Рушкин.
Подчинив себя разуму,можно подчинить себе обстоятельства.Однако это не для Горина.Последний глоток хереса был сделан - шел четвертый час утра.
Горин ждал, когда большая муха, сделанная из бронзы, крепко стоящая на своих шести лапках, начнет шевелиться, либо двоиться, либо, как обычно, медленно перебирать лапками и вращать головой.
Но муха стояла твердо, тупо склонив маленькую, лупоглазую голову и угрожающе выставив два усика с блестящими бумбончиками на концах.
"Да, не тот нынче херес", - пробормотал Горин и, уронив голову на стол, захрапел.
Ко всем прочим своим порокам, Мотылёв ещё и фитишист,он нюхал и целовал нижнее белье женщины, которую страстно хотел. Это были трусы той самой певицы из органного зала. Он украл их из раздевалки на теннисном корте. В его сексуальных фантазиях обязательно присутствовала она.
Ананируя, Мотылёв испытывал к ней чувство страсти и благоговения.
Мотылёв последнее время был увлечен этим занятием и был счастлив до той поры, пока женщина, чье белье он выкрал, устав от его томных взоров и дешёвых букетов. Однажды не подошла к нему сама, и не предложила себя совсем не задорого. От неожиданности Мотылёв поперхнулся семечной кожурой.
Горин пил горькую закусывая семенами подсолнуха, потом и не горькую тоже. Он уже не закусывая пил все, от чего можно одуреть и забыться. Чтобы пить, Горин пробовал воровать, побираться, пробовал все и пил. Однажды Горин разжился кусочком земляничного мыла и, выпив какую-то гадость, в полуобмороке извлек его из кармана. Понюхал и, закатив глаза, вспомнил запах детства.
Бабушка, ставившая на стол блюдце с земляникой, папа, на коленях которого сидел крошка Горин. На нем - морская форма, ленты бескозырки развевались на ветру, а мама, сидящая рядом в легком платье, переживала о горлышке Горина, когда он обсасывал земляничное мороженое. Николай Горин вдыхал давно забытый запах детства и неосознанно стал потихоньку облизывать обмылок.
Целый день молодая женщина стояла на раскаленной от июльского сонца набережной, продавала отдыхающим мороженое.Чтобы подавить чувство голода она грызла семечки. Зарплата так, свести концы с концами, и копеечные чаевые. К мороженице подошел парень по фамилии Костиков и, поприветствовав, сказал: "Выручи деньгами, сколько можешь, верну". Этот парень иногда приходит к ней в комнату, где она живет с дочуркой учащейся начальных классов. Ей было с ним хорошо, он мужчина, от которого у нее мурашки по коже. Он часто занимал безвозвратно.
После уроков к мороженице приходила дочка и ждала, когда мама закончит работу. Мама традиционно всучила дочери пакетик с жаренными семечками. Девочке очень хотелось попросить эскимо, но она молчала - мама говорит, что у них и так нету денег.
Желая срубить денег на обед Гришка Шестипалый стоя в подземном переходе прикинулся слепым.«Проявите милосердие, помогите слепому,подайте копеечку». Но подают редко и очень мало. Были и такие,кто в протянутую Гришкину ладонь сыпал семечки.
Какие жестокие граждане, неужели не понимают: слепой — он беззащитней ребенка,беспомощней любого инвалида, заработать на жизнь слепому нечем. Помилосердствуйте! Помогите слепому». Увы,граждан проходит много, а подают мало. Видимо я плохо притворяюсь?-Подумал Гришка.
Дойдя до цели, молодые женщины решили сначала передохнуть. Усевшись на ступеньках, недалеко от массивных церковных ворот, они закурили.При этом не переставая лузгать семечки. Толстозадая Тося сказала- "Я его, козла драчливого, все равно никогда не прощу", - "И правильно", - вторила ей невысокая худая блондинка,сплёвывая щелуху. -"Я бы на твоём месте, такого сволочугу на порог даже не пустила. Даже, если его не засудят, а отпустят завтра". При этом блондинка Люська,уборщица из кафе, разволновавшись, достала из сумки папиросы и плоскую бутылку коньяка. "Хочешь?" - ради приличия спросила она толстозадую подругу и открутив пробочку, присосалась. "Оставь", - заволновалась подруга, забрав у нее бутылку.
Допив, докурив, женщины встали, покрыли головы косынками, отряхнули от шкарлупы, одна короткую юбку, другая джинсы. "Ну что ж, - сказала толстозадая, аккуратно потрогав ладонью фиолетовый фингал под опухшим глазом, - пошли помолимся, раз уж в церковь пришли, попросим Бога, чтобы завтра, этого засранца все таки оправдали".
Когда трахаешь чужую жену,думай о том,что в зтот момент кто то может быть трахает твою.
Костиков увидел красивую женщину,прекратил щёлкать семечки. Костиков подошел. Женщина фыркнула и ушла. Костиков встретил ту же женщину время спустя и опять с извинениями подошел. Женщина, уже не фыркая, сказала, что очень спешит. Судьбе угодно было, и Костиков увидел ее еще раз, и опять подошел - так она понравилась ему. Женщина спросила: "А вы кто?" Костиков ответил: "Я здесь живу и лучше вас в этом городе никого не видел". Женщина была польщена, но ответила: "У меня - муж, ребенок, поэтому, простите, спешу". Костиков поклонился: "Понимаю, но надежду терять не буду".
День прошел, и опять он ее видит. Костиков опять подошел и предложил выпить с ним кофе. Они выпили кофе у него в гостях.
Время спустя у мужа той самой женщины начались гнойные выделения. Муж женщины приехал к знакомому венерологу советоваться, как вылечить жену, чтобы она ни о чем не догадалась.Поскольку был уверен в верности своей жены. "Видимо,это шлюха любовница заразила меня".-Жаловался он врачу.
В парке после ночного ливня пахло так, как будто бы под каждым кустом лежала большая куча свежего г...
Мотылёв и Эльвира чувствовали себя из-за этого как-то неловко - сидели на скамейке и ерзали. Ни обняться тебе, ни поцелуя в засос, а пойти больше некуда.
Мотылёв крякнул с досады, полез в рюкзак, достал бутылку первача и еще разложил на скамейке всякой закуски,в виде хлеба и сала. "Давай", - сказал он и разлил горячительное по пластиковым стаканам.
Через полчаса Мотылёв и Эльвира, вволю нацеловавшись и налапавшись, сидели в обнимку и в голос пели. Закончив песню, Мотылёв встал, широко развел руки и сказал: "Чуешь, как дышится хорошо".И предложил Эльвире стать его женой.
Сегодняшние сутки у местного бродяги Гришки Шестипалого прошли более, чем удачно. С утра удалось разжиться пустыми бутылками, найти на помойке банку с вполне сносным, кем-то не доеденным мясным рагу, надорванный пакетик с семечками и немного заплесневевшую буханку хлеба.Возле телефон-автоматов подобрать несколько монеток. Покопавшись на свалке, приодеться во вполне сносную фуфайку и поддающиеся ремонту проволокой кроссовки.
Вечером на пляже разжиться кем-то не допитой бутылкой пива и кем-то забытой подстилкой,а ночью дремать в тепле, потому что не было дождя и ветра."Будет день,будет пища"-утешился Шестипалый и ближе к утру провалился в сладкий сон.
Местный обыватель Мотылёв и Эльвира стали встречаться,сексуальная жизнь Мотылёва наладилась, только вот ранка,уже похожая на язву, несмотря на мази, так и не заживала. Он объяснял это каждодневными поцелуями герпесом и невезением, а Эльвираа сочувствовала, присыпала увеличивающуюся язву стрептоцидом и собственноручно мазала мазью. На исходе третьей недели у него воспалились лимфоузлы, а по телу выступила сыпь.
Сегодняшним утром Мотылёв опять был у врача. Прошел осмотр, сдал кровь. Доктор сказал: "Это у вас не герпес, это - сифилис".
Не исключено что мальчик эфиоп со своей неуемной, подаренной ему природой чувственностью - мог в будущем докатиться до самой крайности. Например: вступить в сексуальную связь с женой лучшего друга или познакомиться с мужчиной много старше себя и отдаться ему.Совратить несовершеннолетнюю девочку или привести в дом, пока дети в школе, а жена на работе, мальчишку - да и совершить с ним развратные действия. Стать, к примеру, фетишистом, трансвеститом, некрофилом или еще чего хуже.
Однако ничего такого в жизни этого мальчика не случилось. Да и не могло, потому как шести лет отроду его, привезли к бабушке в деревню, где он утонул в местной речушке.
Постаревшему Мотылёву выпал удачный день. Измученный хроническими запорами, он умиленно плакал от радости от того, что его сегодня слабило. Если бы у Мотылёва не было склероза, то он вспомнил бы, как 56 лет тому назад он впервые в жизни так же умиленно плакал от счастья первого поцелуя.
Казалось бы, невелико дело понравиться женщине и влюбить ее в себя. Поухаживай, угости, ласковое слово скажи, подарок сделай, наобещай золотые горы - и она твоя. Много ли им, красотулькам, надо. Юрист треста столовх по фамилии Рушкин проделывал все это не один раз, с разными женщинами и в разных вариантах, но так никого в себя и не влюбил.
Возле местного ресторана просит подаяния старушка,не забывая при этом предлаготь, купить у неё кулёчек с семечками. Почти все проходящие мимо, бабушке подают. А тут подошел мужчина,по фамилии Боголюбов. Он нежно похлопал бабушку по плечу и сказал: "Дай бог вам здоровья и не болеть". Сказал и ушел.Бабушка прослезилась. Все только деньги, а тут - доброе слово.
Швейцар ресторана про себя завистливо подсчитывал бабушкины доходы и чаевые официантов.Выходящий из ресторана сытый, слегка пьяный посетитель, мило ему улыбнулся: "Спасибо большое за ужин. Все было вкусно".Пожелав швейцару здоровья и счастья, посетитель удалился.
Швейцар злобно сверкнул вслед глазами - все только добра желают, нет, чтоб денег дать.
Засиделась Лола в девицах. Надоело ей в одиночестве с собакой гулять и семечки лузгать. Все девки с парнями спят или замуж повыходили, одна она, как дура, то любви ждала, то принца на алых парусах. В общем, пора, просто перед людьми неудобно, что, хуже других, что ли?
Вот и подвернулся тут один,по фамилии Рушкин. Не мальчик уже, правда. Зато обходительный такой, капризы терпит - улыбается, ручки целует. Ладно, черт с ним, попробую, отдамся,так уж и быть. Но сначала пусть в консерваторию меня поведет, а то и в ресторан. Хочу то, хочу се -исполняет, улыбается, ручки целует. Так -не хочу, так не буду - терпит, улыбается, ручки целует. В общем, отдалась.А он, подлец, больше не звонит почему-то.
Лето жаркое, сухое, безветренное. Находящаяся невдалеке помойка не воняла тухлятиной, как это часто бывает. От нее тянуло до боли чем то знакомым, возбуждающим плоть. Запах этот будоражил воспоминания.
В прошлом году, когда Иван Карачинцев находясь в очередной командировке, выпивши, задремал на автовокзале. К нему подошла толстая женщина, торговавшая семечками. Спросила: "Не нужна ли комната?" "Нужна". Они пришли в какое-то убогое, ветхое, но чистое жилье, со множеством ковриков и занавесочек. Сон отступил, Карачинцев попросил чаю, после согреть воды, помыться. Хозяйка поливала ему. "Я один спать не буду, - заявил Карачинцев, - боюсь в новом месте". "Кровать большая, ложитесь рядом".
Было ли ему хорошо? Суть не в этом. Этой ночью он гордился собой, своей кобелиной силой, неуёмностью, несвойственной ему раньше. Ее лица он не помнит, оно слишком банально и все время было закрыто разбросанными по телу, лицу и кровати её длинными, черными как смоль волосами. Большое белое тело ее ритмично колыхалось и вздрагивало.
