кто и как наложил заклятье. Если они это знают. Или, возможно, взять языка – уже из самих омбузонок. Допросить. О том же самом. И уже только потом решать – как и куда проникнуть, и какие методы и средства применить, чтобы…
Навсегда избавить вас от заклятья. И человека, наславшего его.
- Я не сомневался и не сомневаюсь в тебе, Конан. Ты, смотрю, уже в общих чертах разработал план всей операции. И я уверен в том, что ты сможешь осуществить всё задуманное тобой. Или – подобрать другую, более хитрую и гибкую стратегию, если что-то пойдёт не так.
Ну а во времени я тебя не ограничиваю: пусть времени уйдёт столько…
Сколько уйдёт!
Твой мешок с монетами и Эллира будут ждать тебя!
Несмотря на любезное предложение хозяина, Конан не остался на ночёвку во дворце. И не помогли даже призывные нежные взоры, которыми в коридоре одаривала его волоокая Эллира, когда он покидал обиталище Коэна.
Но как заметил наблюдательный и привыкший уже к полумраку, царившему в коридорах дворца, варвар, ещё кто-то внимательно наблюдал за ним из-за портьеры тронного зала – явно женщина. И явно – красивая. Глаза… Были один в один, как у Коэна! Старшая сестра Эллиры?..
Но Конан вполне справедливо считал, что чем меньше он будет находиться в городе, тем меньше шансов, что о его присутствии узнают посторонние. И доложат… Омбузонкам!
Ну а в том, что в Малуссии имеется по крайней мере один их шпион, он не сомневался. Где правитель и богатый город – там и предатель!
Ну, или агент другого правителя. Подкупленный. Или – просто злой. На Коэна и его «династию».
Поэтому сейчас в мешке, притороченном к неторопливо движущемуся к побережью, седлу верблюда Конана, (одного из последних, как объяснил Коэн) приятными выпуклостями выступали продукты, затребованные варваром, и в бурдюках, притороченных туда же, перекатывалась, приятно булькая, отнюдь не вода. Верблюда, добравшись до побережья, Конан обещал отпустить. Поскольку Коэн сказал ему, что тот приучен возвращаться домой самостоятельно.
Однако было бы большой ошибкой полагать, что Конан действительно направился - прямо к побережью, хотя Коэн подробно объяснил ему где то, и главные поселения омбузонок и их соседей, расположены.
Поскольку уже почти стемнело, Конан, двигаясь по едва видимой в песке дороге, неторопливо заехал за бархан в примерно в миле от города. Город, кстати, он теперь видел отлично: ещё бы! Побывал же.
То есть, теперь на него не действует древнее волшебство строителей!
За этим барханом, убедившись, что его не видно со сторожевых башен, он и стреножил верблюда. Положив перед тем кошму с наваленным сеном: пусть-ка благородное выносливое животное займётся делом!
Ну а сам варвар, забравшись по отлогому с этой стороны склону, залёг в засаде на высоком гребне. Он был уверен: едва стемнеет, гостей долго ждать не придётся!
Он немного ошибся: гостей пришлось ждать до самой полуночи.
Но вот – одинокий путник, ясно видимый в свете вставшей Луны, и появился. Одетый в плащ, целиком скрывавший фигуру, он шёл довольно торопливо. Правда, совсем не по наезженной дороге, а забирая чуть в сторону – похоже, ни в коем случае не желал встретиться с варваром.
Ну, значит, цель Конана – организовать ему эту встречу!
Пробежав за барханами примерно полмили, Конан оказался как раз на пути человека. И едва тот вышел из-за очередного бархана, киммериец с быстротой молнии ринулся к путнику, сбил с ног, закрыл огромной лапищей рот, чтоб избежать крика, и стащил глубоко надвинутый капюшон с лица.
Н-да. Чего-то такого он, если совсем уж честно, и ожидал.
Красивая, даже очень красивая, женщина. Молодая. И он готов был поспорить на свой мешок с золотом – это как раз старшая сестра Эллиры!
Интересно, как её…
- Как тебя зовут?
- Стелла. – Конан убрал ладонь с лица женщины, и теперь она лежала на спине. И отнюдь не выглядела напуганной, или растерянной. Не собиралась она и сопротивляться: реалистка. Понимает бессмысленность этого.
- Ты – старшая сестра Эллиры?
- Да. – голос спокойный. Тон уверенной в себе и своих чарах профессиональной… Соблазнительницы!
Похоже, дама всерьёз рассчитывает, что Конан ничего плохого ей не сделает. «Галантный» же «рыцарь», туды его в качель! Да и просто – мужчина.
А какое наилучшее оружие против мужчины?!
Вот именно…
Впрочем, теперь вычислить всю суть происходящего не представляется сложным. Особенно такому прожжённому практику и воину, как киммериец.
- Значит, королева омбузонок обещала тебе, что оставит тебя в Малуссии – наместницей?
Явно не ожидавшая такого вопроса женщина открыла было рот, но тут же прикусила язычок! Глаза ярко вспыхнули в свете Луны, открывшись широко, и снова вернувшись к обычному положению.
Впрочем, варвар и не нуждался в её ответе: всё было понятней некуда. Престарелый папочка, который дряхлеет, и явно выживает из ума. И не владеет ситуацией. Красивая, но глупая, без амбиций, сестра. Отсутствие наследников-мужчин… (Варвар поспорил бы на что угодно, что уж «производителем» почтенный Коэн выступил бы в последнюю очередь!) Классические условия для закулисных интриг и переговоров с врагами!
- Ладно, можешь не отвечать на этот вопрос. Ответь на другие. Первый. Сколько сейчас народу в племени омбузонок?
Стелла, так и лежавшая на спине, придавленная грузом тела варвара, весьма нагло усмехнулась ему в лицо:
- А если не отвечу? Ты – что? Будешь меня пытать? Или… Изнасилуешь?
Теперь усмехнулся Конан:
- Уж не сомневайся. Насчёт первого. Что же до изнасилования… Я, скорее, предпочту пустынную гадюку! А в бытность мою в Шадизаре простым вором, да и позже, когда работал наёмником в армиях четырёх стран, и пиратом, пытал я и женщин.
И – ничего! Как видишь – земля меня, «сволоча и мерзавца», носит!
Наглости и самоуверенности в глазах поубавилось. Но характер у дамы явно имелся:
- Ну, приступай!
Конану пришлось, во избежание истошных криков, снова прикрыть рот женщины ладонью. И сломать ей мизинец.
После чего тело под ним принялось истерично биться, ёрзать, и в ладонь попытались впиться остренькие зубки. Хе-хе. Не на такого напала!
Выждав с минуту, когда судороги, всхлипы, и рывки затихли, Конан, который был уверен, что уж дочь-то правителя с физической болью не знакома, и потому даже не представляет, какие можно применить к человеку мучения и пытки, он отпустил её рот. Но оттуда кроме рыданий ничего путного не донеслось. Расширившиеся глаза, наполненные слезами, казалось, взывали к его милосердию! Но Конану успела больше понравиться её сестра.
Да и речь – о мешке золота!
- По… Пожалуйста, не надо больше! Конан! Я… Я всё скажу, что ты хочешь знать! Спрашивай!
- Вопрос ты слышала.
- Да. Да… - теперь слёзы лились буквально ручьём, и всхлипывания так сотрясали женщину, что Конан подумал, что она сильнее, чем кажется, - Омбузонок сейчас почти пять тысяч. И их предводительница, вождесса, как она себя называет, собирается подождать ещё лет десять, чтоб наконец воцариться в Малуссии. Когда там останутся только лояльные к нам мужчины, дети от партнёров омбузонок, и старики и старухи! Которые, конечно, не смогут сражаться с омбузонками, профессионалками в военном деле!
Конан понимал, конечно, и помнил, что в битве мало кто может действительно сравниться с разъярёнными, тренированными, и хорошо обученными женщинами. Сталкивался. И имел – и в виде противниц, и в виде союзниц… Достаточно вспомнить Рыжую Соню. Карелу. Но он сейчас не может позволить себе терять время на «ностальгические воспоминания»!
- Кто наложил заклятье?
- Шаманка. Колдунья племени. Её зовут Дафанесс. И ей не менее восьмидесяти лет. Ну, по-крайней мере, когда омбузонки только начали торговать с нами, ей было не менее шестидесяти. Так говорит Лайла.
Конан быстро сообразил, что Лайла – как раз королева омбузонок. Поскольку вряд ли такая высокородная дама, как Стелла, ведёт переговоры с кем-то ниже себя по рангу и статусу. Ведь «министры» и прихвостни не полномочны давать таких обещаний, как дали ей.
- Лайла обещала тебе пост премьер-министра? Или уж – верховного везиря? То есть – город был бы в твоих «опытных» ручках?
- Ну… Да. – утихшие было слёзы снова брызнули из глаз.
- Где обитает эта… Дафанесс?
- Не знаю, Конан. Нет-нет, я правда не знаю! – женщина вскинулась, увидев, что варвар грозно нахмурил брови, - Она обитает сегодня – в одном городе, завтра – в другом! И даже дома часто меняет! Так как почти каждый день проводит какие-то обряды!
- И сколько у омбузонок поселений-городов?
- Основных – девять. Но… есть ещё приграничные – это те, что граничат с племенами чернокожих дикарей! – презрение, невольно прорвавшееся в голос женщины, сказало Конану, что политику расизма в голову Лайлы вбить успели, - Их – ещё четыре. Они обнесены мощным частоколом, поскольку часто подвергаются набегам. Впрочем, безуспешным. – снова кривая ухмылочка.
- И где сейчас располагается Лайла и основные силы армии омбузонок?
- В поселении под названием Кипрут. Это – в центре земель омбузонок.
Конан решил, что, похоже, с методикой боевых действий эта самая Лайла вполне знакома. Да, если расположить основной воинский контингент в центре своей, пока небольшой, страны, не нужно дробить силы. Пока враг будет штурмовать стены крепостей, можно быстро собраться, и привести на подмогу: не жалкую сотню-другую бойцов, а – сразу всю армию! И если омбузонок действительно около пяти тысяч, то взять в руки оружие наверняка способно не менее двух-трёх тысяч из них. То есть – без старух и девочек. Ну, или беременных и кормящих. Серьёзная сила!
И такой противостоять жалкие пара сотен престарелых верных стражников, которые лет через десять останутся у Коэна, вряд ли смогут! Особенно, если тварь вроде Стеллы как-нибудь ночью откроет им ворота…
А ведь наверняка – откроет!
Вот, собственно, и всё, что он хотел выяснить у предательницы.
Но что ему теперь с ней
