Тебердинском заповеднике. до этого кавказского тетерева-
петуха я видел в верховьях урупа, когда мне было всего четырнадцать
лет. Мог ли я тогда подумать, что кавказский тетерев на многие годы
займёт важное место в моей жизни.
стайка каких-то птиц опустилась впереди нас на верхушки сосен.
небольшие, размером немного больше воробья, они всё время издавали
резкие отрывистые крики, каких я раньше никогда не слышал. Оказа-
лось, что это клесты. на Кавказе клесты живут только в горах, там, где
растут ель и сосна. где нет этих древесных пород, там нет и клестов.
Клёст – очень интересная птица. питаясь семенами хвойных пород,
клесты вылущивают их из еловых и сосновых шишек. прямым клювом,
какой имеют все наши вьюрковые птицы, сделать это невозможно. у
клестов конец клюва перекрещивается, образуя своеобразные щипчики,
которыми птица приподнимает чешуйку на шишке и извлекает из-под
неё семечку. у маленьких птенцов клюв прямой, концы его перекре-
щиваются, когда птенца перестают кормить родители, и он вынужден
сам добывать традиционный для всех клестов корм. Вторая интересная
особенность этого вида – зимнее гнездование. существует правило, что
потомство у птиц появляется в наиболее богатое пищей время. Клестам
15
легче всего добывать семена хвойных пород в феврале-марте. устраи-
вать гнёзда и насиживать кладки им приходится уже в начале февраля.
Тёплое гнездо из лишайников и мха, постоянная забота родителей о бу-
дущем потомстве, обеспечивают клестам успешность размножения даже
при сильных морозах.
Видя клестов впервые в жизни, я с интересом наблюдал за ними в би-
нокль. Ярко-красные самцы и серые с желтовато-зелёным отливом самки
подвешивались, словно попугаи, на сосновых шишках, добывая из них
семена. Часто дело кончалось тем, что шишка отрывалась и летела вниз,
громко стуча по сосновым ветвям. стайка в два десятка птиц наделала
много шума в лесу. Клесты всё время кричали, и всё время стучали об-
роненные ими сосновые шишки.
поднимаясь вверх, вышли мы на край соснового леса, откуда поч-
ти вертикально вниз уходил правый борт Оленьей балки. далеко внизу
виднелись верхушки пихт, а у нас под ногами были крутые обрывы, по-
росшие берёзой и кавказским рододендроном. Всё было завалено глу-
боким снегом. Мы уже поднялись на высоту 2250 метров. на такой вы-
соте на склонах северной экспозиции тёмнохвойный лес уступает место
берёзовому криволесью и рододендрону. по пути встретились нам не-
сколько кустов, росших на самом крае обрыва, и я смог рассмотреть это
интересное вечнозелёное растение. длинные овальные листья рододен-
дрона сверху тёмно-зелёные с оливковым оттенком, глянцевые, блестя-
щие; снизу они покрыты мелким, едва заметным ворсом, цвет нижней
стороны листа какой-то неопределённый, грязно-белый.
сосновый лес кончился. Теперь слева от тропы был склон голого бу-
гра, а справа – берёзовое криволесье с рододендроном. если ниже мы
ещё как-то могли придерживаться тропы, то здесь она находилась под
толстым слоем снега и не была видна. до домика оставалось ещё метров
четыреста. идти по рыхлому снегу было тяжело. глубина снежного по-
крова достигала восьмидесяти сантиметров. Часто меняясь местами, мы
за полчаса прошли трудный участок пути, и вышли к избушке.
избушка стояла на гребне хребта, разделяющего Оленью балку и до-
лину большой Хатипары. дверью она была обращена на юг, а её един-
ственное окно смотрело на север. перед входом росли сосны, за окном
– берёзы и кавказский рододендрон. В сосновом лесу и у порога избушки
снега почти не было. сильные южные ветры сметали снег и переносили
его на северный склон, солнце освобождало южный склон от остатков
снега. с северной стороны избушки был наметён большой сугроб, окно
и часть крыши были под снегом.
16
под нарами лежали сухие сосновые дрова и смолистые щепки. Через
десять минут в избушке уже топилась железная печка. Всеволод ивано-
вич и Марат, как только стало тепло, разделись до пояса и повесили над
печкой свою одежду. Я сразу не понял, для чего они это делают, но когда
от одежды повалил пар, стало ясно, что от трудной ходьбы товарищи
мои сильно вспотели. Они очень удивились, что я не вспотел. но так уж
был устроен мой организм, что даже при самой тяжёлой работе я никог-
да не потел. Во все последующие долгие годы работы в горах это было
моим очень важным преимуществом.
прежде чем идти дальше, мы решили пообедать. Обед наш оказался
обильным и калорийным. пока мы ели, на печке в полуторалитровом
котелке закипела вода. у Всеволода ивановича и у меня с собой были
большие эмалированные кружки, Марат кружку взять забыл. Он нашёл
на полке полулитровую стеклянную банку, вымыл её, решив использо-
вать вместо кружки. В кипяток была запущена банка сгущённого какао,
и напиток был готов. содержимое котелка как раз уместилось в три на-
ших посудины. Мы с Всеволодом ивановичем стали пить какао, а Марат
сказал, что не может пить горячее, и отнёс свою банку остужать в снегу.
Минут через пять, когда мы уже допили свои порции, Марат пошёл за
банкой. Мы услышали громкие возгласы, перешедшие в неразборчивое
ворчанье, и увидели в дверном проёме Марата с банкой в руках. у банки
не хватало одной очень существенной части – дна. пришлось Марату
снова растапливать в котелке снег и запивать обед почти дистиллиро-
ванной водичкой.
избушка стоит на высоте 2350 метров над уровнем моря. сосняки
на южном склоне и березняки с рододендроном поднимаются ещё на
сто метров выше. Мы вышли на верхнюю границу леса. Южный склон
был почти без снежного покрова. на северном склоне нигде не было ни
одной проталины, сплошные белые поля укрывали каменные осыпи, за-
росли рододендронов, стволы берёз до самых нижних веток. был солнеч-
ный день. Тишина царила в горах.
неожиданно раздался громкий свистяще-шипящий протяжный звук.
Такого раньше я никогда не слышал. Оказывается сигнал тревоги пода-
ла серна. В ста метрах от нас на скалистом хребтике стояли семь серн и
смотрели в нашу сторону. Мы остановились и стали рассматривать зве-
рей в бинокли. Я видел серн впервые, для меня они все были одинаковы.
Всеволод иванович и Марат определили по рогам, что все серны взрос-
лые, среди них есть два самца. рога у этих горных антилоп небольшие,
загнутые острыми крючками назад, но как отличить самца от самки, я
17
так и не понял. пока стояли мы, стояли и серны. но стоило нам сделать
несколько шагов в их сторону, как серны огромными прыжками помча-
лись вниз по склону и быстро скрылись. снизу ещё раз донёсся шипя-
щий свист. Я представлял себе этих животных несколько иначе, думал,
что серны, как и все антилопы – сама грация. Однако в первую встречу
с этими горными антилопами особой грациозности в них не заметил.
покрытые длинной зимней шерстью почти чёрного цвета они казались
грузными. из-за непропорционально длинных задних ног задняя часть
тела была сильно приподнята, что тоже не придавало животным гра-
циозности. правда, когда серны помчались вниз, делая шестиметровые
прыжки, они произвели совсем другое впечатление.
Жизнь серн связана с горами. Живут они не только в субальпийском
и альпийском поясах гор, но и в лесу, где есть выходы скал. зимой их
можно чаще встретить в лесу, чем на открытых пространствах высоко-
горья. на лето серны поднимаются на горные луга, где придерживаются
скалистых участков.
К двум часам дня поднялись мы до высоты 2700 метров. Теперь меж-
ду Оленьей балкой и большой Хатипарой лежала пологая местность, за-
нятая альпийскими лугами. Во многих местах снег был сдут ветром. на
выдувах встретили стайку рогатых жаворонков. а где-то ближе к верши-
не Малой Хатипары (до неё было ещё 450 метров по вертикали) свистели
улары. для меня многое было впервые в жизни. уларов я тоже услышал
впервые. громкий и очень мелодичный свист этих птиц запомнился и
полюбился с того дня на всю жизнь.
на высоте 2750 метров среди альпийских лугов чернела одинокая
сильно разрушенная временем скала, плоская, как панцирь болотной
черепахи. Всеволод иванович внимательно осмотрел её и сказал, что
здесь он хочет установить приборы-автоматы, которые будут записы-
вать температуру воздуха и влажность. работа приборов рассчитана на
неделю, поэтому каждую неделю придётся подниматься сюда и менять
ленты на самописцах. скалу мы назвали «Черепахой». Так она в этом на-
звании и утвердилась на все времена.
два белоголовых сипа, прилетев от северной границы заповедника,
покружили над нами на большой высоте, и улетели назад. сипов я ви-
дел до этого много раз на скалистом хребте, но здесь, над заснеженными
горами, в ярких лучах солнца они выглядели особенно эффектно.
на вершину Малой Хатипары мы не пошли: до неё было ещё далеко,
а солнце уже висело низко над хребтами. надо было возвращаться до-
мой.
18
Когда мы спускались вниз, из долины большой Хатипары вылетел
беркут. сделав над нами круг и удостоверившись, что опасности для
него мы не представляем, беркут полетел в Оленью балку. Казалось бы,
что беркуту нечего делать в заваленной снегом балке, но просто так туда
он не полетел бы. Всеволод иванович сказал, что интересуют орла кав-
казские тетерева. Они кормятся в верховьях балки в берёзовом криволе-
сье, и ночуют на северных склонах, зарываясь на ночь в снег.
спуск оказался ничуть не легче подъёма. на сердце не было такой
нагрузки, как при подъёме, зато ногам доставалось неизмеримо больше.
спускались мы быстро, нигде не задерживаясь. на восточном склоне, по
которому мы шли, солнца давно уже не было. Освещены солнцем были
только западные склоны гор на правом берегу Теберды, но и на них бы-
стро наползала тень из долины. на усадьбу заповедника пришли в глу-
боких сумерках.
наверное, видя, что я еле держусь на ногах, Всеволод иванович при-
гласил меня зайти к нему домой. познакомился я с его женой – Лиди-
ей александровной, тёщей – анастасией никитичной и с чудесным
четырёхлетним рыжим и веснущатым игорьком. Лидия александровна
накормила нас вкусным обедом, напоила чаем, и ушла готовиться к уро-
кам (она преподавала в школе физику). немного придя в себя, я пошёл
на свой кордон. Всеволод иванович сказал, чтобы завтра в контору я не
приходил, а посмотрел бы птиц вокруг кордона.
наступившее утро для меня было тяжёлым: болели не только ноги,
болело всё тело. не хотелось ни вставать, ни шевелиться. Василий григо-
рьевич, посмеиваясь надо мной, посоветовал побыстрее вставать и хоро-
шенько поразмяться. Я последовал его совету, и уже через час чувствовал
себя вполне нормально.
на следующий день Всеволод иванович дал мне накладную и сказал,
чтобы я пошёл на склад и получил штормовой костюм, альпинистские
ботинки, рюкзак и бинокль. для меня это означало досрочное оконча-
ние испытательного срока. после первого выхода в горы наши отноше-
ния с Всеволодом ивановичем постепенно стали перерастать в дружбу.
Как-то он сам заговорил о первой нашей встрече в кабинете директора.
не хотелось ему брать себе в помощники кого попало. Мой «бравый»
вид никак ему не импонировал. В горах работать можно, только полно-
стью полагаясь на товарища. Крепкая мужская дружба связывала нас до
конца, пока Всеволод
