ушку, на котором висела массивная серьга с большим бриллиантом и вопросительно сказала: "Алле". Ей звонил из той самой рядом стоящей машины Ющенко: "Слушай Катька. Я тут мозгами поразмыслил и решил - возьми- ка еще и воблочки к пиву".
Идущий по улице Рузвельта Мотылёв, сегодня непривычно для себя тщательно выбрит, модно пострижен, чисто вымыт и аккуратно одет. В руках у Мотылёва большущий заказной торт. Мотылёв мужчина закомплексованный,это у него от пивного живота и осутствия к нему женского внимания.
Мотылёв идет по улице и ощущает непривычные для себя женские взгляды. Самооценка внутри его,начала подниматься на невиданные до селе высоты.
Вот например эта пара миловидных женщин, с интересом посмотрев в сторону Мотылёва, даже оглянулась ему вслед и о чем-то начала шептаться.
Одна подруга другой сказала: "Хоть мне нельзя и врачи запретили, а тортика ужасно захотелось". "Терпи, - ответила другая. - Мы и так толстые как коровы".
В приморском городке, где проживал ветеран труда Авдеев,построили «Макдональдс». Практически с самого открытия этого заморского заведения Авдеев, желая приобщиться к западной культуре, стал завсегдатаем. Здание было построено с летней площадкой, что позволяло в любое время года сидеть на свежем воздухе и щёлкая семечки любоваться окрестностями.
Пролетели летние дни, потянулись зимние месяцы. Придя в «Макдональдс», Авдеев купил чай, поставил его на поднос и вышел на пустую летнюю площадку.
Сидеть внутри ему не хотелось по нескольким причинам:много народу, запахи не те, а главное, слишком много турецкоподданных и снующих среди них сводниц-
сутенерш, так называемых «мамочек». «Мамочки» предлагали туркам местных девчат. Авдеев не хотел видеть всего этого бедлама и был рад посидеть хоть на холоде, зато один. Чтобы не отморозить на металлическом стуле зад и не заработать простатит,Авдеев шел на хитрость — он клал на стул пластмассовый поднос и садился сверху. Устроившись поудобней, Авдеев достал из сумки купленный в аптеке гематоген и приступил к чаепитию.
В этот момент к нему подошла ярко накрашенная женщина неопределенного возраста. Эта была переквалифицировавшаяся в сводницы Эльвира. Не спросив разрешения,она присела рядом с Авдеевым. «А что это вы, скучаете здесь один-одинешенек? Может, желаете развлечься? Есть девочки,очень хорошие, на любой вкус и совсем недорого, всего за двести». Авдеев чуть не поперхнулся от возмущения:«Да вы что, с ума сошли, что ли? Идите, идите отсюда,пока я милицию не позвал». «Ах ты, козел! — возмущенно воскликнула не в меру накрашенная Эльвира. Было видно, что она пьяна. — Да ты не знаешь, с кем связался. Это ты сейчас пошкандыбаешь отсюда!» Встав со стула, Эльвира добавила несколько смачных ругательств и скрылась за дверью «Макдональдса».
Настроение было испорчено.-"Мы живем в мире зла и очевидных нелепостей.-Утвердился Авдеев.Однако он попробовал уговорить себя вернуться к нормальному расположению духа. Откусив кусочек гематогена, он сделал глоток горячего чая и поперхнулся — перед ним стояла администратор «Макдональдса». Это была Эвелина.Вид у нее был строгий,как у надзирательницы колонии для несовершеннолетних преступников. «Гражданин, — обратилась она к Авдееву, — во первых, вы сидите на подносе, чего делать нельзя, а во-вторых, приносить с собой продукты тем более нельзя». «Это она, наверное, про гематоген», —подумал Авдеев и попытался оправдаться,сказав, что стулья холодные, и он боится заболеть. А гематоген — это не еда, а лекарство. На что Эвелина, в категоричной форме предложила Авдееву либо встать с подноса и убрать гематоген, либо покинуть заведение, при этом пригрозив вызвать охрану. Опозоренный Авдеев был вынужден сделать, как ему велели. Не зная, что делать с чаем. В растрепанных чувствах он остался стоять у стола.
Бандерша Эльвира, которая специально вышла с каким-то парнем уголовной наружности, видимо сутенёром-это был Пашка Громов. Оба вышли, чтобы полюбоваться унижением Авдеева. Лола ехидно улыбалась забрасывая в рот по одной семечке. «Я этого так не оставлю, я буду жаловаться и напишу куда надо. Развели тут рассадник!» — заявил Авдеев и, оставив недопитый чай, удалился.
Он шел по набережной вдоль моря, и в его возмущенном сознании шел бесконечный спор: то с сутинёршей-«мамкой», то с администратором по имени Эвелина, то с городской мэрией, то с милицейским начальством.«Устроили из «Макдональдса» публичный дом, —возмущалось его сознание. И все от этого кормятся. Порядочному человеку чайку попить негде».
Но от невеселых мыслей Авдеев оторвали двое В форме охраников ЧОП.-«Здравия желаем. Ваши документы, пожалуйста». В такой ситуации Авдеев оказался впервые — с охранными органами он никогда никаких дел не имел. «А в чем собственно дело, товарищи?» — попытался возмутиться Авдеев.«Ни в чем, — спокойно объяснил ему Авдеев. — Просто проверка документов». «Так у меня ничего ж собой нет», —испугался Авдеев. «А вы знаете, что мы можем вас за это арестовать на десять суток до выяснения вашей личности. Да еще оштрафовать на крупную сумму за нарушение закона». «Да что я сделал, в чем дело,товарищи?» — залепетал еще более испуганный Авдеев. «А то, что без документов ходите, чем нарушаете установленные порядки. А может, вы опасный преступник. А может, вы в розыске, откуда нам знать. Ну,так что, будем вызывать машину и оформлять задержание или оплатите штраф на месте?». «Сколько?»— спросил подавленный Авдеев. «Двести».
Охранники смотрели вслед удаляющемуся Авдееву. Один из них по фамилии Антонов сказал: «Понятливый, козел,а то писать он собрался.»«Все они сразу становятся понятливыми, если на них надавить», — ответил другой.
Авдеев шел вдоль берега моря, не замечая никого и ничего вокруг. В висках стучало, сердце щемило — что это было, как это так, что происходит, что за люди, во что превратилась страна?
На улице стемнело. Выйдя на пустынный городской пляж, Авдеев, чтобы прийти в себя после сильного стресса, пошел по пирсу, уходящему в море. В лицо
задул сырой, освежающий ветер. Остановившись на самом краю пирса, Авдеев смотрел на набегавшие волны и пытался себя успокоить: «Ну с кем не бывает, просто неудачный день. Все плохое уже позади, теперь все будет хорошо».
Авдеев не заметил, как на пирсе появился парень уголовной наружности, тот самый, из «Макдональдса». Пашка Громов бесшумно подошел к Авдееву сзади и, толкнув его в спину, спихнул в холодное бушующее море. Благо,Авдеев был хорошим плавцом.
Катя прочла в модном женском журнале о приключениях молодой выпускницы женского колледжа.За один день юная героиня пережила массу впечатлений, в
том числе и любовных. А после, вернувшись в свой провинциальный городок, она опять зажила однообразной,размеренной жизнью, тайно вспоминая о пережитом.
Кате тоже нестерпимо захотелось свежего ветерка, хоть каких-нибудь приключений. Тем более,героиня была на нее так похожа.И тут и там — пуритане-
родители и учителя, да и городок, в котором проживала Катя, совсем не Рио-де-Жанейро.
Нарядившись вызывающе ярко,Катя в предчувствии свежего ветерка, на электричке добралась до яхт-клуба,где её ждал новый знакомый Ющенко.
Все произошло почти как в рассказе из популярного журнала: во время прогулки на яхте дул свежий ветер,потом обед в дорогом ресторане, цветы и номер «люкс» с ванной-джакузи. Тогда Катя не знала,у неё под мини юбкой набирает силу вирус, от которого она не избавится теперь до конца своих дней.
В ожидании телефонного звонка от любовницы,служащий в военизированной охране Антонов рассуждал: «Какой же я раньше был дурак, позволяя этой бабе быть со мной неласковой, быть неблагодарной, и даже терпел измены с ее стороны. Все ждал чего-то, терпел,страдал и чуть было не остался без желанной, когда она вдруг заявила, что любит другого.
В кабинете Антонова раздался телефонный звонок.Прекратив шёлкать семечки Антонов взял трубку. Из поликлиники звонила та самая любовница девушка Маша. В поликлинике ей делали перевязку и подгоняли под культяпку протез на ампутированную ниже колена, после несчастного случая ногу.
«Ну что, ты собираешься приехать и забрать меня? —обиженным голосом спросила Маша. — Я уже почти освободилась». «Конечно, любовь моя. Кто же еще, кроме
меня, о тебе теперь позаботится. Жди, скоро буду».
Подъехав к крыльцу поликлиники Антонов хотел было вытащить инвалидную коляску из багажника и подняться с ней на крыльцо.Но увидев Машу передумал.
Из двери поликлиники, боясь, чтобы костылики не разъехались на скользкой поверхности,стояла Маша.
Антонов скомандовал: «Жди!» Перепрыгивая через две ступени,он поднялся на крыльцо. «Не бойся,держи костылики в одной руке, а другой обхвати меня за шею». «Я боюсь», — захныкала Маша. «Не бойся, я с тобой, — Антонов подхватил Машу на руки и, аккуратно спустив по ступенькам, усадил в машину. — Ну вот, а
ты боялась. А теперь домой».
Дома Антонов и Маша после страстного секса нежились в постели. Рядом столик на колесиках с разными напитками и вкусностями — Антонов и Маша миловались. Антонов был на седьмом небе от счастья,машинально возвращаясь к одной и той же мысли: «И зачем я раньше был таким глупым. Вот какая она сейчас хорошая, нежная, послушная, ласковая — не нарадуюсь.И чего я не додумался до этого раньше, надо было уже давно всё подстроить так,чтобы сделать ее инвалидом».
Влюблённый в Катю Ющенко с раннего утра делал гимнастику. Пробежка вокруг озера, невзирая на погоду и время года. Массаж, водные процедуры, тщательнейшее бритье, чистка, укладка, многое другое. Перед выходом - выбор одежды.
Под костюм, каким бы он ни был, Ющенко обязательно натягивал лечебные чулки на икры, пояс от радикулита - на поясницу и, проверив, есть ли в кармане валидол, ворчал:"Проклятые бабы, что вы со мной делаете!"
Вечером у него свидание с Катей. Бесы умеют сделать вредное приятным.
Познакомившись через интернет эти двое Иван Карачинцев и Лола договорились о встрече в местном кафе. Лола заказала себе сто грамм ликёра,Карачинцев кофе. "Я сама женщина непьющая, и в алкогольных напитках разбираюсь плохо.-Рассказывала Лола о себе. По остаткам пищи между её зубов,было видно,что она недавно грызла семечки.- Пришлось мне принять участие в академическом концерте, исполняла я на фортепьяно первый концерт Сен-Санса. Преподаватель наш из комиссии оценил мою игру на восьмерку, если исходить из десятибалльной системы.- Почему? - возмущалась я. И он, дыша на меня винными парами, доходчиво так объяснил: "Сен-Санс в этом произведении - как шампанское, а вы сыграли - как портвейн". Услышав слово портвейн Карачинцев поморщился ,ибо в день приезда,немного перебрал этого вкусного напитка.
При встрече оба, наконец-то, удовлетворили свое любопытство и сделали выводы.
Она поняла, что зря так долго и упорно отказывалась встретиться с интересным человеком,опытным и милым мужчиной.
А он - как и предполагал, провел вечер в обществе банальной, примитивной во всех отношениях женщиной.
Николай Горин точно знал, что у него ничего не получится с женщиной, если он не выпьет, ибо по природе своей был человеком застенчивым. А дерябнет - и не то, чтобы
