МАТУКОВА. Варя говорит, что хочет его назначить директором «Робинзона».
ВОРОНЦОВ. В смысле она еще сомневается в твоем благоверном?
МАТУКОВА. Нет, просто беспокоится за мою семейную жизнь: он на Симеоне, а я здесь. Много не наездишься. Было раз в две недели, теперь будет раз в месяц.
ВОРОНЦОВ. Укроти свои постельные фантазии.
МАТУКОВА. Прямо так и дам по голове… Кстати, ты не помнишь, был у нас такой Барсуков?
ВОРОНЦОВ. Что-то припоминаю. Шевальерец, ушел на вольные хлеба.
МАТУКОВА. Хочет очень денежно вложиться в наше Сафари.
ВОРОНЦОВ. Да кто ему запретит.
МАТУКОВА. Не знаешь разве: у кого есть партнер – у того есть хозяин.
ВОРОНЦОВ. Да ерунда. Отец на раз справлялся с братками из крайцентра и районными чинами. Что нам какой-то там партнер.
МАТУКОВА. Ну, не знаю, предчувствия у меня самые нехорошие.
Сцена 6
Кабинет. АРТЕМ устанавливает камеру для съемок.
ВАРЯ наводит последний макияж.
ВАРЯ. Я совершенно не готова. Ну что я им скажу, что бабища на полтора центнера раздавила нашего Ваську?
АРТЕМ. Так и скажи. Что Митрофанов лажанулся, не стал бабищу на весы ставить, она влезла и раздавила.
ВАРЯ. А ты представляешь, что будет, если Васька не оклемается. Помнишь, как год назад на тетю Катю из-за норок наезжали? Теперь за душегубство страусов отвечать.
АРТЕМ. Скажи, что Васька какой-то вирус подцепил, теперь его только на мясо.
ВАРЯ. Ну да, мясо с вирусом. Голову включить не хочешь?
АРТЕМ. Момент. (Нажимает на смартфоне кнопки.) Митрофанов, ну что?.. (Выключает смартфон.) Больной лопает крапиву за милую душу.
ВАРЯ. Мне так и сказать? Посмотри, у меня с лицом все в порядке.
АРТЕМ. Если я больше одной секунды на тебя посмотрю, то точно не устою. Мы дверь закрыли?
ВАРЯ. Ну, Артем. Не сбивай меня с панталыку, я и так уже сбитая.
АРТЕМ. Все, камера включена. Три, четыре. (Включает.)
ВАРЯ. Сегодняшний комментарий к текущим событиям я хочу посвятить двум новостям. Сначала о состоянии нашего всеми любимого Васьки. По некоторым научным данным взрослый африканский страус на короткой дистанции вполне способен выдерживать груз до ста пятидесяти килограмм. Мы поставили потолок в девяносто килограмм, даже показательно весы рядом поставили. Но ни каждый рискнет полную женщину заставить стать на эти весы. Ну и случилось то, что случилось. Впредь Митрофанов поклялся ни с кем больше не деликатничать: доктор сказал в морг – значит в морг. Предлагаю Совету выпускников, конкретно высказаться по этому поводу: или страусы у нас лишь для красоты, мяса и яичницы, или для катания тоже, разумеется, с дополнительной страховкой. И второе. В Сафари появился бедовый мальчик Сева, который всем любит делать гадости. Из сафарийской школы он уже исключен, а в школе симеонской от него все шарахаются, но терпят. По старой сафарийской традиции за недостойное поведение одного из домочадцев вся семья подлежит годовой или двухлетней высылке из Сафари. То есть должна переехать в резервную квартиру в Лазурном. Папа или мама могут приезжать на Симеон на работу, но и только. Однако в этой ситуации есть один существенный нюанс. В силу своего возраста мне не очень сподручно удалять из нашего Фермерского Братства взрослых семейных людей. Сегодня вечером я пошлю запрос об этом Совету отставников, а также прошу высказаться онлайн об этом всех сафарийцев, кандидатов в сафарийцы, а также Совет выпускников. Спасибо, благодарю за внимание.
АРТЕМ выключает камеру.
АРТЕМ. Ну вот, отлично выступила, только чайником умеешь прикидываться.
ВАРЯ. Не знаю, стоило ли говорить про Фермерское Братство, мы уже сто лет не употребляем это название.
АРТЕМ. Если бы ты назвала Сафари Дачным Товариществом тогда бы точно было смешно и нелепо.
ВАРЯ. Скажи: я хорошая командорша?
АРТЕМ. Откуда ж я знаю. По сравнению с госпожой Матуковой баллов на семь, не больше.
ВАРЯ. Ну, а вообще. Ты ведь не жалеешь, что ввязался во все это. Еще и я со своей женитьбой навязалась.
АРТЕМ. Хочешь ярких отрицательных эмоций? Так у меня запросто. Сейчас сбегаю в Лазурный за билетом до Москвы и бай-бай навек, моя любимая.
ВАРЯ. Ну я серьезно. Можешь, хоть раз по-серьезному сказать.
АРТЕМ. Разве недостаточно, что ты кумир всей симеонской молодежи.
ВАРЯ. А ты сам как? Тебя все во мне устраивает?
АРТЕМ. Ну вот зачем ты своими глупыми бабскими мозгами это спросила? Теперь тупо буду думать, что именно меня в тебе не устраивает.
ВАРЯ. Все, все, открути назад, я ничего не спрашивала.
АРТЕМ. То-то же.
ВАРЯ. Посмотрим, как отставники отреагируют. Для них наши страусы это такая дыра в бюджете.
АРТЕМ (поправляет ей прическу). Наверняка отметят, что этот локон страсти придал тебе особенно лихой вид.
ВАРЯ. Быстро обнял меня.
АРТЕМ (обнимает). О, свет моих очей!
ВАРЯ. Просто обнял, без домогательств.
АРТЕМ. А если моя пылкость не знает границ. (Крепко целует ее.)
ВАРЯ. Ну, все, все.
АРТЕМ. Дверь же закрыта.
ВАРЯ. Ну все, надо идти Ваську проведать.
АРТЕМ. Безмозглая птица дороже ей спонтанного любовного подвига? Все женщины негодуют на твою сексуальную бездушность.
ВАРЯ. Продолжение банкета вечером. Зуб даю и мамой клянусь. (Уходит.)
Сцена 7
Скамейка в парке. Входят БАРСУКОВ и МАТУКОВА.
БАРСУКОВ. В ногах правды нет, давай присядем. (Садятся.)
МАТУКОВА. Барсуков, сразу говорю тебе: нет.
БАРСУКОВ. Ты же не уехала в Москву, значит держишь руку на пульсе. Ну не могу я об этом с девчонкой в двадцать лет говорить, хоть какая она способная и продвинутая. Говорю с тобой. Ну ничего фактически не изменится. Просто я часть своего бизнеса перенесу в Сафари и только.
МАТУКОВА. Не возражаешь, если я диктофон включу?
БАРСУКОВ. Зачем?
МАТУКОВА. Страна должна знать своих героев. Или забоялся.
БАРСУКОВ. Да включай. Понимаю. Для отчета перед отставниками.
МАТУКОВА. Повтори последнее.
БАРСУКОВ. Просто я часть своего бизнеса перенесу в Сафари и только.
МАТУКОВА. Ну да, конфетную фабрику.
БАРСУКОВ. Да какая там фабрика. Штат максимум тридцать человек.
МАТУКОВА. Зачем тебе Сафари? Есть хорошо обустроенный поселок Симеон, бери его, Лазурный, в конце концов. Будешь каждое утро на нашу симеонскую Фудзияму смотреть.
БАРСУКОВ. Плавали – знаем. Мне местные хитрованы на фиг не нужны. Зомбированные сафарийцы другое дело. Эти и работу делают и косо не смотрят.
МАТУКОВА. Почему ты заранее думаешь, что Варя тебе откажет?
БАРСУКОВ. Ну так подсказчики кругом найдутся, что я этот народ не знаю. Пойдут разговоры, что я как пан Старцев хочу Симеон на 99 лет в аренду взять.
МАТУКОВА. А ты этого не хочешь?
БАРСУКОВ. Как раз очень хочу. Съест-то он съест, да кто же ему даст.
МАТУКОВА. То тогда о чем?..
БАРСУКОВ. Я хочу статус официального спонсора Сафари.
МАТУКОВА. Ты уже говорил. Зачем тебе это? Какая-то детская травма.
БАРСУКОВ. Именно. Я когда в двухтысячном в Сафари попал, так сразу и офигел. Господи, почему не я это Сафари придумал. В полном расцвете Воронцова-старшего уже не застал, но мне хватило, как пять командоров, все по его лекалам делали.
МАТУКОВА. На наши трудочасы и табель о рангах подсел?
БАРСУКОВ. На это меньше всего. В принципе это даже совсем лишнее, пускает людей по ложному следу. Недавно одну статью читал, чем российское школьное образование отличается от западного. Западное изначально предлагает специализацию будущей жизни: что-то ты учишь, что-то совсем не учишь. Российское вдалбливает в тебя все: и что надо и что тебе никогда не потребуется. Зато ты окружающий мир видишь целиком и какие-то фишки запоминаешь обо всем. Так и Сафари дает возможность не только вкалывать и под пиво смотреть футбол, но и попробовать себя в самом разном, узнать самое разное и видеть впереди высокую цель. А тотальный запрет на злой язык и злые поступки всех вас превращает в тепличные растения, по крайней мере по отношению друг к другу.
МАТУКОВА. И какую именно мы видим впереди у себя высокую цель?
БАРСУКОВ. Откуда я знаю, вам, командорам, лучше знать.
МАТУКОВА. Что значит официальный спонсор Сафари?
БАРСУКОВ. Скорее не спонсор, а продюсер, менеджер. У вас в Сафари все хорошо: и смена работ, и атмосфера, и человеческие отношения, и развлечения. Одно плохо: зарплаты маленькие. Даже симеонские бюджетники вас в этом перегнали. Одних ваших дотаций отпускникам на дальние отпуска и московское образование мало. Надо существенно увеличить ваши зряплаты.
МАТУКОВА. Ты готов это сделать?
БАРСУКОВ. Я сказал, что не совсем спонсор, а больше менеджер. Надо просто оптимизировать все ваши выплаты. Я ведь помню, как бездельники нарочно выбирали себе все непыльное, ведь выплата по трудочасам. Уверен, что часть пустых должностей можно без ущерба изъять, а часть вернуть.
МАТУКОВА. Вернуть?
БАРСУКОВ. Ну да, норковое хозяйство, например. Плюс мой конфетный цех. Когда-то в Сафари классные сыры и колбасы делали, можно и их восстановить. Народ уже на качество продуктов больше смотрит, чем на их цену. А еще с вашим островным туризмом надо что-то делать.
МАТУКОВА. А что с ним не так?
БАРСУКОВ. Слишком все упрощенно, по совдеповски. Народ уже по закордонным курортам наездился насмотрелся там на уровень. А у вас что? Скромная комнатка с санузлом и все.
МАТУКОВА. А ты не думал, почему так?
БАРСУКОВ. Ну почему?
МАТУКОВА. Чрезмерный комфорт токсичен.
БАРСУКОВ. Вот сказанула! Чем же?
[justify]МАТУКОВА. Искажает реалии жизни. Если ты меняешь постельное белье раз в неделю,
