спал?
Взглянув на свой незамысловатый китайский хронометр, я понял, что прошло полтора часа. Чёрный паровоз остановился на плохо освещённой станции и тихо пыхтел, выпуская клубы густого пара. Мысленно попрощавшись с окружающими меня «восковыми фигурами», я поднялся и спешно десантировался на перрон. Тёплая летняя ночь, распахнув нежные объятия, приняла меня в том самом месте, где полутора часами ранее я совершил посадку в вагон.
- Странно, – подумал я. Даже очень странно! Состав двигался по кольцу, перемещаясь во времени. Представить такое возможно, а понять нереально.
Чёрный паровоз напрягся, шаркнув колёсами по рельсам, и с пробуксовками двинулся вперёд, оставив меня одного в далёком и неведомом промежутке пространственно временного континуума. Я находился один, на тёмном, безлюдном перроне, не переставая удивляться разительным переменам, произошедшим в моём организме. Больше всего, меня удивил необыкновенный прилив лёгкости, сил и энергии, которая тёплым потоком струилась по венам, сосудам и артериям моего изуродованного старостью тела. Даже ноги не болели.
- Как будто заново родился! – восхищённо подумал я. Сколько же мне лет? Семнадцать, а может быть двадцать? Какое счастье быть молодым и как жаль, что мы понимаем это лишь тогда, когда становится больно ходить по земле.
Сбежав вниз по протяжённой лестнице подземного перехода, я в два счёта миновал здание Курского вокзала и на выходе из него, лоб в лоб столкнулся с тремя милиционерами, чуть не сбив с ног одного из них. Подняв с земли, упавшую фуражку, он отряхнул её, натянул на бритый череп и заорал:
- Куда прёшь, чучело? А ну стоять! Ты на кой хрен так вырядился, у папы костюмчик одолжил?
- У папы, - согласился я, не зная, что ответить.
- Ты что, клоун? – произнёс второй милиционер, - он же велик тебе на десять размеров. А папа твой, часом не Юрий Никулин?
Они дружно рассмеялись, разглядывая мою одежду.
- Документы показывай, быстро! – произнёс второй страж порядка. Паспорт есть?
- Есть, - ответил я, протянув ему документ.
Раскрыв паспорт, милиционер перелистал страницы, сравнил физиономию на фото с оригиналом, и, вернув его мне, поинтересовался:
- Ты что здесь делаешь, в таком виде среди ночи?
- Так получилось, устал, присел отдохнуть, ну и заснул в зале ожидания вокзала, - ответил я. С дачи еду, моя одежда в стирке, пришлось одолжить папин костюмчик.
- Понятно, – ответил милиционер в грязной фуражке. Твои документы в порядке, поэтому, я тебя отпускаю. Ну что ты вылупился, пошёл вон, пока не задержал. Домой иди и под машину не попади от счастья!
Они снова рассмеялись, а я двинулся вперёд по ночному городу, даже не представляя, куда мне идти в таком виде. Плохо освещённый город, поражал полным отсутствием рекламных вывесок и баннеров, места которых занимали лишённые здравого смысла патриотические лозунги, типа: «Марксизм-ленинизм наше знамя!»
- Значит, я попал в СССР, - подумал я, изучая по дороге свой паспорт. Так оно и есть. Сейчас мне восемнадцать лет, призывной возраст, чёрт возьми, как бы в армию не загребли!
Перспектива отслужить два года в вооружённых силах страны побеждающего коммунизма меня абсолютно не прельщала, к тому же я уже проходил эту школу жизни. Неспешно двигаясь по улице, я вспомнил, как в далёком детстве отец пытался объяснить мне суть одного из коммунистических лозунгов. Он долго рассказывал о Карле Марксе и Фридрихе Энгельсе, но понять советскую пропаганду наивным мозгом младенца было невозможно. Затем в сознание ворвались девяностые годы, с бывшими комсоргами и парторгами, убеждающими коммерсантов поделиться с ними прибылью. В то время, пропаганда успела утратить свою актуальность, поэтому они проводили агитацию с помощью бейсбольных бит и прочих рычагов убеждения, типа паяльников, ножей и пистолетов.
Нахлынувшие воспоминания оборвал пейзаж знакомого перекрёстка. Свернув в тёмные дворы, я обошёл несколько домов, пока не обнаружил то, что мне требовалось. На балконе третьего этажа «хрущёвской» пятиэтажки, висело выстиранное бельё, среди которого я увидел тренировочные штаны с безобразно вытянутыми коленями и белую спортивную футболку. Скинув с себя ненавистный костюм, который висел на мне как балахон вечного странника, я вспомнил золотое детство, ловко забравшись вверх по балконам. Одежда оказалась мне впору, а в ящиках стола, я нашёл старые, выцветшие кеды с протёртыми до дыр подошвами, которые были даже немного великоваты. Облачившись в одежду классического спортсмена - разрядника времён застоя, я легко спустился вниз, нашёл на помойке несколько газет и завернул в них костюм и туфли.
- Теперь я выгляжу как все, – подумал я, вспомнив о деньгах, лежащих во внутреннем кармане пиджака. Боже мой! Там вся моя зарплата – сорок тысяч рублей. Во времена СССР, на такие деньги можно купить две кооперативные квартиры в Москве. Что будет, если менты поймают меня с такой суммой? У восемнадцатилетнего парня, не может быть таких карманных денег, это просто нереально. Надо немедленно избавиться от лишних денежных знаков, но не выкидывать же их в мусорный бак? Может быть кому-нибудь отдать? В любом случае, надо переждать до утра.
Переночевав в пыльном, заплёванном лестничном пролёте одного из подъездов, я двинулся на ближайшую «барахолку», где без труда нашёл фарцовщика, который предложил мне одежду и обувь по нереально высоким для тех времён ценам. За две тысячи рублей, я приобрёл джинсы «Монтана», модную в те времена рубашку «батник», кроссовки «Адидас» и летний кожаный пиджак песочного цвета, эксклюзив которого не вызывал сомнений. Переодевшись во всё новое, я стал похож на сына министра или дипломата.
- Теперь ни один мент ко мне не прицепится, – размышлял я, разглядывая себя в большом зеркале, на квартире фарцовщика. Побоятся, подумают, что я «мажор».
В те времена, «мажорами» назвали детей высокопоставленных чиновников и прочих расхитителей государственной казны. Золотой молодёжью, их стали именовать гораздо позже.
- В этих шмотках ты форменный «мажор», – подтвердил мои мыслишки удовлетворённый чудесным преображением барыга. Солнцезащитные очки в подарок, приходи ещё!
- Непременно зайду, если буду в ваших краях, – ответил я, - а ты, часом автомобилями не барыжишь? Я бы «Мерседес» купил или «Лексус». Не себе, отцу в подарок.
- «Мерседес», это нереально, – ответил он, сделав изумлённые глаза и скривив кислую физиономию. А «Лексус» тем более! «Волгу» достать могу, «Жигули» могу, а импортные тачки не могу. Это не моя весовая категория, братишка. Но ты не отчаивайся, заходи, вдруг что-нибудь приличное подвернётся.
- На «Жигулях» пусть доходяги ездят, а для весовой категории моего папы нужен солидный автомобиль, - ответил я. Впрочем, если я его не найду, тогда заеду за «Волгой».
Распрощавшись с барыгой, как с родным, я сходил на вокзал и взял обратный билет на свой «полуночный экспресс». Менты не желали меня замечать, демонстративно отворачиваясь, что полностью меня устраивало.
- Сейчас мне восемнадцать лет, - рассуждал я, неспешно двигаясь по улице. Проехав две станции в обратном направлении, я попаду в то время, когда мне будет двадцать восемь, а это именно то, что мне нужно. Туда я и стремился изначально. К сожалению, я проспал свой пункт назначения.
- Привет! – приятный женский голос отвлёк меня от размышлений, и я встретился с изумлённым взглядом красавицы одноклассницы, за которой в школе ухаживали почти все парни. Тебя не узнать, ты прямо министр и прикид на тебе такой дорогой!
Она в буквальном смысле пожирала меня наглым, плотоядным взором разумного насекомого и была готова отдаться, не сходя с места.
- Привет, хорошо выглядишь, - сухо ответил я. Шмотки на помойке подобрал, в мусорном баке валялись. Вообще-то я спешу, извини.
Я двинулся вперёд, но она не отставала и не унималась:
- Слушай, Юр, а я сейчас одна. Даже на танцы не с кем сходить. Может быть, сходим, а? Ты солидно выглядишь, стал таким крутым!
- Я же сказал тебе, мне некогда, – отрезал я. Да и не в моём ты вкусе. Пока!
Я снова двинулся вперёд, но она не утихала и не отставала:
- Ты меня хотя бы в ресторан своди? Я же вижу, что ты при деньгах! Тебе что, сто рублей жалко на подругу детства?
- Да, ничего мне не жалко, – разозлился я. Возьми деньги, сходи в ресторан десять раз, только оставь меня в покое. Мне некогда с тобой развлекаться, ночью я уезжаю. Навсегда.
Вложив в её изящную ладошку тысячу рублей сотенными купюрами, я подмигнул ей и отправился дальше.
- Юра, а ты надолго уезжаешь? Можно я тебе позвоню, когда вернёшься? – послышался за спиной её молящий ангельский голосок.
- Можно, – ответил я, не поворачиваясь. Звони!
Пройдя несколько метров, я добавил:
- Лучше на мобильный, лет через тридцать.
- Что ты сказал, Юра? – послышался её голос издалека. Мы ещё увидимся?
- Однозначно! – ответил я, удаляясь всё дальше. Только не в этой жизни.
Добравшись до угла здания, я обернулся, а она продолжала хлопать глазами, провожая меня оценивающим взглядом.
- Красивая девка! – подумал я. Но жадная, расчётливая и самовлюблённая.
Повернув за угол, я с облегчением вздохнул, и, поймав такси, двинулся в направлении дома, в котором проживали мои родители. Оценив меня взглядом эксперта, предприимчивый таксист предложил выключить счётчик и с ветерком домчать меня за червонец. Я дал ему два, отчего благодарный взгляд «шефа» засиял ярче солнечных протуберанцев. Спешившись недалеко от дома, я надел зеркальные очки и без лишней суеты просочился в подъезд. Опустив оставшиеся деньги в почтовый ящик квартиры моих родителей, я подумал:
- Родители будут рады! Всю жизнь копили деньги на подержанный «Запорожец», а теперь будут ездить на новенькой «Волге». Жаль, что мне не суждено увидеть их такими счастливыми. Но ничего, в следующий раз подкину им деньжат на дачу и яхту.
С лёгкой душой, я двинулся дальше, раздумывая, чем бы мне заняться. Не мудрствуя лукаво, я приобрёл билеты в кинотеатр на несколько разных фильмов, и провёл остаток дня в развлекательном заведении. Последний сеанс заканчивался в двадцать три часа, это был фильм про индейцев, который я видел не один десяток раз. Выспавшись во время сеанса, я вышел на улицу и закурил, двинувшись в направлении вокзала, но внезапно мой взгляд задержался на НЕЙ. И это была она, та женщина, из-за которой я вернулся в прошлое, но сейчас ей было не более пятнадцати лет. От неожиданности у меня отвисла челюсть, а изо рта выпала сигарета. Встретившись с моим дебиловатым взглядом, она остановилась, отстав от своей компании и подойдя скромно поинтересовалась:
- Извините, сударь! А Вы ни с кем меня не перепутали?
- Вас невозможно с кем-то перепутать, сударыня! – честно признался я. Вы меня не знаете, я Юрий, знакомый Ваших знакомых.
- Очень приятно,
