Поутру за водКой шла
Юра стоял у доски, маленький, сосредоточенный, с томиком Пушкина в руках. Он готовился к конкурсу чтецов и выбрал отрывок из "Сказки о попе и работнике его Балде". Он долго и старательно учил текст, и сейчас, казалось, был готов выдать его без запинки.
"Жил-был поп,
Толоконный лоб.
Пошел поп по базару
Посмотреть кой-какого товару..."
Голос у Юры был тоненький, но звонкий. Он старался придать ему выразительность, как учила его мама. В классе стояла тишина, только изредка слышалось шуршание тетрадей. Учительница, Анна Ивановна, сидела за своим столом и внимательно слушала.
Юра продолжал:
"...Идет навстречу ему Балда,
Идет, сам не зная куда.
«Что, батька, так рано поднялся?
Чего ты взыскался?»
Поп ему в ответ: «Нужна мне работница:
Повар, конюх и плотник.
А где найти мне такого
Служителя не слишком дорогого?»
Балда говорит: «Буду служить тебе славно,
Усердно и очень исправно,
В год за три щелка тебе по лбу,
Есть же мне давай вареную полбу»..."
Юра перевел дух и, набрав побольше воздуха в грудь, продолжил:
"...Поп думал, думал.
Стал Балде говорить:
«Ладно. Не будет нам обоим тужить.
Поживи-ка на моем подворье,
Окажи свое усердие и проворье»..."
И тут случилось страшное. Юра запнулся. Он помнил, что дальше идет про попадью, но слова вылетали из головы. Он судорожно пытался вспомнить, но в голове была пустота. И тогда, в отчаянной попытке заполнить паузу, он выпалил:
"...Спой мне песню, как девица
Поутру за водКой шла..."
Юра замер. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он осознал, что сказал что-то совершенно не то. В голове промелькнула мысль: "Водка? В сказке Пушкина? Что я наделал?!"
Анна Ивановна сначала опешила. На ее лице отразилось полное недоумение. Но потом, не выдержав, она тихонько хихикнула. Ее хихиканье переросло в сдержанный смех.
Увидев, что учительница смеется, сначала робко, а потом все громче, не выдержал и класс. Смех покатился по рядам, как волна. Кто-то давился от смеха, закрывая лицо руками, кто-то просто улыбался, а кто-то откровенно хохотал.
Юра стоял у доски, красный как рак, и не знал, куда деться от стыда. Он чувствовал себя самым глупым человеком на свете. Ему хотелось провалиться сквозь землю.
Наконец, Анна Ивановна, вытерев слезы от смеха, сказала:
Юра, ну ты и шутник! Конечно, там не "водка", а "вода". "Спой мне песню, как девица поутру за водой шла..."
Юра облегченно вздохнул. Он понял, что его не будут ругать. Он даже почувствовал, как на его губах появляется слабая улыбка.
- Ну, давай, Юра, попробуй еще раз - подбодрила его Анна Ивановна.
- Только теперь про воду, хорошо?
Юра кивнул и, собравшись с духом, начал снова. На этот раз он дочитал отрывок до конца, не запнувшись ни разу. И хотя он все еще немного смущался, он чувствовал, что справился. И, может быть, даже немного развеселил всех своим забавным ляпом. Ведь даже у великих поэтов иногда случаются... оговорки.
ПёЗ БарбоЗ
Второклассники в классе у Марии Ивановны были особенными. Не потому, что они были гениями или хулиганами, а потому, что Мария Ивановна была особенной учительницей. Она не просто учила их читать и писать, она учила их думать. И одно из самых важных правил, которое она вбивала им в головы, было:
– Дети, запомните, писать надо не так, как слышишь!
Это правило казалось им поначалу странным. Ведь как еще писать, если не так, как слышишь? Но Мария Ивановна терпеливо объясняла:
– В русском языке есть буквы, которые звучат одинаково, но пишутся по-разному. Есть буквы, которые мы не слышим, но они важны для смысла слова. Поэтому мы должны знать правила и проверять себя.
Большинство детей старательно зубрили правила, мучились с диктантами и с трепетом ждали проверок. Но была среди них одна девочка, Яна. Яна была мечтательницей. Она видела мир в ярких красках, слышала музыку в шелесте листьев и чувствовала ритм в каждом шаге. И вот это ее "чувствование" мира иногда играло с ней злую шутку, когда дело доходило до письма.
Однажды, на уроке русского языка, Мария Ивановна задала домашнее упражнение: написать несколько предложений о своих домашних животных. Яна, конечно же, тут же представила своего любимого пса Барбоса. Барбос был лохматый, добродушный и всегда готов к игре. Яна обожала его до глубины души.
Вечером, усевшись за стол, Яна взялась за домашнее задание. Она старательно выводила буквы, вспоминая правила. Но когда дело дошло до Барбоса, что-то пошло не так. Она слышала его имя, как "Барбос", но в голове у нее звучало что-то другое, более мягкое, более… бархатное. И вот, поддавшись этому внутреннему звучанию, Яна написала: "ПёЗ БарбоЗ".
Утром, когда Мария Ивановна начала собирать тетради, она увидела работу Яны. Сначала она удивленно подняла брови, потом улыбнулась, а затем тихонько рассмеялась. Она подошла к Яне и ласково спросила:
– Яночка, а почему ты написала 'ПёЗ БарбоЗ'?
Яна покраснела и опустила глаза. "Я… я не знаю, Мария Ивановна. Мне так слышалось. Он такой мягкий, такой… пёЗик."
Мария Ивановна присела рядом с Яной и взяла ее за руку.
– Яночка, я понимаю, что ты хотела передать свою любовь к Барбосу. И это очень хорошо. Но помнишь, что мы говорили? Писать надо не так, как слышишь. Слово 'пёс' пишется через 'с' на конце, потому что это проверочное слово. А имя 'Барбос' тоже пишется через 'с'. Это просто правило, которое нужно запомнить.
Яна внимательно слушала, и в ее глазах появился огонек понимания.
–Значит, даже если мне кажется, что звучит по-другому, я должна писать по правилу?
– Именно так, моя дорогая – улыбнулась Мария Ивановна.
– Твоя фантазия – это замечательный дар. Но в письме мы должны быть точны. И когда ты будешь писать о своем Барбосе, ты можешь использовать слова, которые передадут его мягкость и доброту, но само имя и слово 'пёс' мы будем писать правильно."
Яна кивнула. Она поняла. Это было не просто правило, это был способ сделать ее слова понятными другим. И хотя она все еще слышала Барбоса немного иначе, она знала, что теперь сможет написать о нем так, чтобы все поняли, как сильно она его любит.
Мария Ивановна, видя, что Яна усвоила урок, добавила:
– А знаешь, Яночка, твоя ошибка – это тоже своего рода урок. Она показывает нам, что даже самые простые слова могут таить в себе сложности. И твоя чувствительность к звучанию – это прекрасно. Просто научись направлять ее в нужное русло, когда дело касается письма.
Яна улыбнулась. Она чувствовала, что Мария Ивановна не просто учитель, а настоящий друг. Она взяла ручку и, глядя на свою тетрадь, аккуратно исправила: "ПёС БарбоС". Но внизу, под исправленным словом, она добавила маленькую приписку, которую увидела только она сама: "Мой мягкий пёЗик".
С того дня Яна стала более внимательной к правилам, но не потеряла своей мечтательности. Она научилась разделять мир своих чувств и мир письменных правил. И когда она писала о Барбосе, она могла описать его "бархатную шерсть" и "мягкий взгляд", но при этом знала, что его имя и слово "пёс" будут написаны правильно, чтобы все могли разделить ее любовь к этому замечательному животному. А Мария Ивановна, глядя на ее старания, тихонько улыбалась, зная, что ее ученики не просто учатся писать, а учатся понимать язык во всей его многогранности.
До Свидания!
Солнечный луч, пробиваясь сквозь пыльное окно, лениво скользил по партам, освещая скучающие лица. Мы, ученики 7 "Б" класса, сидели в привычной полудреме, слушая монотонное бормотание нашей учительницы русского языка и литературы, Анны Петровны. Сегодняшний урок обещал быть особенно утомительным – очередная порция грамматических правил, которые, казалось, были придуманы специально для того, чтобы усыпить даже самых стойких.
Вдруг Анна Петровна, поправив очки на носу, произнесла:
– Дети, у меня срочное дело. Мне нужно отойти на несколько минут. Если меня не будет через пятнадцать минут, вы можете идти домой. Понятно?
По классу пробежал легкий шепоток. Пятнадцать минут? Это звучало как обещание чуда. Мы переглянулись, в глазах загорелись искорки надежды. Кто-то уже начал тихонько перекладывать учебники в портфель.
Анна Петровна вышла, оставив за собой тишину, которая, казалось, была наполнена ожиданием. Мы начали считать минуты. Первая минута, вторая, третья… Напряжение нарастало. Мы уже представляли себе свободу, свежий воздух, игры на улице.
И вот, когда прошло ровно пять минут, дверь класса скрипнула. Мы замерли. В проеме показалась Анна Петровна, с легкой улыбкой на лице. Она протянула руку к дверной ручке, но…
…но тут же столкнулась с неожиданным сопротивлением. Мы, словно по команде, всем классом, кто как мог, прижались к двери, не давая ей открыться. Кто-то уперся плечом, кто-то поставил ногу, кто-то просто схватился за ручку с другой стороны. Анна Петровна удивленно подняла брови.
– Что вы делаете? – спросила она, пытаясь приоткрыть дверь.
Но мы держали крепко. На наших лицах играли озорные улыбки. Это была наша маленькая революция, наш протест против скуки и однообразия. Мы не хотели ей ничего плохого, просто… просто мы решили воспользоваться её же условием.
Прошло еще пять минут. Анна Петровна, сначала пытавшаяся нас уговорить, потом начала смеяться. Она видела, что мы настроены решительно, и, кажется, даже находила в этом забавным. Мы же, чувствуя свою силу, продолжали держать оборону.
И вот, когда на часах пробило ровно десять минут с момента её ухода, мы, как один, отступили от двери. Анна Петровна, слегка ошарашенная, вошла в класс. Мы же, не теряя ни секунды, начали собирать свои вещи.
– Вы же сказали, – начал наш староста, Саша, с самым невинным выражением лица, – если вас не будет через пятнадцать минут, то можно уходить.
– Да, – подхватила Маша, – пятнадцать минут прошло.
– До свиданья, Анна Петровна! – хором произнесли мы, и, не дожидаясь ответа, высыпали из класса, оставляя учительницу в легком недоумении, но, кажется, с улыбкой на лице.
Мы шли по коридору, смеясь и обсуждая наш дерзкий поступок. Это был, пожалуй, самый запоминающийся урок в нашей школьной жизни. Урок, который научил нас не только тому, что слова имеют значение, но и тому, что иногда, чтобы получить немного свободы, нужно просто крепко взяться за дверь. И, конечно, помнить, что пятнадцать минут – это не так уж и много, когда речь идет о возможности уйти домой пораньше.
Мы вышли на улицу, и свежий весенний воздух ударил в лицо, принося с собой запах цветущих деревьев и долгожданную свободу. Солнце грело, и казалось, что весь мир принадлежит нам. Мы шли по школьному двору, громко смеясь и делясь впечатлениями.
–Представляете, как она удивилась! – воскликнул Петя, подпрыгивая от радости.
–А я думал,
