атмосфера. С одной стороны, мы боялись, что Лидия Ивановна сорвется снова. С другой – нас разбирало любопытство: что же будет дальше? Она стала более тихой, словно приглушенной. Проповеди стали короче и менее эмоциональными. Казалось, она сама испугалась своей вспышки.
Но однажды, через пару недель, во время контрольной работы, когда все сосредоточенно склонились над заданиями, Лидия Ивановна вдруг тихонько запела. Это была старинная церковная мелодия, печальная и протяжная. Сначала мы не обратили внимания, но потом пение стало громче, увереннее. Она пела, не отрываясь от наблюдения за нами, и в её глазах снова появился тот самый, фанатичный блеск.
Контрольная работа была сорвана. Никто не мог сосредоточиться, слушая её пение. Мы переглядывались, не зная, что делать. Кто-то попытался кашлянуть, кто-то уронил ручку, но Лидия Ивановна не обращала на нас внимания. Она пела, словно находясь в другом мире.
В конце концов, к нам в класс заглянула завуч, обеспокоенная странными звуками. Увидев Лидию Ивановну, поющую во весь голос, она опешила. После короткого разговора завуч увела Лидию Ивановну из класса.
Больше мы её не видели.
По школе поползли слухи. Говорили, что Лидию Ивановну отправили в отпуск, что она лечится, что она уволилась. Правду мы так и не узнали.
Но её уроки, её проповеди, её фраза про автомат Калашникова – всё это осталось в нашей памяти навсегда. Она была странной, пугающей, но в то же время, по-своему, запоминающейся учительницей. Она научила нас не только математике, но и тому, что мир полон неожиданностей, и что даже самые обычные люди могут скрывать в себе бездну странностей и противоречий. И, конечно, она научила нас ценить моменты, когда можно сдержать смех, даже если это кажется невозможным. Ведь иногда, чтобы выжить в этом мире, нужно уметь смеяться над самым страшным. И над самым абсурдным.
Операция "Супермомент"
Мы, пятый "А", были не просто учениками. Мы были бандой. Бандой, которая в тот день решила устроить школе незабываемый праздник. Все началось с родительского собрания. Дверь в кабинет классной была приоткрыта, и мы, пятеро неугомонных, не могли пройти мимо. Пробегая мимо, мы заглянули, конечно же, с шумом, который мог бы заглушить даже оркестр. Учительница, наша милейшая Анна Петровна, сначала пыталась нас урезонить, но мы были неудержимы. Она закрыла дверь, но это только подстегнуло наш азарт. Мы снова и снова открывали ее, пока Анна Петровна, наконец, не сдалась. Не догнав нас, она, в порыве отчаяния, заперла дверь на ключ.
Ладно – подумали мы. – Раз уж так, то будет вам сюрприз!
Наш путь лежал в ближайший магазин канцтоваров. Там мы нашли его – клей "Супермомент". Обещание "склеивает все и навсегда" звучало как вызов. И мы, конечно же, приняли его. Купив несколько тюбиков, мы вернулись в школу, полные решимости.
Замочная скважина кабинета классной стала первой жертвой. Мы щедро залили туда "Супермомент". А чтобы праздник был по-настоящему масштабным, мы прошлись по 10-15 кабинетам, оставляя им такой же "подарок". После этого, довольные собой, мы отправились гулять. Родители, как оказалось, вернулись ближе к утру. Как мы выбрались из школы, до сих пор остается загадкой даже для нас самих.
На следующий день школа встретила нас непривычной тишиной. Никто не мог попасть в кабинеты. Вся школа гуляла, а мы, пятеро виновников торжества, сидели в кабинете директора. Рядом с ним – два завуча и наша классная, Анна Петровна. Нас пытались выведать, заставить признаться. Но мы молчали. Ведь без доказательств и признания они не могли заставить нас покупать новые замки для всей школы.
И тут я услышал самую тупую фразу, которую когда-либо слышал от учителя. Анна Петровна, глядя нам в глаза, сказала: "Ребята, вы скажите, вы это сделали или нет, только честно! Ведь директор знает, кто это, просто хочет услышать от вас". Я был в шоке. Иногда учителя думают, что дети – полные идиоты, которые ничего не понимают. Наивные!
Мы не признались. Мы устроили праздник всей школе и головную боль учителям. И, честно говоря, это было чертовски весело.
И вот, когда мы уже почти вышли из кабинета директора, чувствуя себя настоящими героями, завуч по воспитательной работе, строгая женщина с вечно нахмуренными бровями, вдруг подняла руку и сказала: "Подождите. А вы уверены, что не хотите нам ничего рассказать? Ведь мы можем поговорить с вашими родителями. И тогда им придется оплачивать ремонт всех этих кабинетов. А это, знаете ли, очень большие деньги."
В этот момент я почувствовал, как у меня внутри что-то ёкнуло. Мы, конечно, были смелыми, но мысль о том, что из-за нас пострадают родители, была неприятной. Один из моих сообщников, Мишка, который всегда был самым осторожным, тихонько пихнул меня локтем.
Директор, заметив наше замешательство, продолжил: "Мы не хотим вас наказывать. Мы просто хотим понять, почему вы так поступили. Может быть, вы были чем-то недовольны? Или вам было скучно?"
Я посмотрел на своих друзей. Их лица выражали смесь страха и растерянности. Я понял, что дальше молчать – это уже не так весело. И, кроме того, я вспомнил, как моя мама всегда говорила: "Лучше горькая правда, чем сладкая ложь".
– Ну... мы... – начал я, запинаясь.
– Мы просто... ну, нам было скучно. И мы хотели, чтобы всем было весело.
Завуч по воспитательной работе скептически подняла бровь.
– Весело? Заливать замки клеем – это ваше понимание веселья?
– Ну... да – промямлил я.
– Мы думали, что это будет смешно. И мы не знали, что это так серьезно.
Классная, Анна Петровна, подошла к нам и, к моему удивлению, улыбнулась. "Я понимаю, что вам было скучно. Но в следующий раз, если вам будет скучно, лучше придите ко мне. Мы придумаем что-нибудь интересное вместе. А теперь, ребята, вам придется извиниться перед всеми учителями, чьи кабинеты вы испортили. И, конечно, помочь с уборкой."
Мы, конечно, были разочарованы, что не остались безнаказанными, но в то же время почувствовали облегчение. Мы вышли из кабинета директора, чувствуя себя немного глупо, но и немного гордо. Мы не признались, но и не стали отрицать. Мы получили урок, и, надеюсь, учителя тоже.
На следующий день мы действительно помогали с уборкой. И, знаете, это было не так уж и плохо. Мы даже подружились с некоторыми учителями, которые раньше казались нам строгими. А про "Операцию Супермомент" мы потом еще долго вспоминали, смеясь над своей детской глупостью и смелостью. И, конечно, никогда больше не заливали замки клеем. Хотя, кто знает, может быть, когда-нибудь, когда мы станем старше, мы придумаем что-нибудь еще более грандиозное. Но уже без клея.
