потом отказаться… Отказаться она всегда успеет.
- Тише, тише - Анна покачала колыбельку. – Тише, мой милый. Я подумаю над вашими словами, герцог!
- Думайте, принцесса! Но я не люблю, когда женщины думают долго, – развязно ответил Бирон. – За это время им всегда можно найти не столь задумчивую замену.
Он вышел, нарочито громко хлопнув дверью. Анна бросилась укачивать заплакавшего Иванушку. Послышались шаги Юлианы. Она подошла сзади, обняла Анну за талию:
- Все будет хорошо, дружок мой, не бойся! Моя сестра Доротея замужем за сыном фельдмаршала Миниха, ты знаешь…
- Ну и что? Какая мне польза от этого?
- Фельдмаршал несправедливо обойден Бироном. Миних единственный может восстановить справедливость.
- Но каким образом?
- Он свергнет регента, - зашептала Юлия на ухо Анне. – Офицеры и солдаты пойдут за ним… Подожди немного, дружочек мой, и мы все устроим…
- Нет, Юленька, нет! Об этом же мне только что твердил этот… мой супруг. Но это так опасно! Это может закончиться ссылкой… Заточением… Что будет тогда с ним, с моим маленьким?!
- Это закончится нашей победой, ангел мой! Ты станешь правительницей при сыне. А, может быть, и… императрицей!
- Но мой сын – император! Корона по праву принадлежит ему! И только ему!
- Он слишком мал, ему не удержать короны на своей головке. Нам надобно короновать тебя!
- Отнять корону у сына?
- Если ты не сделаешь этого, к власти придет Елизавета. Или ты – императрица Анна Вторая, или она – Елизавета Первая. Третьего не дано.
- Тогда… Тогда – пусть свершится воля судьбы! Поговори с фельдмаршалом, Юлиана…
- Ты сама должна поговорить с ним, дружочек мой…
- Сама? Ах, это опасно! Впрочем, я должна… Пусть он придет ко мне. В тайне. Поздно вечером. Ты проведешь его.
- Хорошо, мой ангел! Я все для тебя сделаю.
Глава 4. Любимец Беллоны и любимец Фортуны.
Генерал-фельдмаршалу Бурхарду Кристофу Миниху очень мешал Бирон, как до этого мешали многие. Но остальных конкурентов в борьбе за армию и власть он довольно легко устранял, убирал с шахматной доски, словно сбрасывал ребром ладони.
На адмирала Петра Сиверса, которого высоко ценил Петр Великий, Миних написал донос и вовремя подсунул это письмецо только что взошедшей на престол Анне Иоанновне. Судьба Сиверса была печальна, хотя по сравнению с последующими событиями могла показаться почти везением. Адмирала, неосторожно говорившего при свидетелях о правах Елизаветы Петровны на престол, Анна Иоанновна велела лишить чинов и званий и отправила в ссылку. Правда, не в Сибирь, а в собственное имение в Кексгольмском уезде. Кексгольм – не сибирский острог, а язык, ноздри и самое голова остались при Сиверсе.
Потом Миних успешно устранил и иных соперников: генерал-фельдмаршала Василия Владимировича Долгорукого и президента Военной коллегии Михайлу Михайловича Голицына… Благо, Анна Иоанновна терпеть не могла Долгоруких, да и Василий Владимирович был слишком резок на язык и не раз прошелся при свидетелях по адресу Анны и Бирона. Михайлу Михайловича Голицына в армии любили – этот петровский военачальник не проиграл ни одного сражения, и в битву шел, как на ассамблею, с трубкой в зубах. Но, во-первых, он был Голицын, стало быть, принадлежал к ненавидимой Анной фамилии, а, во-вторых, тоже не умел держать язык за зубами. Поэтому не стоило особенно трудиться, чтобы указать Анне на излишнюю говорливость и резкость старой русской аристократии.
Долгорукий был приговорен к смерти, в последнюю минуту замененной заключением в крепости; Голицын якобы умер случайной смертью, сверзвшись с каретой в глубокий овраг. Но совесть не мучила Миниха: такова, видно, была судьба этих несчастных. К тому же Анна и без Миниха обратила бы на них свой пристальный и грозный взгляд. Сам же Миних был отменным офицером и отличным военным инженером. Он строил крепкие фортеции и воинские коммуникации, задумал разумную и своевременную реформу армии, завоевал для царицы Анны город Данциг у польского короля Станислава Лещинского и союзных с ним французов, взял у турок Очаков… Пусть воевал Миних не всегда удачно, но, по крайности, на одно не безоговорочное поражение всегда мог записать одну безупречную победу! Да и кто помнил спустя много лет про Сиверса с Голицыными и Долгорукими?! Канули в Лету, и все тут… А если иногда поверженные соперники являлись Миниху в тягостных снах, то наутро он все равно был бодр и полон сил, как и подобает «столпу империи»!
Но вот Эрнст Иоганн Бирон никак не давался Миниху в руки! Герцогу было хорошо и вольготно за Анниной широкой спиной, и выманить его оттуда не представлялось возможности. Наконец Анна Иоанновна умерла. На прощанье она сказала своему любимому Эрнсту Иоганну: «Не бойсь!». И акт о регентстве подписала - на сердечного дружка, разумеется!
«Не бойсь». Хорошо сказано! А, между тем, бояться новоиспеченному регенту Российской империи следовало многих – и, прежде всего, Миниха. Ибо фельдмаршалу надоело быть не перовой и даже не второй скрипкой в оркестре, именуемом Российской империей. Пришло время играть решительное соло при явном и тайном попустительстве персоны коронованной и слабой. Таковую персону Миних разглядел в принцессе Анне Леопольдовне, которая ненавидела и боялась Бирона.
Миних знал – все удачные дворцовые перевороты происходят ночью. Под ее покровом достаточно малого деташмента верных солдат во главе с решительными и исполнительными офицерами, чтобы провернуть все дело. Всего-то и нужно для успеха - сформировать особый отряд из надежных и неболтливых людей, обманом проникнуть во дворец, а дальше – найти нужную спальню. Особенно важно точно знать, где спит жертва, и явиться там внезапно, словно длань Фортуны. Если заговорщики начнут ходить по дворцовым коридорам, стуча сапогами и бряцая оружием, то все наверняка сорвется. Любой ненужный шум погубит все дело. Быстрота, тайность и внезапность – вот главное!
План Миниха был прост: вечером, как ни бывало, отужинать с супругой у Бирона и заодно изучить расположение комнат в резиденции регента. Такая маленькая и совершенно безопасная рекогносцировка. Бирон нынче упоен властью, с такой легкостью свалившейся ему в руки, он ни о чем не подозревает!
Итак, надобно отужинать у регента, а потом, ночью, заглянуть к Анне Леопольдовне. Разбудить ее, Юлиана Менгден это исполнит, напугать и заставить принять его план. Анна быстро сдастся и благословит Миниха на подвиг во имя Отечества! А там – без барабана, в молчании, не бряцая оружьем, маршем по большой Милионной улице, к Летнему саду и дворцу регента.
Впрочем, с Анной Леопольдовной лучше поговорить заранее – хотя бы утром назначенного для переворота дня. А то вдруг девчонка заупрямится и все провалит?! Принцесса, как известно, капризна и упряма, а Миних хотел застраховать себя от ее непредвиденных прихотей.
Утром 8 ноября 1740 года генерал-фельдмаршал явился к Анне – при полном параде, во всем блеске регалий и сиянии воинской славы, которое, как казалось Миниху, исходит от него и видимо невооруженным глазом. Миних был как никогда доволен и горд собой.
Разговор вышел коротким и сентиментальным. Собственно говоря, Миних был уже предупрежден обо всем вездесущей Юлианой Менгден и собственным сыном, женатым на сестре сей любимой подруги принцессы. Знал заранее, что Анна примет его услуги и согласится на заговор против Бирона. Нужно лишь слегка подтолкнуть ее к этому и заверить, что всю опасность он, как верный рыцарь, примет на себя.
В покоях у принцессы, обитых нежно-золотистой тканью, среди трескотни и пения пестрых птиц в золоченых клетках, все пошло как по маслу. Анна Леопольдовна ожидаемо лила слезы и горестно жаловалась на регента:
- Поверите ли, господин фельдмаршал, сей Бирон хочет выслать нас с мужем из России, а нашего сына оставить в Петербурге как залог своей безопасности… И, может быть, даже… - тут в голосе Анны Леопольдовны зазвучал неподдельный страх. – Он хочет убить ребенка, господин Миних!!
- Убить маленького императора? – ужаснулся Миних. – Едва ли это нужно регенту…
- Он сам грозился, что женит сына на цесаревне Елисавет, а дочь выдаст за Голштинского принца, сына второй дочери Петра Великого, и зачем ему тогда мой Иванушка? – сквозь слезы проговорила Анна.
- Цесаревна Елизавета никому не позволит делать из себя куклу. Если она когда-нибудь станет править, то не из-за спины регента, а самолично! Что до сына несчастной Анны Петровны, то Голштиния – не Россия, и едва ли мальчик окажется здесь слишком скоро, чтобы предстать перед алтарем, - резонно заметил генерал-фельдмаршал. – Вам, ваше высочество следует опасаться не этого, а первого варианта…
- Какого же, господин фельдмаршал?
- Того, о котором вы сами только что изволили говорить, - терпеливо пояснил Миних. - Бирон вышлет вас с мужем за границу, а маленького императора оставит при себе как заложника. Ребенок благополучно достигнет совершеннолетия, но без вас… А вы будете влачить тусклое существование в Брауншвейге, лишенная того, что принадлежит вам по праву!
- Как же быть?
- Есть только одно средство – избавиться от Бирона!
- Да, но как?
- Ночью… Маленькая шахматная партия по замене высоко забравшейся курляндской пешки подлинной королевой. Достаточно будет роты солдат, чтобы вышибить Бирона из дворца! Караульные нас пропустят, это уже моя забота… Мы ворвемся в спальню регента и арестуем его. А потом займемся его клевретами!
- Ночью? В спальню? Но это же… Подло! Как удар в спину!
Миних удивленно взглянул на Анну. Эта девчонка не понимала очевидных вещей! Или делала вид, что не понимает.
- А как же иначе, ваше высочество? Вы предлагаете мне вызвать регента на дуэль среди бела дня? Сие хорошо для романов, а в жизни… В жизни вам следует защищать себя и сына. Я предлагаю вам свою шпагу!
- Не шпагу… А скорее – кинжал, нацеленный в спину врага!
- Если и так? Что же? На войне все средства хороши!
Анна заговорила сбивчиво и волнуясь, а, главное, она как будто разговаривала сама с собой, а не с Минихом:
- Но я… Я хотела совсем иначе! Не как при тетке! Без ненависти, без предательства и крови! Видит Бог, я желала быть милосердной! И если за регентом придут ночью по моему приказу, то однажды так придут и за мной, я знаю… Измена порождает измену! Но я должна защитить сына! Боже мой, Господи, Царица Небесная, как же быть?
- Положитесь на меня, Ваше Высочество! Я все устрою… - прервал ее монолог Миних. – Но вы должны пообещать мне…
- Что? Все, что в моих силах…
- Если вы станете правительницей России, то я – вашим первым советником! И армия будет исключительно в моих руках.
- Да, - подтвердила Анна, тщетно пытаясь заставить замолчать собственную совесть. – Я обещаю… В самом деле, кто мне регент? Герцог Бирон всегда был моим врагом. Он вредил мне во мнении тетки. Может быть, он и отравил государыню! Ей было всего сорок семь лет! Кто знает, какую участь он готовит мне и сыну?
- Наконец-то я слышу слова подлинной властительницы, ваше высочество! – с преувеличенной пылкостью воскликнул Миних и опустился перед Анной на одно колено, как средневековый рыцарь. – Итак, вы благословляете меня и моих людей на перемену власти?
- Благословляю… - неуверенно сказала Анна и дрожащей рукой перекрестила
