на широкий деревянный стол, обставленный простыми лавками. — Ужинать пора.
На столе уже стояли чугунные горшки, от которых шёл пар, и большая деревянная миска с нарезанным чёрным хлебом. Алена ловко разложила деревянные ложки, налила в глиняные кружки квас.
— Щи, картошка с грибами, да квас из погреба. Угощайтесь!
Для Марка, Алисы и Ани, привыкших к синтезированной пище и индивидуально подобранным рационам, этот ужин был откровением. Вкус был настолько сильным, насыщенным, настоящим , что казался почти агрессивным. Каждое блюдо имело свой уникальный, глубокий аромат. Они ели медленно, жадно, пытаясь осознать эту новую палитру ощущений. Алена с улыбкой наблюдала за ними, иногда подкладывая им ещё щей или картошки.
После ужина дядя Егор зажег старинную керосиновую лампу. Её свет, мягкий и мерцающий, создавал на стенах причудливые тени, добавляя атмосфере сказочности. Алена тем временем убрала со стола, ловко споласкивая посуду в деревянном тазу.
— Ну, а теперь давайте разбираться с вашими чудесами, — сказал дядя Егор, с интересом разглядывая «Нокиа» в руке Марка. — Покажете, как оно работает?
Марк, уже без прежнего раздражения, а с почти академическим интересом, начал показывать. Он медленно нажимал кнопки, демонстрируя многократный ввод, пытаясь объяснить концепцию Т9. Дядя Егор слушал внимательно, изредка покачивая головой.
— Ну и наворотили, — протянул он. — А чего просто буквами не написать?
— Это… для скорости, — ответил Марк.
— Какой уж тут скорости, ежели ты «Ч» полчаса ищешь, — добродушно рассмеялся Егор. — Ладно. Давай так. Вот тебе бумага, вот карандаш. Запиши, где какая буква. А потом тренируйся. Как на баяне. Пальцы привыкнут.
Он принёс тетрадный лист, в клеточку и обгрызенный карандаш. Марк, удивленный, но покорный, начал выписывать раскладку кнопок.
Алиса тем временем достала пыльный блок питания. Дядя Егор взял его в руки, повертел.
— Конденсатор, говоришь? Вздулся? Ну, ясно дело. Бывает. — Он поднялся и подошел к старой деревянной полке, забитой всякой всячиной: инструментами, проводами, радиодеталями, банками с гвоздями. — У меня тут, поди, что-то было. Из старого тарелочного радио. И еще чего-то…
Он начал копаться, ища нужную деталь. В его движениях была неторопливость, но и уверенность человека, знающего каждую вещь в своём хозяйстве.
Аня же, усевшись у керосиновой лампы, разложила перед собой бумажную инструкцию к фотоаппарату.
— Тут вот… про экспозицию… и ISO… — начала она, пытаясь осмыслить текст.
Дядя Егор, отыскавший, наконец нужный конденсатор, размером с напёрсток, посмотрел на неё.
— А ты не читай, — сказал он. — Ты попробуй. Выйди на улицу завтра, на свет. И понажимай. Разные настройки. Да посмотри, что выйдет. Глаз сам привыкнет. Как яблоню от груши отличить. Не по книжке, а по виду.
Алена, подсев к ним, внимательно слушала.
— А вы, девочки, завтра пойдёте со мной на огород, — предложила она Алисе и Ане. — Руки-то у вас, поди, не к земле привыкли. Но ничего, научим. А то, как же жить, ежели картошку сажать не умеешь? Пропалывать и окучивать будем.
Алиса и Аня переглянулись. Огород? Их, с их нейроинтерфейсами и навыками по управлению терраформированием планет, отправляют сажать картошку? В их глазах читалось легкое недоумение, но и что-то похожее на готовность к новому опыту.
— Ну… хорошо, — нерешительно произнесла Алиса.
Марк нажимая на ввод, пытаясь объяснить концепцию Т9. Дядя Егор слушал внимательно, изредка покачивая головой.
Аня же, усевшись у керосиновой лампы, разложила перед собой бумажную инструкцию к фотоаппарату.
— Тут вот… про экспозицию… и ISO… — начала она, пытаясь осмыслить текст.
В эту ночь, лёжа на тёплых полатях, укрытые тяжёлыми шерстяными одеялами, Марк, Алиса и Аня не могли заснуть. Их мир перевернулся. Всё, что они знали, стало бесполезным. Но вместо паники приходило другое чувство – ощущение глубокого, первозданного спокойствия. Здесь не было спешки, не было мгновенных требований, не было информационной перегрузки. Здесь были щи, баян, Пегашка и дядя Егор, который знал, как починить мир одной лишь отверткой и добрым словом. И Алена, готовая научить их жить с землёй, как это делали их предки.
Они не знали, смогут ли вернуться в своё время. Но впервые это перестало быть самым главным вопросом. Им предстояло заново учиться жить. И это оказалось, не так уж и страшно. Скорее… захватывающе.
