руку толщиной. Пока крался, снова мимо пикетов и постов охраны этого города, в узком конце десятифутового стволика-рычага мечом вырубил что-то вроде ячейки: чтоб надёжно размещать горшки.
Примерно в пятидесяти шагах от изгороди он нашёл и намеченный ствол пальмы: с обломанной, вероятно, ураганом, верхушкой.
Осталось немного: привязать верёвками из той же кладовки-склада и сумы срубленный ствол к этому обрубку, частично вкопав рычаг, а частично – и укоротив тот, чтоб удобно было «заряжать».
Но вот всё и готово!
И никто его так и не заметил.
А наглая она, эта Дафанесс! Похоже, или не хочет показать ему, что реально – обеспокоена, или действительно так надеется на свою охрану. И частокол стен. И засады. Ну, вот сейчас Конан ей и покажет. Насколько ошибочна излишняя самонадеянность.
Ну, или как глупо планировать хоть что-то коварное и подлое, когда имеешь дело с лучшим вором и наёмником Ойкумены.
Костерок варвар запалил внаглую: знал, что он зажигает его ненадолго!
Впрочем, разместить тот за густой порослью кустарника он не забыл.
Но вот и проверен шест-метатель. Ствол держится крепко, и не сдвигается. И можно приступать. Но вначале…
«Пристрелка».
Первый горшок Конан заменил обычным камнем. Подобрав примерно такого же веса, как горшок «с начинкой». Запустил, оттянув верхушку ствола-рычага на три фута. Его снаряд легко преодолел стену, и…
И вопли и крики, раздавшиеся с той стороны стены ясно указали Конану, что всё «спокойствие», тишина, и невозмутимость ночного покоя этого города были напускными! Однако он не услышал главного: треска грохнувшегося о каменную стену булыжника. Значит, придётся оттягивать рычаг-металку сильнее…
Сработало!
Он явственно услышал, как его первый подожжённый перед выстрелом снаряд обо что-то звонко разбился! А вспыхнувший переменчивый свет сказал и о том, что масло, пусть и пальмовое, нанесённое на тряпки, и попавшее на дерево и солому, горит очень даже ярко и весело!
Остальные свои горшки Конан послал примерно в том же направлении, и с такой же, или даже чуть большей, силой: надеялся, что хоть какой-нибудь да попадёт на крышу!
И так и случилось.
Поднявшиеся вскоре над стеной языки пламени, и его треск и могучий рёв, заглушавшие теперь даже истошные крики, и злобные ругательства, показали, что расчёты киммерийца оказались правильны.
Ну вот: панику и суету в город он точно «внёс»!
И сейчас, если он что-то в стратегии и тактике понимает, наружу выбежит огромная толпа! И постарается, разумеется, отловить и пленить наглого варвара! Хе-хе. Поищите лучше ветра в поле!
Конан сделает то, чего от него точно никто не ждёт!
Часовую на угловой башне, свесившуюся вниз, и тщетно пытавшуюся разглядеть его в темноте деревьев, он безжалостно «снял» метко пущенной стрелой: та прошла сквозь рот и затылок, совершенно исключив опасность крика! Падение тела наружу прошло тоже тихо, если не считать звука удара о песок, полностью заглушённого шумом из-за тына.
Теперь осталось забросить наверх кошку, и подтянуться!
Едва Конан сделал это, как из открывшихся со скрипом и треском ворот, хлынула огромная разъярённая и ревущая толпа с факелами!
Но он уже присел за бортиком, опоясывающим площадку сторожевой башни: ни снаружи, ни изнутри крепости его не увидать!
Сквозь щели в ограде он теперь прекрасно видел центральный большой дом: резиденцию колдуньи.
Крыша строения действительно горела, очаг пожара быстро расширялся, теперь захватив практически и всю крышу: верно, значит, он запомнил расположение «дворца»!
А вот и сама колдунья.
Согнутая годами сутулая фигура, одетая в явно какие-то «фирменные» яркие колдовские, тряпки, и увешанная со всех сторон амулетами, с «волшебным» посохом и огромным головным убором из перьев и ещё чего-то, показалась из главного входа, приостановившись на пороге: словно приглашая: вот я! Стреляй, Конан! Стреляй, глупец.
Но Конан, мысленно улыбавшийся, не спешил спускать тетиву: знал. Что времени на подготовку подставы у старухи было достаточно. И сейчас её, как он видел, трясущаяся от страха, дублёрша, под страхом смерти и под прицелом луков, выполняет то, что ей приказывают изнутри дворца!
Ну так и пусть себе ряженная кукла выходит! И уходит. Пусть хитрозадая старая стерва думает, что ему пока в голову не пришло взять её двери под прицел. Ну, или он не успел ещё…
Ряженая «кукла» вышла. На негнущихся ногах двинулась прочь. Но вот она и добралась до дверей соседнего, не затронутого огнём, барака. И скрылась из глаз. Следом за ней из дверей дворца вдруг ломанула толпа прихвостней-приживалок и придворных: и тут уж только не зевай!
Конан, впрочем, без проблем вычислил ту единственную нужную ему фигуру в «стандартной» одежде воина: её несли на скрещенных руках две особо здоровые женщины, а спереди старуха прикрывалась маленькой девочкой, закрывая её тощеньким тельцем свою морщинистую грудь.
Ах ты ж гнусная расчётливая тварь!..
Но Конан не дал себе ни секунды на колебания: его стрела, просвистев бесшумной молнией, вонзилась прямо старухе в глаз! Остриё, окровавленное и блестящее в отсветах огня, вышло из затылка на добрых две ладони…
Всё.
Можно смело чесать отсюда в недра равнодушной, но спасительной пустыни!
Однако едва он ступил на землю, спустившись по любимой верёвке, могучий удар едва не расколол его череп! Перед глазами вспыхнули искры!
Но свет в глазах варвара померк, и он уплыл в пучину беспамятства…
Он не сразу понял, что сознание вернулось.
И когда осознал это – очень пожалел о покинутой нирване блаженства.
Болела, казалось, каждая косточка и мышца! В голове гудело, словно её лягнул осёл. Или уж - слон…
И двинуться никак не удавалось. Словно он… Связан?!
С трудом разлепив опухшие и горящие, словно в них насыпали песка, глаза, варвар обнаружил себя действительно связанным. Точнее – привязанным. Руки у кистей надёжно были примотаны прочными верёвками к толстенной доске, прикреплённой наподобии креста к другой широченной доске, на которой он и лежал спиной. Абсолютно обнажённый!
Ноги киммерийца его пленительницы тоже не забыли надёжно привязать к чёртовой широкой доске: не пошевелиться! Единственное, что радовало – рот его не заткнули кляпом: ори, реви, ругайся сколько угодно! Правда – толку…
Вот именно.
Поэтому Конан промолчал, начав оглядываться по сторонам.
Лежал он в большом бараке, примерно в его центре, в проходе. Доска, на которой лежал, оказалась просто столешницей обеденного стола. По обеим сторонам барака имелись двухэтажные нары – по всей длине. Конан быстро прикинул, что ночевать здесь может не меньше действительно – сорока человек.
Но сейчас тут, стоя прямо у него в ногах, находилась только одна женщина.
И киммериец сразу понял, что она – не банальная стражница, а королева омбузонок. Лайла. Лично.
Уж слишком пристальный, сосредоточенный и умный, у неё был взгляд! Правда, она делила своё внимание между ним и его мечом. И относилась она к оружию как и сам Конан: трепетно и с восхищением!
Увидев, что он и очнулся, и обозрел всё окружающее, женщина поставила меч в угол. И не торопясь, явно чтоб он успел оценить её достоинства, подошла поближе, оказавшись в круге света, который давал факел где-то за его головой. Конан невольно сглотнул: до чего же женщина была хороша!
Пусть не столь молодая, как Эллира, зато – отменно сложена. Видно, что не гоняет балду в каком-нибудь дворце, просиживая задницу в кресле-троне, а – работает над собой. Методично и упорно тренируясь.
Стройные мускулистые ноги. Накачанные руки. Прелестной формы пропорциональная грудь, сейчас частично скрытая под тонкой кожаной повязкой. Тонкая талия, пикантный животик, контрастно широкие бёдра. Лицо с правильными чертами когда-то было наверняка очень милым и нежным, а сейчас – умудрённое опытом, серьёзное, но всё равно очень… Привлекательное. Ничего не скажешь: Королева! Зрелая, умная.
Да, красавица! Настоящая предводительница воинственного племени. Наверняка не просто так пробившаяся, и занимающая эту должность.
- Приветствую вас, Ваше Величество. Приношу извинения, что не могу поклониться, как положено. Но прошу принять мои заверения в полном почтении и уважении! – голос вначале не слишком повиновался Конану, поскольку в горле у него пересохло, но к концу речи он произносил слова на зингарском вполне чётко и громко.
Женщина криво усмехнулась:
- Приветствую и тебя, наглец из Киммерии. Убийца шестерых моих подруг и подчинённых. И одной информаторши. Завербовать которую мне стоило значительных хлопот и усилий. Должна сразу сказать тебе: столь наглого и опасного врага у нас до тебя – не было.
- Благодарю за изысканный комплимент, Ваше Величество. – Конан замолчал, ожидая, что женщина начнёт разговор первой. Та так и сделала:
- Что ж, грязный варвар. Ты можешь собой гордиться. Ты поразил нас.
- Никакой я не грязный! – Конан действительно обиделся.
- Сейчас – да. Поскольку мы тебя… Помыли. И приготовили.
- Пытать будете? Чтобы… Отомстить?
- Нет. – женщина повторила, - Нет. Ведь ты просто… выполнял свою работу. Ну а кто нанял тебя, мы и так знаем.
- Почему же вы просто не убили меня?
Женщина помолчала, глядя ему в глаза и накручивая на пальчик один из длинных локонов чёрного цвета: Конан обратил внимание на пышность и красоту её роскошной гривы. Наконец королева, явно заметившая этот восхищённый взгляд, сказала, пожав точёными загорелыми плечами:
- За убийство нашей Провидицы я тебя даже поблагодарила бы.
Последние пять лет она вообще была невыносима! Сплошные капризы, придирки, и подозрения. Спокойно жить никому не давала – всё ворчала, и была недовольна, что и как ни сделай. Некоторых девочек из свиты мне даже пришлось… Отправить в другие города – чтоб она их со света не сжила!
Ну, и из-за склероза она
