перешеп-
тывались, а кое-кто и посмеивался, прикрывая лицо руками. Я сразу за-
метил, что по возрасту многие семиклассники не на много моложе меня.
Школа стояла на краю села. Она больше походила на барак, узкий и
длинный. Классные комнаты были маленькими, с низкими потолками,
но с большими широкими окнами. перед началом урока ученики от-
крыли окна настежь. знакомясь с теми, кого мне предстояло учить рус-
скому языку и литературе, я всё время поглядывал в раскрытое окно.
под окнами росла капуста. большие белые кочаны были обрамлены
мощными листьями, которые полностью закрывали от взгляда землю.
здесь же тихо журчала вода в арыке, проведённом от небольшой горной
речки, протекающей через центр села. В воздухе мельтешили большие
белые бабочки-капустницы. природа нежилась в лучах яркого и тёпло-
го осеннего солнца. Тишину нарушало только журчание воды в арыке.
Эта идиллия первого осеннего дня была прервана самым неожидан-
ным образом. послышались панические голоса кем-то преследуемых ке-
кликов. раньше я охотился на кекликов и хорошо знал голоса этих птиц.
6
сначала я не поверил своим ушам – откуда в большом селе, пусть даже
на его окраине, могут быть кеклики? но сомнения мои тут же рассея-
лись: стая кекликов опустилась в капусту под окнами школы. над капу-
стой мелькнула серая тень: ястреб-тетеревятник стрелой пронёсся над
капустными грядками и взмыл вверх. Охота у него не состоялась.
для меня случившееся было, словно гром среди ясного неба, а учени-
ки не обратили на этот эпизод никакого внимания. по-видимому, встре-
чи с кекликами были для них делом обыденным, а новые учителя в это
забытое богом и людьми село приезжали не часто.
за два месяца, прожитые в рутуле до призыва в армию, я видел во
многих дворах кекликов, разгуливающих вместе с домашними курами.
а стоило пройти по мосту на правый берег самура и, пройдя через за-
росли облепихи, приблизиться к началу горного склона, как ты оказы-
вался в царстве диких кекликов.
Я исправно ходил на уроки, дома проверял толстые стопки тетрадей,
что, кстати, было делом нелёгким: плохо зная русский язык, ученики в не-
большом диктанте делали десятки ошибок. Всё время было занято делами,
связанными со школой. по воскресеньям я оставлял все дела и уходил за
село. говоря откровенно, работа в школе не доставляла мне никакого удо-
вольствия и морального удовлетворения. Меня неодолимо влекла окружа-
ющая природа, новая для меня и совсем не похожая на ту, среди которой я
жил раньше. на многих саклях в рутуле висели рога дагестанских туров –
горных козлов, живущих высоко в горах. Многие жители села были охотни-
ками, по их рассказам самые интересные звери и птицы обитали выше леса
у вечных снежников, среди скал и осыпей. Мне туда, к сожалению, попасть
не удалось. В конце октября пришлось расставаться со школой, с учени-
ками, расставаться с гражданской жизнью и начинать новую – армейскую.
пролетели три года, и теперь на семейном совете решался вопрос о
моей дальнейшей жизни. Отец советовал продолжить работу в школе и
получить высшее образование. дед советовал поступать в институт на
биологический факультет. но тут вступила в разговор тётка – мамина
сестра. Она вспомнила Льва евгеньевича аренса и, зная мою любовь к
природе, посоветовала съездить в Теберду, побывать в заповеднике и,
может быть, устроиться там на работу.
О заповедниках в то время я имел смутное представление. не знал
даже, что в ста километрах от станицы, где жил и окончил среднюю шко-
лу, есть Тебердинский государственный заповедник.
разговор этот состоялся у нас двадцать восьмого января. на следую-
щий день я поехал в Теберду.
7
В Теберде водитель остановил автобус на остановке «заповедник» пе-
ред мостом через реку Теберду. дул очень сильный, тёплый и влажный
ветер. Вся долина была забита не то облаками, не то густым туманом.
гор не было видно, казалось, что вокруг простирается равнина. Только
река рассеивала сомнения, что ты находишься в горах: голубоватая вода
шумела и пенилась среди валунов, покрытых наледью. на равнине реки
такими не бывают.
на усадьбе заповедника было всего семь жилых домов и одно здание,
в котором располагалось управление заповедника.
Лев евгеньевич аренс жил со своей женой сарой иосифовной в ма-
леньком домике, разделённом на две однокомнатные квартиры. аренсы
оказались очень приятными и милыми людьми. Встретили меня они бо-
лее чем приветливо. Лев евгеньевич уже оставил работу в заповеднике
и собирался переезжать к сыну в Ленинград. старикам было по семьде-
сят пять лет. Жить без самых элементарных удобств им, конечно, было
трудно.
Лев евгеньевич рассказал мне, что недавно на работу в заповедник
приехал новый зоолог, окончивший ленинградский университет. у
него уже есть лаборант, поэтому устроиться на работу в зоологическом
секторе вероятность очень мала. но, раз уж я приехал в Теберду искать
работу по душе, то надо пойти в контору и обратиться к директору за-
поведника.
перед демобилизацией из армии мне подарили отрез сукна, из како-
го в то время шили офицерские шинели. Я заказал себе такую шинель,
и она пока что была единственной вещью, в которой мне можно было
показаться на людях. голову мою украшала фуражка, тоже офицерская,
только без кокарды. Вот в таком наряде я и предстал перед директором
заповедника – андреем андреевичем барабанщиковым-участником
войны, офицером запаса. Он посмотрел на меня с явным любопытством,
предложил сесть и спросил, что привело меня к нему. Я долго и путано
объяснял, что очень люблю природу, хочу работать в заповеднике. ди-
ректор вполне мог отправить меня вместе с моими желаниями, сказав,
что работы в заповеднике для меня нет, но он почему-то этого не сделал.
стал подробно расспрашивать обо всей моей жизни до появления в его
кабинете. полчаса разговаривали мы обстоятельно и спокойно. андрей
андреевич сам увлёкся, рассказывая о своих планах по обустройству во-
льер с дикими животными и музея природы заповедника. наконец, он
попросил секретаршу пригласить Всеволода ивановича Ткаченко – зоо-
лога.
8
В кабинет вошёл среднего роста широкоплечий мужчина лет тридцати,
в штормовке из лёгкой брезентовой ткани, и в таких же брюках. Лицо его,
обгоревшее на ярком зимнем солнце, было кирпично-красного цвета, а во-
лосы отливали красной медью. директор предложил ему сесть и сказал:
– Всеволод иванович, вот к нам пришёл товарищ, только что закон-
чил службу в армии, говорит, что очень любит природу и хочет работать
в заповеднике. Чем-нибудь мы можем ему помочь?
зоолог бросил из-под насупленных совершенно выцветших бровей
не очень приветливый взгляд в мою сторону и быстро ответил:
– у меня лаборант есть. больше никого мне не надо.
– но вы же недавно говорили, что было бы хорошо иметь в штате
препаратора для сбора коллекции птиц.
– препаратор должен уметь препарировать птиц и изготовлять кол-
лекционные тушки.
– научите. Вы же сами умеете это делать.
наверное, моя офицерская шинель, фуражка, лежавшая на коленях,
и весь мой «бравый» вид совсем подорвали доверие ко мне как к потен-
циальному полевому работнику. Всеволод иванович ничего не ответил,
и директор решил привести более веские аргументы в мою пользу:
– Всеволод иванович, вы так настойчиво не возражайте. Я побеседо-
вал с товарищем. В биографии его всё нормально. незаконченное выс-
шее образование. Кандидат в члены партии.
От последней фразы Всеволод иванович чуть со стула не упал:
– Только этого мне ещё и не хватало!
надо заметить, что тогда была только одна партия – Коммунистиче-
ская партия советского союза. Много было желающих вступить в пар-
тию из корыстных соображений. ни для кого не было секретом, что на
руководящие должности предпочтительно назначались члены партии.
скорее всего, Всеволод иванович видел в незнакомом человеке, настой-
чиво рекомендуемом ему директором, такого карьериста.
долго ещё андрей андреевич уговаривал Всеволода ивановича по-
пробовать меня в работе, и он, в конце концов, согласился, чтобы меня
зачислили на должность препаратора с месячным испытательным сро-
ком. приказ тут же был написан, и с тридцатого января 1959 года я стал
сотрудником Тебердинского заповедника. Вопрос с жильём решился
очень просто. на северной границе заповедника, в трёх километрах от
усадьбы, стоял лесной кордон, где была свободная комната. Туда меня и
направили. От директора мы вышли вместе с Всеволодом ивановичем.
на прощанье он коротко бросил:
9
– завтра к восьми часам на работу.
на кордоне жил лесник Василий григорьевич Лоскутов с женой Ма-
рией степановной и двумя маленькими сыновьями гришей и Колей.
Хозяева ничуть не удивились моему появлению, усадили меня с собой
поужинать, и даже, казалось, были рады новому поселенцу. Мы быстро
договорились об условиях моего проживания, и я, вполне довольный
всеми событиями прошедшего дня, отправился в свою комнату спать.
Так началась моя новая жизнь.
Первые выходы в горы
работа в заповеднике началась у меня с изготовления коллекцион-
ных тушек птиц. Лаборант зоологического сектора Марат сабанов до-
бывал птиц и приносил их в лабораторию. птицу надо было замерить,
взвесить, снять с неё шкурку и набить ватой, придав ей позу спокойно
лежащей птицы. К лапке привязывалась этикетка, на которой были за-
писаны все данные: русское и латинское название, пол, возраст, разме-
ры, вес, содержимое зоба и желудка, место и время добычи.
Всеволод иванович показал мне на практике что и как надо делать.
ещё до службы в армии я пробовал снимать шкурки и набивать чучела.
Какие-то навыки в этом деле у меня были, поэтому обучение не заняло
много времени. Всеволод иванович часто заходил в лабораторию, и если
что-нибудь было не так, подсказывал, как надо делать правильно.
на первый взгляд добыча птиц на заповедной территории про-
тиворечит самой идее заповедности: в заповеднике воздействие че-
ловека на природу должно быть исключено. но в жизни любого
заповедника существует определённый период, когда проводится
инвентаризация его фауны. если медведя, рысь, волка, оленя, тура,
серну можно включить в списки млекопитающих, обитающих в запо-
веднике, основываясь на встречах с этими животными, то землероек,
мышей, полёвок надо обязательно добыть и точно определить. ина-
че не избежать ошибок. То же самое относится и ко многим птицам.
не надо добывать беркута, бородача, кавказского тетерева и улара.
В правильности определения этих видов никто не будет сомневать-
ся. но когда дело доходит до воробьиных птиц, многих определить
в природе очень трудно, а часто и нельзя. при возможностях совре-
менной фототехники достаточно получить хорошее цветное изобра-
жение птицы, чтобы определить её вид или даже подвид. но мы ра-
10
ботали в середине двадцатого века, когда цветная фотография только
зарождалась. приходилось нам, как и всем орнитологам, пользоваться
старинными методами.
работа для меня была интересной. не всегда она занимала целый
день, и, когда появлялось свободное время, я шёл в библиотеку и читал
что-нибудь о заповеднике.
Тебердинский заповедник занимает верхнюю треть бассейна реки
Теберды. Южная
