дураки вполне справедливо считали, что спасение души более гарантировано обладателю сундука с талерами, чем бедняку, разбивающему себе лоб в молитвах неведомому Создателю. Обладая талерами, можно было договориться со всеми и обо всём – так полагали дурачане.
До Буратино быстро дошло, что его не за того принимают, и он начал кричать в толпу, что он никакой не избранный, и что золотой ключик ему вручил вовсе не неведомый ему Создатель, а обычная старая черепаха Тортила. Но, как это водится в любом вероисповедании, уверовавшие в чудеса разубеждаться не стали. И мало того, среди присутствующих адептов Золотого Ключа сразу возникла секта Свидетелей Тортилы, которые причислили покойную черепаху (а, возможно, она была ещё жива – кто знает?) к лику святых. Впоследствии указом Верховного жреца Лимонадии эта секта была запрещена, раскольники преданы анафеме, но к тому времени корни это лжеучение уже пустило изрядные.
Толпа требовала от Избранного чуда в подтверждении того, что он посланец Создателя, но Буратино на данном этапе не мог им этого обеспечить – он просто не знал, как делаются чудеса, хотя владел некоторыми общеизвестными цирковыми фокусами. Но тут в его деревянной голове родилась одна великолепная идея, и он спросил у собравшихся где тут их знаменитое море?
- «Там, там!» - раздались крики в толпе, и все дружно указали в сторону заходящего солнца.
- «Отведите меня к морю!» - воскликнул Буратино и его тут же подхватили за руки–за ноги Гриб-трутовик и верный Чипполитано и, воздев тело Избранного над головами, понесли в сопровождении жаждущих чуда овощей и фруктов с грибами новоявленного чудотворца к морю.
Море оказалось совсем неподалёку (это было то самое море – вожделённая цель Тарабарских королей на территории Лимонадии), и оно действительно оказалось маленьким, это было даже скорее озеро, но некогда оно было соединено с настоящим морем длинной протокой, ныне пересохшей, и оттого вода в нём была горько-солёной.
Посреди моря качались челны рыбаков. Буратино потребовал опустить его на песчаный берег и затем вдруг - на глазах сотен собравшихся - он ни с того, ни с сего пошел в сторону рыбаков по воде пешком, как бы посуху! Толпа в изумлении опустилась на колени, рыбаки в лодках застыли с сетями в руках. Буратино дошел до первой лодчонки с двумя из них (это оказались братья-морские огурцы) и велел оставить сети и следовать за ним. Братья кинулись в воду, но тут же начали тонуть. Буратино не составило труда закинуть их обратно в лодку.
Рыбаки онемели от охватившего их благоговения. С берега донеслись крики: «Избранный, он истинно Избранный! - он может ходить по воде…». Наивные простачки – жители Лимонадии - не подозревали, что деревянному человеку не составляет никакого труда гулять по поверхности воды, особенно при большой концентрации солей.
Так Буратино подтвердил своё реноме чудотворца и лица, приближённого к Создателю. После чуда на море его карточные фокусы в кругу приближённых уже не казались им столь волшебными, как и сцена с распилом пополам на сцене большого театра санитара Луковки. В своём театре Буратино проделывал этот заезженный фокус с Мальвиной на каждом спектакле и владел им виртуозно. Но даже эти милые розыгрыши шли в зачёт его харизмы: сила и влияние бывшего дезертира Тарабарской армии всё возрастали. Да, на родине его записали в пропавшие без вести, и оттого Мальвина не получила ничего из обещанной тысячи талеров, а десять тысяч золотых, которые Буратино должен был получить по вербовке, пошли всё в тот же Фонд Чистого Дыхания и исчезли там навсегда.
Информация к размышлению: пока суть, да дело, война-то продолжалась, и хилые Лимонные силы никак не могли сдержать натиск Дураков – постепенно теми были захвачены не только Мухоморский уезд, но также Поганые болота и Гнилая пустошь. Несчастные человеко-овощи остались без столь любимых ими мухоморов, но зато у них появился Избранный и надежда на Царство Свободы и Справедливости.
Хотя Буратино заимел не только восторженных поклонников, но и тайных недоброжелателей в лице служителей культа Создателя, для которых его появление не сулило ничего хорошего. Это было вполне себе обеспеченное сословие, давно отвыкшее от любого вида труда и жившее (причём очень неплохо) на пожертвования паствы и оплаты ею различных религиозных услуг. Представители духовного сословия обладали, как правило, хорошо упитанным телом и наряжались в золоченые парчовые одежды, от мест обитания к службам их возили роскошные заморские экипажи с добрыми конями. На входах к местам служения никем никогда не виданному божеству стояли золочёные бочки, куда истово верующие - в неких бесплотных сущностей - добровольно и с удовольствием складывали свои трудовые (и наворованные) сбережения.
Ведь, найди Буратино на самом деле некое Царство Истины, то тогда без работы и доходов остались бы целые сонмища паразитов и бездельников, выучивших сказки о загробном мире и выработавших собственные правила общения с ним. Мало того, от основного ствола религиозного древа-мистического учения страны людей-овощей, грибов и фруктов начали откалываться новые секты (помимо Свидетелей Тортилы): это были буратинисты Седьмого дня, молочане, крохоборы, духоверы и прочее. Доходы основной духовной скрепы герцогства резко упали, что никак не могло понравиться служителям культа.
Беззаботный наш герой ходил по стране в сопровождении толпы своих почитателей в поисках заветных ворот в сказочный мир и никак не мог их найти. А в это время против него зрел заговор и подстраивались козни. Например, такие…
Как-то раз Верховный жрец в общении с Буратино протянул ему местную золотую монету (ну, почти золотую) с изображением герцога Лимона и спросил: следует ли платить подати и отчисления в пользу герцога – ведь он (как и Тарабарский король) не совсем адекватен, жесток и непредсказуем, к тому же, между нами говоря, совсем дурачок. Или всё-таки, пожертвования прихожан оставлять все до единого на нужды храма или вообще раздать бедным? Загадка была с подковыркой: ответь Буратино «Нет», то это означало бунт, а в случае «Да» - значит, так и терпеть на престоле самодура. Но Буратино ответил уклончиво: «Отдайте герцогу – герцогово, а Создателю – Создателево». Как именно надо трактовать его слова, так и осталось тайной, но присутствующие подивились премудрости Избранного.
О тонкости буратининой душевной организации по стране ходили легенды. Как-то он со спутниками забрёл на огонёк – погреться и закусить, чем бог послал, если что найдётся у хозяев – в небогатый с виду замок графов Вишен. Шли они долго и под дождём, у Буратино даже проржавели все шарниры. И пока хозяин суетился с закуской, его жена графиня подошла к Буратино с кувшином заморского пальмового масла и начала смазывать ему колени и локти. А надо сказать, что масло это было на ту пору очень дорогим, его везли из-за моря за тридевять земель. Поэтому санитар-Луковка возмутился: нельзя ли было смазываться простым конопляным маслом, а это бы лучше продали и раздали деньги нищим. На что Буратино ответил: нищие останутся с вами навсегда, а я собираюсь в конце-концов вернуться к себе в Страну дураков к Мальвине, и вы меня больше на увидите. Все умолкли, потрясённые этой мудростью. Верховный жрец, прослышав об этом случае, кусал себе с досады длинные усы (он был человек-душистый горошек).
Это были самые милейшие из шуток, придуманные Верховным жрецом. Его клевреты, тем не менее, советовали своему патрону организовать окончательное решение вопроса с Буратино, но тот пока никак не решался.
В поисках Царства Истины.
Так и бродил по Лимонадии отряд Избранного (Буратино) в поисках врат и замка, куда подошёл бы золотой ключ. Сам он и его ближайшие спутники – их даже можно назвать учениками, ибо изредка Буратино говорил нечто мудрёное, а парочка самых грамотных за ним записывали – путешествовал на осле, а остальные шли пешком. Буратино, увы, так и не смог осилить азбуку, о чём теперь горько сожалел и, встречая маленьких детей-школьников с книжками в руках, призывал их к прилежанию и старательности в учёбе.
В свите его попадались агенты Верховного жреца – как в чёрных сутанах с клобуком на голове, так и в штатском, чтоб никто не догадался. Они тоже всё записывали и отправляли к своему понтифику дежурных почтовых голубей с донесениями. От герцога Лимона, вернее, от Канцлера (сам-то герцог соображал только как выпить и закусить, а в политике «не шарил») в толпе также мельтешили шпионы, но их легко было угадать по характерному и приятному аромату лимонов.
Сперва Буратино не верил в свою избранность, но со временем поменял своё мнение на противоположное: трудно было устоять перед искушением стать любимцем публики. К тому же он решил: если однажды «прокатило» с золотым ключиком, когда он в детстве случайно проткнул носом холст в каморке папы Карло, за которым оказалась потайная дверь к блистательному театру, то отчего бы и ныне не повториться этому фокусу уже на более совершенном уровне. И он стал внимательнее оглядываться по сторонам в надежде разглядеть во встречных пейзажах нечто подобное вратам-воротам-калитке, которые должны выглядеть как-то необычно, ну, так, чтобы он сразу догадался, что это и есть его цель.
Так они обошли все окружающие посёлки, обыскали все закоулочки в самой столице Лимонадии – городе Лимонск-Сити, - обшарили окрестные леса – ничего подходящего на требуемые врата не попадалось. По просьбе Буратино вся процессия навестила те самые Белые скалы, где на скрижалях были высечены древние тексты о грядущем появлении Избранного в дыму пожарищ и битв, о золотом ключе и вратах в Царство Свободы и Справедливости. У Буратино, разумеется, оставались сомнения: а, вдруг, эти тексты – просто розыгрыш какого-то древнего шутника, но он гнал эти мысли прочь и ни разу не высказывал более сомнений в своём предназначении. Чем, собственно, вселял уверенность в успехе и в окружающих.
Всё население страны охватил этот ажиотаж поиска. Многие ремесленники бросили свою работу, пахари и садовники тоже – зачем работать, если впереди вот такое блистательное Царство, которое в умах непросвещенных обывателей становилось связанным не со свободой, а с приятным ничегонеделаньем, негой, сибаритством и даже распутством. Жители (и даже военные – война была окончена очередным замирением) скребли стены городов и своих домов в поисках следов волшебных врат, некоторые даже рылись в огородах и на полях, предполагая, что врата могли бы быть направлены и вниз, не обязательно вбок. В стране нарастал экономический кризис, стагнация и инфляция, появились угроза дефолта, рецессии и депрессии.
У Буратино оставалась последняя надежда на окружающие страну горы. Лимонадия с одной стороны граничила по равнине со Страной дураков, а ещё с трёх сторон была окружена высоченными непроходимыми и заснеженными горными хребтами.
Никто из обитателей Лимонадии за все века её существования не бывал там, за горами. Время от времени появлялись отчаянные смельчаки, пытавшиеся предпринять подобные экспедиции и некоторым даже удавалось вскарабкаться по отвесным скалам за
