балалаечников. Почему нет? Раз уж соглашаются с тем, что Украину придумал Ленин, то и остальное гладко ляжет.
Оправдание у автора, к гадалке не ходи, есть, и если бы гнусный путешественник не был так безобразно ленив, сообразил бы сразу: сто тридцать лет со дня рождения гиганта – повод заказать статью. Точнее – три статьи. Заметки. Три заметки разных авторов предваряют вечно юный номер. Back in USSR. Погружаться в ещё две было бы излишеством, идите сами погружайтесь, если охота.
Кто-то большой и добрый отслюнил купюр на мероприятие. За деньги-то какой только ерунды не напишешь. Тренд понятен: граффити наш, стрит-арт наш, всё остальное – в подарочном наборе. Тоже наше. Граффити изобрёл ещё Михайло Ломоносов, рэп – Александр Степаныч Попов. Если кто-то что-то лишнее придумал, так это только Ленин, гад.
И впрямь, эстетический феномен. Сова на глобус натянута плотно, будто всегда тут была.
***
Другого автора того же номера журнала, красивую молодую девушку, живущую в Челябинске (о, ужас), гнусный путешественник пытался соблазнить трижды. Даже четырежды. Вернее было бы сказать так: пытался быть ей соблазненным. Но нет. Жизнь не сложилась.
Писать она определенно умеет. И гнусный путешественник всегда считал, хотя все годы учёбы его пытались убедить в обратном, что форма первична, а содержание вторично. А тут вдруг усомнился.
То есть первична-то она всё равно первична, но и хорошая (не без провалов, правда) форма, наполненная содержанием, годным для детей младшего школьного возраста, гнусного путешественника и в младшем школьном возрасте мало интересовала. А уж теперь и подавно.
В общем, неохота было читать. Тощища. Назвать героя детского фэнтэзи, выдаваемого за детектив, искаженным именем хрестоматийного Пуаро – это какая-то дурацкая шутка, годная разве для детей младшего школьного возраста. Но те Агату Кристи не читали – смысла нет отсылать их к этому источнику.
Девушка, конечно, красивая и молоденькая, но достаточно, вроде бы, взрослая (должна быть, по крайней мере), чтобы иметь элементарные представления об уважении. Ни сам литературный герой, ни его создательница не имеют возможности поморщиться и отвернуться. Весомая причина, чтобы не соваться туда, куда не дорастёшь никогда.
Таковое убеждение гнусного путешественника не имеет отношения ни к ментальности советского, ни теперешнего российского рангового (феодального, по сути своей) общества. Это вопрос самоуважения.
Свихнувшуюся библиотечную мышь девица-автор назвала Лениным. Ну а чо – плешидент в телевизоре то и дело ругает этого своего не менее безумного и тоже необыкновенно кровожадного предшественника, маньяка, который столько проблем ему, другому маньяку, создал. Барин ругает – значит, и холопам можно. Над крысами современности глумиться нельзя – покусают больно. А над мышами прошлого барин разрешил, так что гуляй, рванина, от рубля и выше.
Это тоже вопрос самоуважения. Наверняка красна де́вица-автор ни о чём подобном даже и не думала. Но тем хуже. Каждый решает такие проблемы сам за себя. Не думать – простейшее из решений. Позорное, конечно, постыдное, но если не думать, то и не догадаешься об этом.
Журнал «Юность» раньше был рассчитан на людей молодых, но вполне зрелых, а для младшего школьного возраста существовал другой эстетический феномен – русский тонкий журнал «Мурзилка». И очень может быть, что сочинения девушки из Челябинска там, с цветными картинками, были бы вполне уместны.
Хотя и другая мысль напрашивается: народишко пошёл с замедленным психическим развитием, сплошь тупые и жестокие инфанты. Возможно, эстетический феномен решил соответствовать. Не идти на поводу, нет. Но взять да и благотворно воздействовать. Чего, впрочем, пока никому не удавалось.
Но опять же – кому охота, идите себе читайте. Не стошнит, думаю.
***
Словом, так и не соблазнившись девичьими фэнтэзи-детективными грёзами, гнусный путешественник некультурно плюнул на пол, бросил на стол журнал и пошёл огорчаться в собственно геронтологию. Не, не подумайте чего – без особой надежды встретить там кого-то достойного и противопоставить его глупой молодёжи. Было бы, конечно, хорошо, но заранее понятно, что вряд ли получится.
Ну, потому что возраст не при делах, он не есть величина постоянная. Как сказал бы один из авторов, достигших преклонных лет, «инвариант без доминант и констант». Второй добавил бы: «как говорится, континуум».
Авторы, вот чесслово, выбраны случайно. Об одном только из трёх гнусный путешественник заранее имел смутные представления, потому что мельком встречал его живьём и, помнится, парой незначащих фраз перебрасывался. Остальные двое – просто некие имена, ничего не говорящие. Сами они, возможно, написали бы: номинации и эманации.
Присутствуют они вот где: 1. Журнал «Дети Ра», № 6 (205), 2023; 2. «Новый журнал», № 213, 2023; 3. Журнал «Зинзивер» №6 (138), 2023.
Чтобы ничего не перепутать, обозначим авторов их инициалами. Первый – КЮ, второй – БА, третий – РО.
Конечно, надо было бы их переставить, тогда инициалы могли бы стать названием стиля – современного «барокю», с лепниной, легковесной что по форме, что по содержанию, с лишними финтифлюшками, с непреклонной уверенностью в том, что стоять творения будут вечность и вокруг них станут водить экскурсии и хороводы.
Видимо, для того чтобы у массовиков-затейников и экскурсоводов не возникало проблем с поиском объектов, две из трёх номинаций и эманаций указывают свою и своих героев геолокацию. Да, с разной степенью подробностей, но топонимика у всех трёх так или иначе присутствует.
БА в качестве важного (для него самого) момента поминает эпоху сепаратизма, которого результат до сих пор торчит у Молдовы, как заноза в заднице. КЮ о сепаратизме помалкивает, но геолокация в его тексте – сквозная тема. РО в этом смысле самый срамной из трёх. У него есть необъятная родина и другой континент, который он, автор или повествователь, родине противополагает. То есть он, может, и сопоставить хотел, а не противопоставить, но сложилось криво. Малая родина (когда-то бывшая вольной республикой, но об этом не упоминается, только из аннотации можно постигнуть) для его героини – место будущего захоронения её бренных останков, не больше. Взгляд на органические останки дикарский, но широко распространенный.
В тексте КЮ и в тексте БА герои едут на поезде. Сходство их текстов с бессмертным Веничкой Ерофеевым ограничивается вагонами и рельсами. Особенно это автора номер 2 касается, обозначенного буквами БА. Он таки только едет и рассуждает. Но поэмы не получается. Героиня РО, номера третьего, ввиду отсутствия железнодорожного сообщения через Атлантику, туда и обратно летит на самолёте. То есть у всех трёх авторов так или иначе процесс освоения пространства имеет место быть как важный элемент композиции.
Диагнозы у этих трёх пациентов разные. РО (третий из упомянутых) страдает нередкой формой биполярного патриотизма. И хотя плешидент твёрдо и неоднократно проговаривал, что времена биполярного расстройства прошли, что теперь расстройство должно быть многополярным, РО – человек из прошлого, старается расстроиться многополярно, но очень ему это сложно. Ни к селу, ни в Красную Армию соотнёс свой короткий текст с рассказом А. П. Чехова «Крыжовник». Сова и глобус должны были бы стать символом современного «барокю». Впрочем, судить по растерянно-патриотическому тексту РО, уже стали.
Повествователь (или, скорее, автор) явно сам не понимает, что ему нравится, а что нет. Ну, поехала (полетела) его героиня в Америку. Ну, вернулась. Таким историям сто лет в обед. Ни похвалить нечего, ни осудить. Передвигаются организмы по планете – что в этом нового? Они всегда по ней передвигались.
«Однако, если старший Валентин, получив на законных основаниях, как сын гражданина США, американский паспорт, уехал учиться в Штаты, а потом так там и остался, то два младших Анютиных мальчика пошли учиться в военные училища и стали нашими полноценными русскими офицерами».
Как по гнусному путешественнику, так «стали нашими полноценными русскими офицерами» (плюс молчаливая пауза; надо ж дать зрителю время, чтоб до него дошло) - неплохое сочетание для диалогов покойного, царствие ему небесное, Михал Михалыча Жванецкого. Зал лежал бы от смеха.
***
«Итак, я в вагоне плацкартном, в том, что и преподносит казус сращения прошлого и будущего в один, как говорится, континуум – в ракурсе теории квантовой. Кто способен сие постичь и принципы надлежащие в дело употребить, уже не думая ни о каких премиях феерических, отвлекающих тростник мыслящий от Намерения, от жажды реванша эпохального?!»
Прочли, нет? Как по гнусному путешественнику, так в этом вырванном из плоти текста куске всё прекрасно. Первое – он взят наугад, просто наугад из большого массива букв, такого же однородно изящного, как этот кусок. Можно было другой взять, заранее поспорив на большую сумму, что и тот окажется примерно таким же. Выиграть спор и разбогатеть.
Автор – БА (или № 2), в самом начале своего повествования взгромоздившийся на поезд. Трагедия (для читателя) в том, что скорые поезда на его отсепарированную родину не ходят. Прикиньте честно – сколько такого текста вы сможете прочесть, натужно стараясь при этом получить удовольствие?
Перечислим прекрасное всё. Четыре с небольшим строки в формате Word – и шесть (сумма прописью: шесть) конструкций с инверсией определений. Плюс инверсия дополнение – сказуемое. Автор страдает хроническим инверситом в тяжёлой форме. Хотя такого расстройства в справочниках по психиатрии не найти, всё же оно смертельно. И сам БА это отчётливо понимает и практически весь текст, начиная от заголовка, угрожает покончить с постылой жизнью. И не «эпохально застрелиться», а «застрелиться эпохально», то есть инверсно. Мог бы доставить читателю удовольствие и сделать это в самом начале. Не заставлять стреляться читателя.
Может быть, этому самому БА инверсия кажется принадлежностью стиля высокого? Чортъ, даже тревожно как-то – вдруг инверсит заразен. И ничем не лечится. Но ладно, всё равно помирать.
Так вот, о высоком: местоимение сей (сия, сие, сии) не (репетирую: не) принадлежит к высокому стилю. Было, вероятно, такое, но потом прошло. Стало просто канцеляризмом, притом во времена давно прошедшие. Время, конечно, делает своё дело, и ночной горшок тамплиера можно смело ставить на полку рядом с вазой с цветами. Однако ж, хотя запахи дерьма давно выветрились, гнусный путешественник внюхиваться в эту древность не станет.
«Намерение» с большой буквы – это тоже прекрасно. Хорошо бы автор в сносках объяснил, за каким херомъ (через ять) эта самая прописная буква, какой таинственный смысл она добавляет.
Да, кстати. Антон Палыч Чехов и в этом тексте присутствует. Прям таки Lupus in Fabula. Наверное, и это симптом. Излечимо оно, нет ли, а доктору сообщить надо.
Текст замечательно красивой девушки из Челябинска гнусный путешественник хотя бы старался прочесть. А тут – извините. Только за очень достойную плату. Страдать бесплатно не согласен. Плюс к тому, лошадью к концу такого длинного чтения можно будет ледяной городок украсить, гирляндами её обвешать, серпантином,
