Объятия пяти иссохших деревьев нехотя выпускают меня, простирая пылающие ветви до самых стен.
— Надо уходить отсюда, а не то мы утонем. Утонем насмерть! — цедит слова Тенебрис, не сводя хищного взгляда с Клариссы. Та кудахчет, заикаясь, едва ли не жалобно и в то же время продолжает кувыркаться с боку на бок, пытаясь одновременно и пятиться от автоматона и сохранять равновесие в воде. Испуганный взгляд пернатой раз за разом достигает меня, вернее меча в моих руках, продолжающего озарять комнату серебряным светом. Ничего не объяснив волшебница начинает колдовать и Тенебрис с размаху опускает на неё когтистую лапу - подобным образом кот придавливает к земле муху, надеясь прервать поток надоедливого жужжания. Воздушный удар с хлопком рассеивается о невидимую магическую гряду, в то время как волшебница заканчивает ворожбу. Черты её меняются, превращая курицу в большую змею, как в прошлом - Сарита, при битве с бехолдером.
— Дерендил, прошу тебя, сохрани это до поры. — бегло произношу я, отворачиваясь. Элегантный эльфийский клинок оказывается в руках названного эльфийского Принца. Не до разговоров сейчас, оставим изучение артефактов выжившим. Нужно срочно отвести душу и помародёрствовать - я перегибаюсь через бортик и ныряю в мутную воду состоящую из гари и разложения, пока товарищи приходят в себя, каждый по-своему.
Ахана робко движется к Персивалю, надеясь сунуться поближе, осмотреть его раны, облегчить его боль. На девушке нет лица.
— Ты… ты в порядке? Я… я не хотела! — не выдерживает она, сразу же переходя от разговора к извинениям.
— Я в порядке. Прямо сейчас нам нужно убираться, пока мы не задохнулись или не захлебнулись. — бросает воитель сухо, глядя на входные двери.
Следуя взору хозяина, Арчи понёсся вперёд подобно крупному грузовому судну, заставляя волны расходиться крохотными барашками от широкого тела, разбиваясь о стены. Картографические дарования Персиваля делали его угрюмым, лицо выдавало тяжёлую умственную деятельность при попытках юноши свести в голове хитросплетения маршрутов и упущенных проходов.
— После обвала пройденный нами путь был единственным. Нужно вернуться и продолжить поиски, но переправляться со всем нашим грузом будет ещё тяжелее. Давайте не мешкать. — прерывает праздношатания друзей не по годам мрачный воитель, широкими гребками выбираясь из комнаты.
— Давай, гадина, покажи, что ты всё ещё полезна — напирает Тенебрис на змею, превращение которой по-видимому было полноценным и не оставляло между нами возможности для коммуникации. Медленно поводя огромной головой, длинное туловище с комфортом рассекает водную гладь, устремляясь за Персивалем.
— Возможно, это хорошо. — робко шепчет подруге Ахана, — Это инстинкты! Может… она поплывёт к выходу?
Я растопыриваю ноги и хорошенько выгибаю спину, пытаясь выровнять тело, вынуждая позвоночник отозваться чересчур громким хрустом, а стопы отчаянно загребать воду. Оказавшись на своих двоих с кучей всякого интересного барахла в руках, всего на миг я радуюсь отсутствию остальных, продолживших путь — уж больно вороватую физиономию скорчил старина Джар’Ра. Мои руки сходились вразнобой, одним комком удерживая пару кошелей, фляны с неизвестными жидкостями и чешуйчатый пояс, оставшийся чистым не смотря на разлагающее влияние времени.
Друзья меня не бросили, нет. Когда я торопливо несусь вперёд, расталкивая воду сапогами и поднимая валы коленями, Ахана возвращается за мной. Девчушка проносится мимо даже не глядя на мои приобретения, но это уже мелочи. Замерев подле дерева жрица обрушивает на комнату очередной тропический ливень и сквозь пар вглядывается в очертания Эйлистри. Крупные капли заполняют водную гладь узором расходящихся кругов, пока дождь смывает нагар с изваяния. Лишившись прикрытия ветвей, фигура богини казалась особенно уязвимой, продолжая призывно вытягивать к потолку руки с обломанными пальцами. Капли струились по лицу, укрывая щёки слезами и намекая на тонкие черты которыми некогда любовались прихожане. Зрелище могло рождать внутри нежность, но ему мешали многочисленные мертвецы, которых неожиданный прибой так же потянул наверх. Неустанно шепча нечто духоподъёмное, последовательница Водного Лорда достаёт кухонный ножик и обходит каждую из дриад, забирая по локону их древесных волос. Ей необходимо было сделать что-нибудь для них, сберечь хотя бы малейшую часть отчаянных созданий и дать миру ещё одну надежду. Я долго стою в проходе не решаясь ни подойти, ни оставить девчушку наедине с плавучим кладбищем жертв демонического Безумия. Уверен, трепетно обращая взор к статуе она молилась, и, зная девчонку, - молилась обо всех кроме себя. Что она видела перед собой? Напоминал ли и ей прогоревший костёр пяти деревьев судьбоносную карту с мальчишкой, радостно нёсшим факел? Скоро вокруг нас действительно образуется море, знать бы ещё кто был тем мальчуганом… Не удивлюсь, если в будущем эти затопленные помещения вновь обернутся величественным храмом, благодаря отзывчивому Истишиа.
По другую сторону от меня, всего в десятке метров, Персиваль сражался со стихией. Оборачивая верёвками недвижимое тело Джимджара и рога послушного Арчи, парень силился создать устойчивую конструкцию для перехода затопленных провалов. Он и сам напоминает этого рофа спускаясь в яму, впрягаясь, медленно поводя головой в тщательном обдумывании каждого осторожного шага. Ему приходится погрузиться по самое горлышко и перетягивать канаты как поводья, стабилизируя груз по мере продвижения вдоль расщелины.
— Он определённо всё делает неправильно, с верёвкой… — недовольно бормочет Тенебрис, бросаясь руководить процессом, но уже через несколько минут её саму транспортируют подобным же образом - когда скептичная кошка пыталась грести по проходу самостоятельно на это было невозможно смотреть.
— О, я так рада, что вы выбрались оттуда. Кажется здесь становится немного неуютно… — раздаётся у нас в головах посторонний голос, принадлежащий Глаббагул. Её желатиновые очертания медленно проступают из темноты, практически невидимые из-за количества сдерживаемых ею вод.
— Да-да-да, конечно. — обрывает её Персиваль, — Ты знаешь где здесь выход?
— О… я здесь никогда не была.
— Зови её сюда, Персиваль! — с нетерпением влезает в разговор Тенебрис, — Тот проход! Она могла бы его расчистить!
Студенистая масса послушно приближается, привлечённая всеобщим волнением. Идеально заполняя квадратный тоннель она скользит вдоль стен и терпеливо ждёт пока Персиваль освободит достаточно места а возле пролома, прежде чем взяться за дело.
— Перси, отойди - швабра сейчас и тебя растворит! — шикает Тенебрис, возбуждённо переступая с места на место, силясь хоть на секунду избавиться от обволакивающих мокрых ощущений. Куб от такого обращения не сразу решается двинуться.
— Швабра? Не встречала. А что это такое?
— Ой, это полезный инструмент, который выметает лишнее и убирает сор. Прямо как ты. — машет на неё рукой автоматон и боязливо пятится, стараясь не приближаться к живому вместилищу кислоты. С перемещением желейной гостьи уравнивался и уровень воды, радостно хлынувшей по коридорам и радости подобное зрелище не доставляло никому.
— О, это наверное и правда полезно. Но… я не могу идти дальше. Там Он! — тело отзывчивого существа дрожит вместе с голосом, заходясь мелкой рябью едва достигнув пролома.
— Тогда отойди. Мы избавимся от него. Прогоним и ты сможешь продолжить есть… есть камни.
Сколько бы взглядов ни было направлено в темноту, увидеть нечто враждебное не удавалось. Даже движение воды по ту сторону выглядело каким-то неестественно спокойным, что ли. Не долго думая я выуживаю из воды камешек и хорошенечко запускаю через проход, тот летит по стремительной дуге и застревает на полпути, не достигая стены. И тут же начинает надвигаться. Не знаю о каких инстинктах говорила Ахана, но змея юркает мимо и бросается на невидимую преграду, сходу кусая прозрачную оболочку. Кислотная начинка выдаёт внутреннее возмущение, принимаясь пузыриться, злобный желатиновый куб приближается и проглатывает Клариссу целиком. Лишённая возможности дышать, волшебница теряет змеиную форму вынужденная барахтаться вверх тормашками посреди густой субстанции. Копьё Персиваля увязает в одной из стенок, острая половина орудия моментально растворяется, оставляя обваренный деревянный черенок плавать у стены. Вода скопившаяся позади неприятеля высвобождается и отталкивает нас на добрые пол метра, затрудняя движение. Неустанно дрожа под многочисленными ударами, существо продолжает неумолимо накатывать, желатиновый куб не замедлился даже когда на секунду обратился ежом из дротиков и арбалетных болтов, прежде чем те распадаются мелкой взвесью.
Студенистая масса проглатывает Персиваля. Уровень воды делает отступление медлительным и неловким. В несколько рывков я ухожу за Арчи, прежде чем и он умещается в эту огромную раздувшуюся массу, врезаясь в рыжеволосого воителя и курицу, беспорядочно размахивающими конечностями. Ахана бросается было к ним, но одёргивает себя, концентрируясь
