ворона. Она смотрела на них своими черными, блестящими глазами, и Валерке показалось, что она знает какую-то тайну.
– Она, наверное, тоже куда-то едет – предположил Валерка, вспомнив свои утренние мысли.
Девочка рассмеялась.
– Может быть. А может, она просто наблюдает за нами. Ведь мы тоже, по сути, путешественники, правда?
Валерка кивнул. Он чувствовал, как в нем растет какая-то новая, неведомая ему раньше уверенность. Он больше не был тем Валеркой, который боялся опоздать на урок или забыть домашнее задание. Он был Валеркой, который шел куда глаза глядят, с девочкой, которая видела мир иначе, и с новым другом-щенком.
Они прошли мимо небольшой детской площадки, где несколько малышей с восторгом качались на качелях. Один из них, маленький мальчик с растрёпанными волосами, уронил свой яркий мячик. Он покатился прямо к ногам Валерки. Валерка поднял его и протянул мальчику. Тот с благодарностью улыбнулся и снова принялся за игру.
– Видишь? – сказала девочка.
– Даже маленькие поступки могут приносить радость. Это тоже своего рода чудо.
Валерка задумался. Он всегда думал, что чудеса – это что-то грандиозное, что-то, что случается раз в жизни. А теперь он понимал, что чудеса – они повсюду. В улыбке незнакомого ребенка, в пении птиц, в том, как солнце пробивается сквозь листву деревьев.
Они шли дальше, и город, который Валерка знал как свои пять пальцев, вдруг стал казаться ему новым и неизведанным. Каждый переулок, каждая улочка таили в себе что-то интересное. Они заглянули в маленький дворик, где на веревке сушилось белье, и Валерке показалось, что это похоже на флаги неведомой страны.
– А куда мы идем? – спросил он, хотя уже знал ответ.
– Туда, куда нас приведет дорога – ответила девочка, и ее голос звучал так же легко и беззаботно, как и утром.
– Может быть, мы найдем место, где живут самые добрые собаки. Или где растут самые вкусные ягоды. А может быть, мы просто найдем что-нибудь.
Они шли дальше, и Валерка чувствовал, что это только начало его собственного, обыкновенного чуда. Он больше не боялся опозданий, ведь теперь каждый день был как новое путешествие. Девочка, щенок Ветерок и он сам, Валерка, шли навстречу неизвестности, наполненные верой в то, что чудеса случаются. И в этом простом движении, в этой беззаботной прогулке, Валерка обрёл самое главное – умение видеть волшебство в обыденном.
Чудо во дворе
Солнце, как всегда, лениво ползло по небу, расплёскивая по асфальту двора золотистые кляксы. В воздухе висел густой запах пыли и чего-то неуловимо сладкого – наверное, от цветущей липы у забора. На лавочке, под той самой липой, сидел Васька. Сидел и смотрел. Смотрел на то, как воробьи устраивают шумную перебранку из-за крошки хлеба, как старый дворник дядя Петя методично подметает опавшие листья, словно собирая их в невидимый мешок для будущих воспоминаний.
Васька был не то чтобы очень большой. И не то чтобы очень маленький. Просто такой, как надо. Волосы у него были цвета спелой пшеницы, а глаза – как два кусочка неба, которое сегодня было особенно синим. Он не любил суеты. Любил, когда все идет своим чередом, как речка в берегах. Вот и сейчас он просто сидел и ждал.
Чего ждал? Да сам не знал. Может, чего-нибудь интересного. А может, просто ждал, когда мама позовет обедать. Обедать она звала всегда вкусно. Сегодня, кажется, обещала котлеты. Васька любил котлеты.
Вдруг из-за угла дома выскочил Петька. Петька был полной противоположностью Васьки. Вечно куда-то спешил, что-то кричал, что-то ронял. Сейчас он неся, размахивая руками, словно пытался взлететь.
– Васька! Ты чего тут сидишь? – запыхавшись, спросил Петька, остановившись перед ним. – Там такое!
Васька медленно повернул голову.
– Что такое? – спросил он, не меняя интонации.
– Да чудо! Настоящее чудо! – Петька запрыгал на месте. – Ты не поверишь!
Васька не любил, когда ему говорили "ты не поверишь". Обычно это означало, что ему сейчас расскажут что-то не очень правдоподобное. Но Петька был упрямый.
– Ну, рассказывай, – сказал Васька, слегка приподняв бровь.
– У бабы Мани на балконе… – начал Петька, понизив голос до заговорщицкого шепота. – У нее там… цветок расцвел!
Васька моргнул.
– Ну и что? Цветы же расцветают.
– Да не простой цветок! – воскликнул Петька. – Он… он светится! Ночью светится, как фонарик! И пахнет… пахнет, как будто конфеты ешь!
Васька задумался. Баба Маня, старушка с добрыми морщинками и вечно пахнущими пирожками руками, действительно держала на балконе много цветов. Но чтобы цветок светился… Это было что-то новенькое.
– Ты сам видел? – спросил Васька.
– Нет, – признался Петька. – Но мне Ленка сказала. А Ленка видела! Она вчера вечером мимо шла, а там… светится!
Васька встал.
– Пойдем посмотрим, – сказал он.
Петька радостно закивал. Они пошли к дому бабы Мани. Дом был старый, с облупившейся краской и скрипучими ступеньками. Васька шел не спеша, внимательно разглядывая трещины на стене, похожие на карту неведомых земель. Петька же, как всегда, опережал его, то и дело оборачиваясь, чтобы убедиться, что Васька не отстал.
Поднявшись на третий этаж, они остановились у двери квартиры бабы Мани. Дверь была приоткрыта, и из нее доносился тихий, мелодичный звук – то ли пение птицы, то ли какая-то старинная музыка. Васька прислушался.
– Это что? – прошептал он.
– Не знаю, – так же шепотом ответил Петька. – Может, это цветок поет?
Васька не стал спорить. Он осторожно толкнул дверь и заглянул внутрь. Комната была залита мягким, рассеянным светом, хотя за окном уже начинало смеркаться. В центре комнаты, на подоконнике, стоял горшок с цветком. И цветок действительно светился. Не ярко, не ослепительно, а так, словно внутри него горела маленькая, теплая лампочка. Лепестки были нежно-голубого цвета, и от них исходило едва уловимое, сладкое благоухание, напоминающее запах ванили и чего-то еще, чего Васька не мог определить.
Баба Маня сидела в кресле у окна, спиной к ним, и тихонько напевала под ту самую мелодию. Она не заметила их.
– Вот это да, – выдохнул Петька.
Васька подошёл ближе к цветку. Он протянул руку, но не коснулся его. Просто держал ладонь на небольшом расстоянии, ощущая исходящее от растения тепло. Это было не простое растение. Это было что-то волшебное.
– Бабушка Маня, – тихо позвал Васька.
Баба Маня вздрогнула и обернулась. Увидев детей, она улыбнулась своей обычной доброй улыбкой.
– Ох, гости мои дорогие! А я и не слышала, как вы пришли. Заходите, не стесняйтесь.
– Бабушка Маня, – снова начал Васька, – а что это за цветок? Он… он светится.
Баба Маня ласково посмотрела на цветок.
– Это, детки, мой особенный цветок. Я его сама вырастила. Он у меня появился после того, как я однажды ночью увидела сон. Во сне мне приснился такой цветок, который светится и дарит радость. И вот, проснувшись, я нашла семечко. Посадила его, и вырос вот такой красавец.
– А почему он светится? – спросил Петька, не отрывая глаз от цветка.
– Он светится, когда ему хорошо, – ответила баба Маня. – Когда его любят и когда вокруг него царит мир и добро. А пахнет он так, потому что в нем заключены все самые сладкие воспоминания.
Васька слушал, и ему казалось, что он сам начинает светиться изнутри. Он посмотрел на Петьку, который стоял рядом с широко раскрытыми глазами, и увидел в его глазах то же удивление и восторг.
– А можно… можно его потрогать? – спросил Васька.
Баба Маня кивнула.
Васька осторожно прикоснулся к одному из лепестков. Он был мягкий, бархатистый, и от него исходило легкое покалывание, словно от прикосновения солнечного луча. И в этот момент Васька почувствовал, как его наполняет какая-то неведомая, но очень приятная сила. Он улыбнулся.
– Он как будто живой, – сказал он.
– Он и есть живой, – подтвердила баба Маня. – Только живет он по своим законам. И дарит свою радость тем, кто умеет ее видеть.
Петька тоже осмелился прикоснуться. Его пальцы, обычно такие неловкие, вдруг стали удивительно осторожными. Цветок отозвался легким мерцанием, словно приветствуя его.
– И правда! – воскликнул Петька, его голос дрожал от восторга. – Он как будто… как будто улыбается!
Баба Маня тихонько рассмеялась.
– Вот видите, – сказала она. – Он чувствует вашу радость. И отвечает вам тем же.
Васька смотрел на цветок, и ему казалось, что он видит не просто растение, а целый мир. Мир, где живут мечты, где добро всегда побеждает, и где даже самый обычный двор может стать местом для настоящего чуда. Он вспомнил, как утром сидел на лавочке, просто так, ничего не ожидая. А теперь… теперь он чувствовал себя так, словно нашел что-то очень важное.
– А можно… можно приходить сюда иногда? – спросил Васька, чувствуя, как щеки его заливает легкий румянец.
– Конечно, мои хорошие, – ответила баба Маня, ее глаза светились теплом. – Всегда рады. Только помните, этот цветок не любит ссор и обид. Он любит, когда вокруг тихо и спокойно, и когда люди добры друг к другу.
Петька кивнул так энергично, что его пшеничные волосы, такие же, как у Васьки, взметнулись вверх.
– Мы будем добрыми! Честное слово! – пообещал он.
Васька тоже кивнул. Он знал, что это обещание не будет пустым звуком. Потому что теперь он знал, что такое настоящее чудо. И оно было совсем рядом, в обычном дворе, в цветке, который светился от доброты.
Когда они вышли из квартиры бабы Мани, солнце уже почти скрылось за крышами домов. Двор погружался в вечерние сумерки, но для Васьки и Петьки он казался ярче, чем когда-либо. Они шли рядом, молчаливые, но полные каких-то новых, светлых мыслей.
– Васька, – вдруг сказал Петька, – а может, и у нас во дворе есть что-то такое же? Только мы не видим?
Васька улыбнулся.
– Может быть, – ответил он. – Надо только научиться видеть. И верить.
И они пошли дальше, два обыкновенных мальчика, которые только что прикоснулись к необыкновенному. И в их сердцах поселилось что-то такое же теплое и светлое, как тот самый светящийся цветок.
Им казалось, что даже воздух во дворе стал другим – более прозрачным, наполненным тихим шелестом листвы и далеким смехом детей, играющих в другом конце улицы. Васька вдруг вспомнил, как он любил рассматривать узоры на старом ковре в гостиной, как ему нравилось наблюдать за муравьями, строящими свой крошечный город под кустом сирени. Раньше это были просто наблюдения, а теперь… теперь в них появилось что-то большее. Словно он открыл новый, скрытый смысл в самых обыденных вещах.
Петька, обычно такой шумный и непоседливый, шел рядом с Васькой, словно притихший. Он не вертелся, не кричал, не спотыкался. Он просто шел, и в его глазах отражалось что-то новое, что-то, чего раньше там не было. Может быть, это было предвкушение чего-то хорошего, или просто тихое удивление от того, что мир оказался куда более удивительным, чем он думал.
Когда они подошли к своей лавочке под липой, дядя Петя уже закончил подметать и сидел рядом, отдыхая. Он поднял голову, увидев мальчишек, и добродушно улыбнулся.
– Ну что, герои? Насмотрелись чудес? – спросил он, поправляя кепку.
Васька и Петька переглянулись. Им хотелось рассказать, но слова как будто застряли где-то в
