Как бы это сказать…
Сейчас не вполне… кондиционны! То есть, те, кого мы не выбрали для ежегодного обряда с омбузонками, медленно, но верно, становятся пассивны и бесплодны! И даже не могут исполнять ни супружеский, ни – будем честны и откровенны! – долг любовников! И два года назад нам пришлось вернуться к традиционным законам нашего восточного народа: о том, что каждый правоверный малуссианин имеет право взять четыре жены!
И вот, после того, как мы два года назад ввели этот старинный закон, всё стало ещё хуже.
Коэн вздохнул, явно вновь остро переживая все те проблемы, что свалились на его неразумную и непредусмотрительную голову, охмурённую сладкими обещаниями и богатыми посулами. Впрочем, исполняющимися.
- Теперь у нас рожают только семьи, где муж – из числа тех, кто в своё время поучаствовал в обряде оплодотворения. И мальчиков родится – чуть ни ещё вдвое больше, чем раньше! Ну а появление каждой девочки теперь у нас отмечается почти как праздник. И всё равно: в последний год их родилось всего двадцать семь человек. А в прошлый – тридцать одна. А в позапрошлый – сорок.
И нетрудно понять и догадаться, что эти самые омбузонки тайно наложили в своё время некий… Некое заклятье на всех мужчин, с которыми они… Производили оплодотворение. И действие этого заклятья явно распространилось через них, этих мужчин, и на других наших мужчин. И всё остальное население Малуссии.
И если так пойдёт и дальше, всё наше население попросту вымрет!
И город наш достанется наследникам партнёров омбузонок!
Ну и, разумеется – самим омбузонкам!
Коэн поёрзал на своём троне, затем, как бы подчёркивая важность момента, встал. И подошёл к Конану на три шага, спустившись со ступеней:
- Конан. Мы не сомневаемся, что заклятье наложили, конечно, не сами эти женщины. Они – просто его носители. Передавшие его. Возможно, даже не подозревая об этом. (Впрочем – вряд ли!)
Ну и - избранные своим народом производительницы, которые должны не позволить их племени – вымереть. И мы знаем, что у них сейчас мальчиков практически не рождается. А когда-то, в прошлые времена, давным-давно, рождались – мы слышали, они просто… Убивали их!
А сейчас эту кровавую традицию они отменили. За ненадобностью.
Так вот. Я хочу предложить тебе работу… Несколько необычную, но для нас - жизненно важную. И – вполне в «твоём» стиле.
Ты должен вычислить, и найти того исключительно сильного мага, ну, или – колдунью, что наложила все эти заклятья! На нас, и на племя омбузонок. Потому что, - лицо властителя исказила гримаса сдерживаемой ненависти, - ну вот не бывает такого, чтоб у нас – только мальчики, а у них – только девочки! Другого объяснения, кроме чёрного колдовства, тут нет и быть не может!
Мы знаем, что ты – профессиональный… э-э… Разведчик и наёмник. (Конан подумал, что Коэн тактичен. Не сказал – «вор»!) И я хотел бы тебя нанять как раз для привычной тебе задачи: найти и уничтожить этого мага. Или эту колдунью. Потому что торговать с племенем омбузонок мы бы хотели.
А вот вымереть из-за чёрного заклятья какого-то мерзавца (Или мерзавки!) – нет!
Очередную возникшую паузу каждый из собеседников использовал по-своему. Конан, хмурясь и сжав в нить губы, думал. Коэн, глядя на него, просто молчал. Но киммериец понимал, что правитель просто не хочет показать, насколько велики его проблемы, и насколько сильно он надеется на помощь какого-то северного наёмника. Пусть и профессионала. Последний, так сказать, шанс!
Не продешевить бы!
- Хорошо, уважаемый Коэн. Я выслушал. Проблема ваша мне понятна. Согласен полностью: не бывает такого, чтоб у вас – только мальчики, а у них – только девочки. Которые со временем, и тут уж нет ни малейшего сомнения, переженятся, и будут проживать в вашем древнем городе. Торгуя, добывая камни, и процветая в шикарных капитальных домах. Полностью вытеснив аборигенов столицы – то есть, народ малуссианцев.
То есть – действительно, дело наверняка в каком-то заклятьи. А вот что-нибудь конкретное про это заклятье, и мага, наложившего его, известно?
- К моему величайшему сожалению, Конан – нет. Омбузонки ведут весьма… Скрытный и замкнутый образ жизни. Посторонних к себе не пускают. А мы почти не выбираемся из нашего города. Те, кто кроме омбузонок приходит к нам торговать – сейчас почти перестали это делать. И я не могу их осуждать: похоже, все уже знают про наше проклятье. И боятся заразиться.
Словно такое – заразная болезнь!
Ну а те, кто всё же ещё приходят, смогли рассказать лишь о том, что омбузонки достаточно давно, не менее трёх веков, живут там, на побережьи океана. Первое время у них было всего одно, небольшое, поселение. Но сейчас их много, мы даже не знаем, сколько. И они вполне удовлетворялись теми мужчинами, что им могли предоставить – тоже небезвозмездно, разумеется! – соседние племена. Но ты же сам понимаешь, Конан. Местные племена – невысокие, не сильные, и, главное, почти все - чернокожие!
А омбузонки принадлежат к белой расе.
Теперь Конан невольно запустил руку в пышную шевелюру.
Надо же! Оказывается дамы-то – расистки! Ну, или просто хотят, чтоб их дети были высокими и сильными. И – белыми. Ведь те стражники, которых он видел по дороге сюда, как и отдельные другие мужчины столицы – вполне светлокожие. Высокие. Крепкие. «Породистые»!
- Но почему же эти женщины три последних века не беспокоили вас, а пользовались услугами тех племён, что живут там, на побережьи?
- А потому, Конан, что там в те времена было два племени со светлой кожей. Вероятно, потомки заморанцев, или другого народа, пытавшиеся в своё время обосноваться здесь, построив городки-поселения. Для основания полноценных колоний. Но мы точно знаем, что уже лет тридцать как их… Нет! И там, где они жили, теперь живёт сильно увеличившееся в численности племя омбузонок. Ну а вторая причина…
Наш город ведь невидим для чужаков!
Только тот, кто приходил сюда, хотя бы однажды, может видеть его. Но чтоб сделать это в первый раз – нужен провожатый. Вот такой, как была для тебя Эллира. Таково уж волшебство, которое применили наши предки-маги. Для защиты нашего города.
Да, ты сейчас можешь удивиться: как же на нас нападали три раза?! Но все три раза у нападавших были проводники. Из местных. Как раз из тех, кто с нами торговал, или по каким-то причинам решил предать нас! (Конан мысленно усмехнулся. Ха! «Причины!» Причина всегда одна – деньги!) Однако после третьего набега наши правители сказали местным князькам и вождям, что если они ещё хоть раз покажут кому-то дорогу и способ – ну, с хлопками в ладоши! – как попасть к нам, мы безжалостно вырежем все их племена. До последнего младенца. И хижины сожжём. Чтоб и следов не осталось от таких предателей! И чтоб и другим неповадно было!
- Похоже, твои предки-правители были убедительны. Раз вас не трогали три века.
- Да, Конан. Мы тогда были сильны. И войско насчитывало до двух тысяч профессионалов. А ополчение могло собрать ещё три тысячи мужчин!
Конану, конечно, хотелось спросить, как же тогда осуществлялась торговля, и как удавалось прокормить всю эту многотысячную ораву, плюс женщины и дети, но… Это не его проблема! А его проблема…
- Хорошо, уважаемый Коэн. Значит, моя задача – найти человека, вернее – мага, наложившего на вас и ваш город заклятье, и убить его.
- Именно, Конан! Звучит это и жестоко и грубо, но именно это и только это может гарантировать наш народ от поголовного вымирания! Ведь мы совсем, как я уже говорил, не против выгодно и мирно торговать с омбузонками.
Мы только против того, чтоб у нас рождались только мальчики!
Киммериец подумал, что ещё бы они были против. Поскольку пески – не оазисы. И своих зерна, или даже финиковых пальм, или овец-баранов здесь не вырастишь. Нет полива – нет и сельского хозяйства. А кстати…
- Один уточняющий вопрос, если позволишь, уважаемый Коэн.
- Да, пожалуйста, Конан.
- Откуда вы берёте питьевую воду?
- А, вот что тебя… - правитель сглотнул, покачав головой, - Мы берём воду для питья из очень глубоких колодцев, вырытых ещё семьсот сорок лет назад, нашими предками. Которые знали, чуяли, где проходят водоносные слои. К величайшему нашему сожалению запасов этих колодцев хватает только для питья. Жителям. Никаких растений, или животных, вроде овец или даже верблюдов, мы здесь, на наших землях, вырастить не смогли бы.
- Понял. - Конан пожал плечами, - Ну а теперь, если ты не против, оговорим условия сделки. Сколько вы готовы заплатить?
Ведь на кону, если я правильно тебя понял, не только жизни и судьба твоего народа, но и вопрос престолонаследия?
- Ты прав, Конан. – Коэн вздохнул, - Если не сделать ничего, моя – ну, вернее, наша! – династия может прерваться, и управление городом и народом перейдёт к омбузонкам и их наследникам, а, вернее - наследницам. Потому что у них-то наследование передаётся по женской линии.
Но – к вопросу о цене. Мы народ не бедный. И мелочиться в таких вопросах не будем. Что скажешь о мешке золота?
Конан невольно сглотнул. Неплохо, Неграл их всех задери! Ведь это больше, чем они с Вахидом рассчитывали получить, разграбив древний Храм! И тащить на своём хребте через все джунгли, десять дней, не нужно! Поскольку до побережья явно меньше дня пути. Он открыл было рот, но Коэн поспешил добавить:
- И ещё… У меня есть к тебе личная просьба. Ты… Разумеется, если ты не против… Оплодотворишь мою младшую дочь, Эллиру.
Она девушка статная и красивая. Ведь ты хорошо разглядел её, пока она вела тебя сюда? Надеюсь, никаких изъянов не заметил?
- Нет, - Конан невольно усмехнулся, - Изъянов у неё нет. Этот пункт нашего договора… не вызывает у меня никаких протестов. Впрочем, как и первый. Насчёт мешка золотых монет. Однако есть тонкости.
- Например?
- Например, уважаемый Коэн, я не могу точно ответить, сколько времени у меня уйдёт на эту работу. Ведь это – не война в обычном смысле, когда выигравший сражение - сразу победил!
Мне нужно будет пробраться в одно, или несколько соседних с местами поселений омбузонок, деревень. Разузнать у местного населения все подробности жизни и быта их соседок. Постараться выяснить, кто у них шаман. Ну, или – маг или колдунья. И -
