Ведоцен и Вонни-Бух

зима прибрала столько разных животных, что все выжившие были сытыми до отвала.

Плоды круглогодично закрывавших Солнце от полога леса деревьев, бывших когда-то кустов ежевики и терновника, уже созрели и были готовы к попаданию в желудок бесчисленных переносчика их семян. И они не заставили себя ждать. Покрытый белесым мхом корень старого дерева Иусат, бывшего терновника, вдруг зашевелился. Восемь шипастых по внешнему краю ног с острыми булавами на концах перенесли покрытого шипастым же панцирем владельца к ближайшему красному плоду размером с голову человека.

Свет, с равномерной алой пульсацией исходящий от огромной ягоды, наравне с формой делал плод подобием светящегося сердца и осветил фигуру похожего на робота сухопутного крабоида, размером с давно вымершего белого лебедя. Его мощные и очень острые клешни с общей формой формой толстенных ложек, на манер ног покрытых снаружи острыми шипами, оторвали от плода большой кусок, и кожура больше не скрывала от окружающего мира разделённое на одинаковые дольки содержимое.

Но едоку надо было торопиться: свет сразу заметят другие, и тогда придётся побороться за завтрак. Через пять минут от плода не осталось и кусочка, даже кожура оказалась во рту шипастого торопыги. Лишь белый крабоид (Oniscideus albus) мог вскрывать толстенную колючую кожуру этих плодов, всем остальным беспозвоночным и большинству позвоночных это было не по силам.

Будучи потомком мелкой мокрицы, белый крабоид не утратил «лишние» ноги, они переместились на головогрудь ближе ко рту и обзавелись острыми толстыми лезвиями, заменяя необходимый для столь специфического рациона консервный нож. Клешни лишь крепко держали плод, тогда как четыре «консервные лапки» делали основную работу.

Этого завтрака лесному резвому любителю ягод хватит дня на два, поэтому он мирно пошёл к своему корню, где привычно замер.

Вдруг мимо корня прошёл ужас всего леса Ведоцена. Зелёная, с ярко-красными, неравномерно расположенными пятнами, плотная шерсть-щетина и широкие когтистые лапы с цепкими когтями создавали иллюзию, что дерево Исуат (Prunus Isuatus sp.), до двух полных лет сохранявшее основные черты предка-кустарника, вдруг взяло и сдвинулось с места. Но это было опасной иллюзией: массивная голова со страшными челюстями поворачивалась вправо-влево, высматривая добычу. Мощное тёмное рыло задвигалось, а зубы, похожие на расширенные зубы гигантской крысы, засверкали алым в свете плодов.

Изо лба у свирепого зверя рос, на первый взгляд, покрытый зелёной же шерстью рог, но нет. При ближайшем рассмотрении было видно, что он напоминает утолщённый ствол двухствольного ружья и растёт под углом 45 градусов по отношению к остальной морде. Дополнительный орган чувств и средство демонстрации здоровья с силой. Статолиты в очень плотной желеобразной субстанции внутри костяных полостей-сегментов определяли изменение гравитации, а полости между сегментами с «желе» - атмосферное давление. Сейчас он с точностью до получаса показывал матёрому Пятачку (Sus meteosensoitivus), что скоро будет солнечный прилив, и надо идти к реке, лакомиться сытными обитателями каменистого речного дна.

Да, в будущем Земли, а именно периоде Ведоцен 70 миллионов лет спустя после написания этого текста, Луна покинула орбиту Земли и стала вращаться вокруг Солнца между матушкой-Землёй и Марсом. Это устранило лунные приливы и дополнительное освещение в ночном небе как астрономическое  явление, но солнечные приливы были каждый полдень и отливы в полночь. Они много миллионов лет стабильно кормили всех, живших по берегам любых больших водоёмов.

Пройдя мимо затаившегося белого крабоида, Пятачок вдруг резко кинулся в его сторону, и вскоре с оглушительным хрустом остатки белого панциря полетели во все стороны. Повторив это трижды, Пятачок пошёл дальше, довольно скрипя. И причина хорошего настроения у сытно покушавшего потомка полевой мыши была весомой. Кажется, дождь собирается, думал зелёный зверь, а это означает, что на поверхность речки выплывет еда. Дышащие воздухом рыбы, потомки гольянов бубуны (Phoxinus oratorius) размером с хорошего толстолобика обожали размножаться именно в проливной дождь, когда инфразвук от падающей дождевой воды глушил остальных водных жителей, немало мешал охотиться сухопутным любителям рыбки и их тёмной, крупной икры. 

Но именно дождь стал любимой порой охоты для Пятачка: инфразвук мешает услышать его самого, а саму рыбу видно на поверхности достаточно хорошо. После единственного броска массивного зелёного «снаряда» одна рыбина уже трепыхалась с прокушенной головой в пасти триумфатора. На берегу под дождём есть было неудобно, и под сенью леса бубун был с шумом съеден. Лишь кости да шкура с ломтями жира остались лежать на корне старого Иггдласиля, бывшей ежевике.

Правда, и у такой пищи был едок: оставшиеся в живых крабоиды, увидевшие, что для них опасность миновала, кинулись на останки, съев их целиком. Кому беда, а кому обед, мать его в кедах!

Но к месту событий шёл, привлечённый запахом, другой обитатель леса. Бежевый и в тёмных разводах, он яростно зарычал, видя, что унюханной им рыбки давно нет на месте. Острые подвижные уши охотника и скребущие корень дерева втяжные когти с блестящими в темноте тёмными глазами говорили сами за себя. Голод был сильным, и острые зубы хищника могли раскусить всё, что угодно. Пометив невыносимым для остальных запахом это место, охотник ждал случая напасть на кого-либо. Случай представился скоро: на дереве в ветвях на короткий миг зверь услышал движение. В три резких прыжка он оказался в кроне дерева, и отчаянный визг с довольным рычанием завершили охоту.

Но землю внезапно упало окровавленное существо, отдалённо напоминавшее салатную в тёмных разводах бесхвостую обезьяну размером и весом с мелкую овчарку, то есть, почти вдвое меньше самого убийцы. Бесшумным прыжком зверь оказался рядом и с аппетитом съел добычу.

Единственное, что отличало её от бесхвостой обезьяны, было наличие длинных когтей на толстых пальцах и зубы грызуна, подвижные уши, а также узкие для примата плечи. Это был взрослый лесной тролль (Bobak epiphitophagus), бывший грызун. Он живёт на любых деревьях постоянно, плетёт гнёзда для потомства и объедает растения-паразиты, помогая плодоносящим деревьям нормально расти, и все плоды. Он полагается на камуфляж и бесшумность, что теперь  фатально обмануло обедавшего лесного тролля: он не заметил сидевшего у дерева охотника цвета земли в тёмном лесу.

На земле события разворачивались стремительно, тем временем. Вонни-Бух (Felibearus aromatus), главный хищник Ведоцена на суше, не смог съесть в один приём свою добычу: рядом показался Пятачок. Не тот, что охотился на рыбу, другой. Поменьше. Он шёл без страха, ведь «ружьё» на самом конце имело особую двойную железу, которая делала Вонни Буха тихим и смирным. Более того, он по-особому поднял уши, опустил голову и принял позу, похожую на готовность к прыжку. И положил лапу на голову Пятачка, начал ворчать со смыслом «Здорово, есть доза, Пятачок, есть доза? Уми-умираю, дозу хочу, это, упороться!»

Тот направил ему в рот свой рог, который стал сочиться на конце чем-то жёлтым, маслянистым и сладким на запах. Облизав рог Пятачка, Вонни Бух впал в блаженство, прикрыв мигом помутневшие глаза.

Так часто Пятачок охотится и использует телохранителями самых опасных животных суши своего времени: так же точно ныне делает ломехуза с муравьём. Вонни мёд, как называется дурман, сделал Вонни Буха катающимся в экстазе котёнком, ведь произошёл он именно от мелких пустынных кошек типа барханной. Немногие хищные, уцелевшие во время Смертельного Фейерверка. Страшного события, когда Солнечная Система попала в кометный рой Леонидов, и ровно миллион лет с точностью до секунды метеориты с кометами без перерыва на сон и отдых падали на ту или иную часть Земли.

Погибло всё меньше килограмма весом, включая даже человека, и лишь мелкие кустарники с травами из флоры уцелели. Именно они заняли место павших жертвой огненной катастрофы деревьев. Травы заняли все аридные части суши, и больше ничего там не растёт. Грызуны как самые мелкие и быстро размножающиеся съели почти всех насекомых на Земле и заняли в степях их место, а в тёмных лесах и неглубоких морях их место заняли воспрявшие мокрицы, превратившись в крабоидов всех форм, размеров и образов жизни.

Вот стая из ста особей без утайки шла к реке под сенью деревьев, но от более пугливых белых сородичей, замаскировавшихся под комки белого мха, они отличались разительно. Синее шипастое тело, размером с настольный монитор для компьютера настольного, блестело всеми оттенками выше упомянутого цвета. Ноги у них по «моде века» были шипастыми, имелись по две громадных кроваво-красные клешни с пустотелыми утолщениями размером с остальную шипастую клешню каждое. Стоило крабоиду много раз в секунду щёлкнуть клешнёй, так пустотелые утолщения, они же резонаторы, разносили резкое щёлканье на сотни метров лесной чащи. Крабоиды вместе останавливались, громко выщёлкивали сложную мелодию с общеизвестным для Ведоцена значением, шли дальше и через сто метров повторяли это же ритуал.

Вот они так наткнулись на блаженствующего Вонни Буха и съевшего остатки его добычи Пятачка. Последний недоумённо посмотрел на наглых гостей. Их было слишком много, чтобы драться с ними, поняли оба зверя. И бочком ушли. Крабоиды после этого им долго щёлкали вслед фразы со смыслом, что они главные. «Однозначно! Однозначно! Однозначно!» - кричали они таким образом.

В отличие от муравьёв-кочевников, чей образ жизни они конвергентно переняли, они опасны даже для крупных животных в большом количестве. Когда Вонни и Пятачок решили убраться с их пути, они вдруг поменяли свои планы и последовали за ними. Причина изменения поведения была очевидной: в такие стаи они собирались при дальней миграции, а голод - не тётка. Однозначно!

Стая крабов Жириновского (Oniscideus djirinus) преследовала двоих любителей мяса долго, при медленной ходьбе не уставая, в отличие от млекопитающих. Серьёзно бы несдобровать бы Вонни, который даже в дурмане понял ситуацию и дал стрекача наравне с Пятачком, но помощь им пришла сверху. Очень необычная помощь, и Пятачок знал, что произойдёт дальше. Как и многие жители леса.

Когда «жирики» подошли к запыхавшимся зверям, на них всех сверху стали падать камни, почти всегда пробивая их панцири посередине. Перебивая главный нервный узел и парализуя их страшные клешни, брошенный лесным троллем камень - опасное оружие. Толпа таких существ разорвала бы самого хищника за пару минут, себе на обед! К счастью для Пятачка и Вонни Буха, они собираются в такие стаи редко.

Выжившие крабы Жириновского не спешили отступать: не видя врага и не желая уходить дальше ни с чем, они просто кинулись на своих убитых и ещё живых раненых, и до отвала ими наелись. Они щёлкали клешнями повторяющиеся фразы «Все подонки, сука, однозначно! Жги! Жечь напалмом!» и в адрес троллей «Минетчики чёртовы, онанисты, пидарасы!». Но это их не спасло, и погибли все из этой огромной стаи.           

Вонни Бух и Пятачок со спустившимися лесными