ЕГОРОВ. Я не первый год наблюдаю эту девочку, у нее характер покруче будет чем у вашей хваленой Катерины.
КЛИМ. В чем же покруче?
ЕГОРОВ. Хотя бы в том, что она ощущает себя последней хранительницей Сафарийского очага.
КЛИМ. Ты сам придумал, или кто сказал?
ЕГОРОВ. Еще попомнишь мое слово. Ладно, иди уже плети свои интрижные сети.
Сцена 13
Галера. АРТЕМ спит, входит ВАРЯ, садится на стул.
АРТЕМ (сонно). Варя? Уже приехала? Ты же хотела там с ночевкой.
ВАРЯ. Извини, не хотела тебя будить.
АРТЕМ. Что случилось? Поссорились?
ВАРЯ. Почти.
АРТЕМ. Давай рассказывай.
ВАРЯ. Лучше утром, мне нужно мою тыковку в порядок привести.
АРТЕМ. А мы с Родионом свой скорбный труд закончили. Но отмечать без тебя не стали.
ВАРЯ. Поздравляю. Каким годом закончили?
АРТЕМ. Спроси лучше каким месяцем. Нынешним июлем.
ВАРЯ. Молодцы. Летописцы вы наши.
АРТЕМ. Действительно молодцы. Запечатлели сегодняшнее мгновение Сафари. Потом может оказаться, что все описание далеко от действительности, но зато будет понятно, как именно глупые авторы все это воспринимали, без ссылки на подковерные игрища. А что, как раз в этот момент во Владике это подковерное игрище и случилось? Я же чувствую.
ВАРЯ. Правильно чувствуешь.
АРТЕМ. Ну давай уже…
ВАРЯ. Сафари у нас хотят забрать.
АРТЕМ. А мы не отдадим.
ВАРЯ. Командоры хотят нас сдать.
АРТЕМ. Это тетя тебе так сказала?
ВАРЯ. Там еще папа, где-то за кадром присутствовал. Исчерпали мы свой лимит. Все меньше желающих нас дармоедов содержать.
АРТЕМ. А кто забрать хочет?
ВАРЯ. Бывший наш шевальерец Барсуков. Я даже не помню, как он выглядит.
АРТЕМ. А почему так трагично. Может, второй Алексей Старцев как раз нарисуется. Мы столько его из небытия вызывали, а тут он в своей новой реинкарнации. Тем более, что бывший сафариец, значит в курсе всех наших тараканов.
ВАРЯ. Ты это просто так сейчас говоришь?
АРТЕМ. А ты предлагаешь всеми зубами за командорское кресло держаться.
ВАРЯ. Не в этом дело.
АРТЕМ. А в чем?
ВАРЯ. Как ты думаешь, почему уже лет двадцать возникали попытки создать сафарийское командорство за пределами Симеона, и все они потерпели крах.
АРТЕМ. Потому что жлобы и рвачи, никто этой гнусной человеческой сущности преодолеть не мог.
ВАРЯ. А мы значит смогли?
АРТЕМ. У вас просто закваска вышла другая. Сама говорила: махровый патернализм, аналог итальянской мафии, только в мирных целях.
ВАРЯ. А почему знаешь?
АРТЕМ. Самый главный секрет, – конечно, нет. Думаю и Родион его не знает. Скажи сама.
ВАРЯ. Я не знаю секрет это или нет. Запланировано было или само сложилось. Мы все еще детьми обязательно проводили половину своей жизни в семьях других командоров, там спали, ели, уроки готовили. Я думала, так нас коллективно воспитывали, теперь думаю, воспитывали заодно и самих командоров. Никто из них в трусах по квартире не ходил, ненормативную лексику – ни боже мой, даже симеонцев обсуждали так, что могли потом повторить это прилюдно. Все были и детьми, и родителями одновременно. И все понимали, что есть вожак, которого надо слушаться. Даже когда этот вожак стал выборным. Мол, даже если он не прав, но это наш вожак.
АРТЕМ. И твоя тетя была и есть таким вожаком?
ВАРЯ. Не знаю, как тебе это объяснить. Скажем так, она периодически звонит другим командорам и получает от них Мандат Неба, как Чингисхан когда-то получил.
АРТЕМ. Но ведь теперь этот Мандат у тебя. Ты тоже звонишь командорам и получаешь от них какие-то реплики. Не так?
ВАРЯ. Так. Но я получаю одобрение на все текущее. А иногда нужно получать и что-то коренное, секретное. К этому меня пока не подпускают.
АРТЕМ. Совсем запутала. То есть они решают про Сафари что-то стратегическое, а тебе сообщают только сейчас.
ВАРЯ. Получается так.
АРТЕМ. И что теперь?
ВАРЯ. Не знаю. Я тебе не кавээнщик давать ответ за тридцать секунд.
АРТЕМ. Хочешь, дополнительно тебя обрадую. Появился уже не приморский, а московский спонсор, который тоже захотел наложить на нас свою лапу
ВАРЯ. Ой, Артем, только не сейчас. Иначе моя тыковка лопнет.
АРТЕМ. Как там твоя любимая Скарлетт О’Хара: подумаем об этом утром.
ВАРЯ. Ну вот умеешь ты найти нужное слово.
АРТЕМ. Я и умное действие умею найти. (Обнимает ее.)
Сцена 14
Квартира. МАТУКОВА за ноутбуком читает договор. Входит ВОРОНЦОВ.
ВОРОНЦОВ. Не пялься на экран, на, бумажный текст посмотри. (Дает договор.)
МАТУКОВА. Что, готов прямо в таком виде подписать эту Барсуковскую писульку?
ВОРОНЦОВ. Скажу более, сканы своих подписей уже прислали Чухновы, Севрюгины, даже Мюллер-Кузьмин, дело только за Воронцовыми и Матуковыми. Нам с тобой решать: быть или не быть.
МАТУКОВА. А как насчет того, что Варя не хочет тебя видеть?
ВОРОНЦОВ. Все правильно. Подставили мы ее с тобой по Гамбургскому счету.
МАТУКОВА. А в курсе насчет того, что ее выпускники готовят коктейли Молотова, дабы Галера не досталась никакому Барсукову.
ВОРОНЦОВ. Так уж и коктейли!
МАТУКОВА. Скажи, почему я волнуюсь за твою дочь больше, чем ты – отец?
ВОРОНЦОВ. Думаю, потому что она как бы твое отражение, которому ты не хочешь позволить слишком низко пасть.
МАТУКОВА. Молодец, хорошо ответил.
ВОРОНЦОВ. Я вот тут недавно классную статью по истории прочитал. Чем наши князья отличались от западных баронов. Почему бароны строили для себя неприступные каменные замки, а русские князья жили в деревянных теремах посреди своих подданных.
МАТУКОВА. Ну и почему?
ВОРОНЦОВ. Потому что бароны боялись своих крепостных, выжимая из них все соки, а князья не боялись и до известного момента крестьян сильно не гнобили. Во-первых, крестьяне всегда могли уйти в безбрежные леса, во-вторых, красного петуха для деревянных теремов тоже никто сильно запретить не мог.
МАТУКОВА. А почему до известного момента? До какого?
ВОРОНЦОВ. Климат не позволял собирать такие урожаи как на западе, опять же самих русопятых крестьян было маловато, а главное хотелось угнаться по богачеству даже хотя бы за польскими магнатами. И с ширью русской натуры не только нагоняли, но и перегоняли по роскоши и помпезности.
МАТУКОВА. Ты это вообще к чему?
ВОРОНЦОВ. Я вот думаю, не хотел ли наш батяня-комбат помимо прочего создать у нас лествичную систему. Слышала про такую?
МАТУКОВА. Слова слышала, но смысл…
ВОРОНЦОВ. Это когда власть передается не от отца к сыну, а от старшего брата к младшему. Была только в России такая.
МАТУКОВА. И что?
ВОРОНЦОВ. Заодно их род не привязывался к какому-либо одному месту. Как только старший брат умирал, в движение приходила вся властная система. Все наследники по старшинству переезжали в более старшие города. Поэтому волей-неволей старались тянуть в верх не только свое княжество, а всю страну. Потом это классно сказалось при завоевании Сибири, никому даже в голову не приходило создать на отшибе, куда никто не дотянется, свое отдельное княжество.
МАТУКОВА. И что?
ВОРОНЦОВ. В каком-то зачаточном виде мы повторяем эту систему, причем ускоренными темпами. При жизни одного поколения сделать ротацию сразу трех поколений, чтобы посмотреть, как все будет происходит естественным сафарийским порядком. Удастся сохранить и развить первоначальную сафарийскую идею или все это рухнет самым тупым и всеми ожидаемым образом.
МАТУКОВА. Ты имеешь в виду, мировое жлобство схавает нас и не подавится.
ВОРОНЦОВ. Ну вроде того.
МАТУКОВА. Не хочешь все это высказать своей дочери, она умница, как минимум оценит и задумается.
ВОРОНЦОВ. Но мы же их, кажется, предавать собираемся. Уже предали.
МАТУКОВА. А если сделать ход конем. Отправить их с Артемом в свадебное путешествие не на две недели, а на три месяца.
Сцена 15
Кабинет. ВАРЯ, АРТЕМ и РОДИОН с бокалами шампанского.
ВАРЯ. Ну что, Родион Петрович, в первую голову надо вас поздравить с окончанием вашего летописного послушания. Интересно, что вы будете делать, проснувшись завтра с утра? Большой труд закончен, что дальше?
РОДИОН. Ну во-первых, герой-щелкопер не я один. Твой Артем – половина дела.
ВАРЯ. Так уж и половина.
АРТЕМ. Согласен на осьмушку.
РОДИОН. Просто он задавал самые нужные вопросы, и из ответов на них рукопись сразу преобразилась и обрела некий, я надеюсь, смысл.
Стук в дверь и в кабинет врываются ТОМА и СВЕТА.
ТОМА. У кого-то день рождения.
СВЕТА. Поздравляем.
ТОМА. Один только вопрос.
СВЕТА. Невозможно вытерпеть.
ТОМА. Кто и как будет эти американские гранты назначать?
СВЕТА. У нас или за границей?
ВАРЯ. Помедленней пожалуйста.
АРТЕМ. Девочки, это все только планы. Как только что-то будет конкретное, вы об этом узнаете первыми. Обещаю.
ТОМА. Я говорила, только слова.
СВЕТА. Но ведь слова тоже есть. (Обе направляются к двери.)
ВАРЯ. Девочки, минуту. Вы в курсе про планы господина Барсукова?
ТОМА. Да, да, конфетная фабрика.
СВЕТА. Цех, а не фабрика. (Обе выходят.)
ВАРЯ. Я что-то пропустила?
АРТЕМ. Не успел ночью сказать. Мой любимый Леня, привез нам
