на чтении заклинаний. Я отступаю пока спина не упирается в стену. Тогда, перенимая опыт своей кровавой попутчицы я принимаюсь лупить грань куба ребром ладони, стараясь отколоть достаточный кусок и вызволить товарищей. Ложноножки студня высовываются во всех направлениях, пытаясь схватить, оплавить и затянуть внутрь окружающих.
Принц Дерендил отваживается запустить руки внутрь по самые локти, надеясь ухватить кого-нибудь из спутников.
— Держитесь, Персиваль! — прикрикивает он, замечая как роф развоплощается под действием кислоты. Каменистые когти становятся серыми и трясутся, усердно хватая, но довольствуясь лишь пустотой. Арбалетный снаряд запущенный Саритом летит Персивалю точно в лоб, но застревает в плотной мембране. Ахана и Тенебрис оказываются куда более полезными - первая просто смахивает кусок студня тонким водяным лезвием, а вторая начинает подмораживать куб, делая его неповоротливым и хрупким. Прыткая жрица, элегантная как сама вода, тянется потоками исцеления, стараясь поддержать пленников куба, сама с лёгкостью избегая их участи и оказываясь по ту сторону пролома.
— Я вижу! Кажется, выход! Там вода прибывает, но… мы можем двигаться! — доносится из темноты сбивчивый оклик.
Механическая изобретательница выставляет вперёд ладонь, растопырив пятерню на манер когтистой лапы, которой та кстати и была. Звук разворачивается перед автоматоном мгновенно затвердевающими, практически видимыми потоками, взбивая воду, выбивая крошку из стен и обрушиваясь на ближайшую грань монстра. Разрушительный вал взрывает куб изнутри, расплёскивая кислоту вдоль потолка. К сожалению за последним я наблюдаю из первых рядов, невольно занимая место уничтоженного рофа. Густая едкая субстанция мигом принимается пощипывать всё тело. От паники меня бросает в холодный пот, ощущения усиливаются доходя до режущей боли за считанные секунды. Я чувствую как упругие стенки спружинивают подобно тетиве - внутрь попадает Котлуша, но смышлёный голем-котёл быстро умудряется выбраться, а Кларисса из последних сил телепортируется наружу. Новая схватка сокращает желатиновое тело, стискивая оставшихся жертв покрепче. Глаза режет от слёз и я запоздало заслоняю лицо руками, пытаясь сохранить остатки зрения и не желая видеть отрешённый лик Персиваля. Юноша потерял сознание. Зная, что он передо мной я впустую трачу силы засучив ногами, уже не боясь задеть кого-либо.
Удары сыплются снаружи, всё более громкие по мере того как наружная поверхность куба разрушается. Новый мощный водяной удар проникает в самый центр существа и расплёскивает внутренности студня по комнате вместе с нами, обваренными, мокрыми, дезориентированными. Целебные всплески поднимается под ладошками Аханы и устремляются вперёд, втянутая жидкость становится до приятного целебной и успокаивающей, сглаживая рытвины ожогов.
Я отплёвываюсь и ощупываю лицо: веки целы, губы и нос горели как после хорошего хука, но тоже были в порядке, брови и волосы стали короче, но я всё ещё не лысый - главная ценность отряда в полном порядке. Несчастные, но живые мы поднимаемся, готовые ещё немного побороться за право дышать. Тенебрис поднатуживается и опрокидывает Котлушу набок, спешно открывая крышку. Микониды выкатываются наружу сцепившись в плотный панический ком, им тоже не слабо досталось - грибная плоть была усеяна щербинками и оказалась обварена в нескольких местах.
— Тенебрис! Когда мы уже выберемся!? Сколько нам ещё это терпеть!? — хнычет Стуул, наполняя пространство спорами.
— Скоро, малютка, скоро. — бережно бормочет Тенебрис, стараясь избавиться от проникшей в котёл кислоты, — Ахана! Сделай воду! Нужно отмыть всё внутри! — прикрикивает кошка взволнованно. В каком же ужасе она была, если настолько игнорировала воду вокруг?
Несколько минут приходится посвятить восстановлению дыхания после того как мы едва не стали обедом. Опять. Я взваливаю на себя поклажу, выуживая из воды импровизированные седельные сумки и недовольно крякая под их весом. Видимо, длительное движение следом за Арчи всё же наделило меня повадками тяглового мула, хотя по большей части я думал о нашем будущем - если мы найдём выход лишившись провианта это просто замедлит нашу мучительную гибель.
— Ахана! Как мы сможем вытащить его? Персиваль? Ты сможешь призвать рофа? — оборачиваясь, я натыкаюсь на статую Джимджара, сорвавшуюся вниз в момент исчезновения Арчи. Как обычно ловко приземлившись на ноги, даром что каменный, подземный гном укоризненно смотрел в мою сторону. За последнее не ручаюсь, нехватка кислорода начинала давить на мозги.
— Боюсь, это потребует чересчур много времени — отвечает воитель, кивая в сторону пролома, — Шустрее! Мы с Саритом и Дерендилом как-нибудь его дотащим.
Закончив очищать голем-котёл и вновь загнав внутрь расстроенных миконидов, Тенебрис пытается стряхнуть с себя воду в которой стоит, медленно озираясь. Глаббагул, защити Боги ещё студенистую душу, помогает нашему движению, выступая барьером для потоков воды и растворяя небольшие насыпи. Следуя за ней с крайней осторожностью мы наблюдаем за миром через прозрачную поверхность куба, приближаясь к обширной пещере. Обилие пространства мгновенно вызвало дрожь неудовольствия прокатившуюся по нашей желейной подруге - прильнув к скалистой породе, почти что бросив себя на неё, она пропускает нас вглубь и мы видим множество ключей бьющих из стен по периметру, щедро заполняя подземный комплекс.
— Давай, ты сможешь, ты не растворишься — приговаривает Тенебрис. Не понятно, обращается ли она к Глаббагул или к самой себе, но звучало на редкость жизнеутверждающе.
От обилия воды я чувствовал себя раком отшельником - с трудом переставляя хрупкие конечности мне приходилось выглядывать из под ноши, что была тяжелее и больше меня самого. Лёгкие никак не желали разворачиваться, отвергая бедный на кислород воздух. За морской эльфийкой я наблюдал с нескрываемой завистью - девушка обходила нас проворно и ловко, юркая в каменные ниши и подныривая в затопленные низины. Там где мы с трудом делали десяток шагов, Ахана преодолевала пару десятков метров и вместо усталости лучилась вдохновением. Сейчас соперничать с ней в разведке всё равно, что зазря растрачивать силы, а потому процессия застывает на возвышенности, недовольно приглядываясь к пробоинам в стенах. В попытке обнаружить подземные течения Тенебрис изготавливает бумажный кораблик и пускает его вдоль неспокойной глади. Как назло, именно в этот момент с потолка обрушивается очередной град тяжёлых мутно-белых капель, мгновенно затопляя храброе судёнышко.
Когда жрица выныривает в очередной раз, на её лице играет лёгкая улыбка, словно происходящее казалось девчушке увлекательным, а не ужасающим. Сухопутным нам от такого, мягко говоря, стало не по себе.
— Судя по тому как скапливается вода - выход есть, но он очень крохотный!
— Выход? Конечно у нас есть выход - В храм! Вот, смотри Ахана, у меня вся бумажка промокла. — жалостливый голос Тенебрис ощутимо дребезжал, да и саму её не слабо потряхивало, — Моё тело к этому не приспособлено! Нужно бежать отсюда! Нет здесь никакого выхода!
Устав стоять позади бездействуя и молча умирая Сарит недовольно ворчит позади:
— Ну что вы там встали? Неужели нигде нет прохода?
— Постойте! Мне кажется нам нужно довериться воде — продолжает настаивать жрица.
— Кажется, Ахана? Если нам что-то и нужно, так это бежать отсюда! — огрызается автоматон, нервно поглаживая бочок голем-котла, — Мы выберемся, дружочек, обязательно выберемся.
— Но… но… у меня есть идея! Вам нужно довериться мне и позволить воде заполнить всё! Она вынесет нас на вход… нужно только довериться…
— Ам, Ахана… я в тебе никогда не сомневалась, но планирование никогда не было твоей сильной стороной.
— Будет вам, Тенебрис. Ахана очень близка к этой стихии, возможно нам действительно стоит ей поверить — вмешивается Дерендил.
— Вот именно! Её-то вода и вынесет! А мы - останемся тут плавать, как камни на дне озера!
— Может… может быть если мы… если мы найдём какой-то способ сохранить ваше дыхание когда окажемся под…
— К дьяволу! — взрывается Сарит, — Я иду искать выход!
Не желая отпускать тёмного эльфа в одиночку мы с Персивалем увязываемся следом, без особого энтузиазма оглядывая закоулки храма, ничуть не изменившийся за время нашего отсутствия. В прочем нет - здесь стало ещё мокрее. Тенебрис поспевает следом. Мы не сговариваясь решаем разделиться и охватить наибольшую часть коридоров в кратчайшие сроки: Персиваль отправляется к статуе, попытать счастья в поисках дренажных отверстий или водоотвода примыкающего к фонтану; Сарит молча бросается в самое начало, надеясь разыскать упущенный проход или ещё раз поглядеть на обнажённую леди с фрески перед всеобщей кончиной, видимо; я наблюдаю как механическая кошка достаёт инструменты и принимается методично простукивать стены и это наталкивает меня на идею - если полы рухнули ещё до основного наводнения, какая часть комплекса может сдать позиции теперь? Вперевалку обходя “вилку” коридоров я пробую краем подошвы напольные плиты. Вода перемешалась с разбавленной взвесью множества слизней и приобрела коричневато-зелёный оттенок , здорово напоминая морское дно. Внезапно, сапог застревает в щели, я начинаю было тянуть вверх, но замираю. Внутри скребёт, голова ощутимо кружится, но это всё равно не кажется мне хорошей идеей - одиноко сгинуть в объятиях очередного бурого желе… неа, нет уж, нет, лучше просто утону вместе с остальными! В последнем случае Ахана по крайней мере сможет похоронить нас по-человечески. А вот и она
