Называющий себя викингом тракторист ничего не понял из сказанного нами. Но мы-то друг друга с Мишей прекрасно поняли и рассмеялись. «Пешком, пойдём пешком, хоть на край света!» Тракторист возразил: «Далеко идти». Мы отвечаем в унисон: «А нам, что бешеным собакам, десять вёрст не крюк».
18. Стефания Марьяновна
Председатель правления Викентий Федорович встретил нас с Седуксеном и Полушкой на въезде в С-сково возле стелы с названием поселения и приветствием «Добро пожаловать!», выцветшим и требующим обновления.
Реакция у Фёдорыча оказалась неоднозначной: на меня он посмотрел, немного замешкавшись с приветствием, на Седуксена взглянул строго, как отец на нерадивого сына, которого попросил принести браги, а сын по дороге половину выпил, вторую половину расплескал. «Раньше встречаться не доводилось… – осторожно спросил Фёдорыч меня, – … пан Важывняк?» а – «Не думаю… – с такой же, только мнимой задержкой отвечаю, пожимая тому руку, – … пан председатель, – жду реакцию на слово «пан» и продолжаю: – Живу сравнительно и относительно далеко от сих благословенных, можно сказать райских мест». Фёдорыч руку не отпускает, реакции на обращение ноль: «И, всё же, очень знакомо ваше лицо… И в общем, такое ощущение, что недавно…» Аккуратно освобождаюсь от рукопожатия: «Полагаться полностью на ощущения неразумно в век технического прогресса. Мне ваше лицо напоминает (председатель напрягся) никого иного, как вас. К счастью мы познакомились. Чему очень рад. И добрались мы без приключений, отвечаю на незаданный вопрос. И, Фёдорыч, перемените отношение к Михаилу. Очень хороший человек, ответственный. А его все Седуксеном кличут, как какую-то мелкую тявкающую живность. Нехорошо, согласитесь». Председатель поспешно поддакнул: «Согласен! Исправимся!» Я продолжаю: «Все люди взрослые, а клички даёте – будто дети малые».
Не утверждаю, но Фёдорыч лицом будто переменился, подтянулся: «Обязательно… обязательно изменим и переменим отношение к Седук… к Михаилу… пан Важывняк, – он снова слегка запнулся перед обращением «пан», будто сомневаясь, нужно ли, нет так говорить. – Вот, честное слово!» Не поверите, я внезапно увидел мальцом председателя с пионерским галстуком. «Честное октябрятское или пионерское?» Фёдорыч на мгновение задумался над вопросом и бойко ответил: «И то, и другое, и вообще… По поводу проживания…» – «Путёвка на пять дней», – напоминаю. Председатель продолжает: «Гостиница у нас есть. Бывший дом колхозника… как бы на ремонте сейчас… Сами знаете, то одного нет, то другого… Вот процесс и стопорится… Но вы… Не беспокойтесь, наша жительница Стефания Марьяновна Хмура любезно согласилась взять вас на постой».
Стефания Марьяновна выглядела моложе своих лет. Типично славянское лицо, серые глаза. Тронутые сединой волосы удерживал костяной гребешок с блестящими камушками. Среднего роста. Строгое бежевое платье подчёркивало ускользающую красоту фигуры. Фёдорыч почему-то пел при ней воробьём и чуть ли не скакал на цыпочках. Лебезил, заглядывал в глаза. Представляя меня, нёс какую-то ахинею о изменчивости погоды и до ожидаемого урожая. «Фёдорыч, хочешь, чтобы помогла с погодой и уборкой урожая?» – усмехнувшись, спросила хозяйка дома. – «Нет, конечно, нет. Сами справимся. Надеюсь, Стефания Марьяновна, с постояльцем найдёте общий язык». – «По углам забьёмся и будем сидеть тихо». Председатель дробненько засмеялся: «Шутите всё». Стефания Марьяновна махнула рукой: «Да иди ты уже, Фёдорыч. Разберёмся».
Проводив председателя, мы остались наедине.
«Стефания Марьяновна, почему председатель и в городе тоже обращались ко мне «пан»? это же устаревшее и какой же я пан?» Хозяйка сдержанно улыбнулась, настроение у неё, как понял, изменилось. «Сохранились некоторые привычки со времён польского господства на нашей территории. Да и с другой стороны, жители сами друг к другу так обращаются. Заметите и привыкнете. Голодны?» Впервые с сегодняшнего утра почувствовал голод: «Не откажусь чем-нибудь заморить червячка». Хозяйка рассмеялась: «Ну, заморить червячка не чем-нибудь, а чем-то серьёзным найдётся».
Из уютной летней веранды прошли в не менее уютную, заставленную старинной мебелью зимнюю веранду. Круглый стол посередине. Льняная с узорами скатерть. Чайные пары, тарелки, столовые приборы, стаканы. Белые салфетки. Чем-то знакомым и родным пахнуло в лицо. Закрываю глаза и будто переношусь куда-то далеко-далеко, где всё это было привычно и обыденно.
«Станислав…» а – «Лучше – Стас». – «Вам нездоровится?» Меня ведёт, как выпитого натощак спирта. «Наоборот, мне кажется, я счастлив». – «Вот и прекрасно. С таким подходом к делу всё сложится отлично и исполнится задуманное». – «А не задуманное не исполнится?» Стефания Марьяновна заметно вздрогнула. – «Совсем как он, – сказала она вполголоса и громче добавила: – Любите, Стас, задавать каверзные вопросы», – и шутливо погрозила пальцем, на котором блеснул кроваво большой огранённый камень. Прикладываю руку к сердцу: «Грешен с малых лет. Бит бывал, но…» – «Привычкам не изменял».
Хозяйка тем делом поставила на стол запечённую утку. Графинчик с алой прозрачной жидкостью. Втянув носом воздух, почуял крепкий спиртовой аромат и чуть не захлебнулся слюной. Затем на столе появились тарелки с пирожками, разрезанный пирог с яблоками. Свежие овощи дышали утренней росой.
Хозяйка налила по небольшим стеклянным стаканам алую жидкость. «Малиновая настойка, крепкая. Смотрите, Стас, пейте осторожно». С мелодичным звоном соприкоснулись стаканы и на душе у меня всё возликовало. Настойка оказалась на спирту и развели её водой до сильной крепости. Обжегши внутренности, настойка подняла тонус. Язык мой слегка заплёлся, речь приобрела плавность, аппетит вырос. Я принялся за еду. Решил перепробовать всё. Так как выставленная на стол еда выглядела не только привлекательно. Оказалась весьма вкусна и аппетитна.
«Люблю мужчин с хорошим аппетитом, Стас». Быстро прожевав кусок утиной мякоти, отвечаю: «Люблю повеселиться, особенно поесть!» – «Сейчас потеряли вкус к хорошему застолью. Всё больше перекусы на ходу. Выпили, закусили, поболтали, разбежались», – в голосе хозяйки почувствовалась лёгкая тоска. Наливаю чаю, кладу сахар. – «Вы сладкоежка». – «Обожаю сладкое. Да со сладким чаем!.. Это нечто!.. Жена сладкое готовит редко. Утверждает, все жиры отражаются на фигуре». – «На её?» – намёк хозяйки понятен. Умолкаю, чтобы выпить пару глотков чаю. – «На моей. Она спортсменка в прошлом. Умеет себя держать в теле. А вот я не могу устоять перед искушением и не съесть лишний кусок-другой сдобного фруктового пирога». – «Совсем как он», – с той же непередаваемой тоской повторила Стефания Марьяновна. – «Вы о ком?»
19. Внучка
С улицы послышался стук калитки. Высокий детский девичий голос, сопровождаемый отчаянным кошачьим дискантом. Хлопнула следом входная дверь. Раздалось широкое и разочарованное: «О-о-о! бабуня, так не хорошо! Снова в кошки-мышки играешь?»
Тепло и нежно хозяйка дома произнесла: «Внучка».
Дверь на веранду открылась. В проёме выросла стройная девочка десяти-двенадцати лет в джинсовом платье, сандалиях на босу ногу, в распушенных волосах застряли листья и лепестки цветов. Взглянув на девочку сразу представил Стефанию Марьяновну в этом неповторимом нежном детском возрасте. Девочка держала за хвост рыжего кота с серо-белыми пятнами. Животное старалось избавиться от экзекуции, извивалось гибким телом и отчаянно визжало.
«Бабчя, Рыжик думал от меня спрятаться, но я… – девочка посмотрела на меня, праздная весёлость на детском лице пропала. – Бабуня, это…» – «Это гость, Стефа». – «Нет, – уверенно ответила Стефа, – это не гость. – Девочка указала на меня пальцем. – Ты мне всё время про него… врала!» Стефания Марьяновна встала со стула: «Стефа, не смей тыкать пальцем в незнакомых людей! И я не вру!» Стефа, не выпуская кота, развела руки: «Как же быть с ним? Гостем?»
Мне становится всё страньше и страньше, как говорила Алиса, и всё чудесатее и чудесатее.
[justify]Стефания Марьяновна ответила: «Совпадение!» – сказала, как отрубила. Покачивая
