"ХОЛОД СВОБОДЫ"...Глава № 7

"… Болезнь государя Александра, приводит нас к печали и грусти. Несмотря на такой солнечный день, в нашем королевстве, мы полны скорби и сожаления к России. Болезнь брата нашего, удручает нас и печалит. В наше время,  нет таких истинно Великих государей в Европе, которые, как император Александр, был могуч в своём благородстве и доброте своей. Слово Император России, получило божественное значение для всех нас. Под крыльями Русского Орла, взросло грозное, божественное начало и значение России, для всех государей европейских, и всех последующих

поколений народов наших. Искренне (дважды подчёркнуто карандашом) сожалею о болезни императора, супруга Вашего и нашего друга. Если Вы, Императрица возжелаете помощь нашу или совет, Я велю немедленно принять, Ваше желание,и помочь всеми доступными, нашему величеству, средствами,  чтобы облегчить страдания и болезнь, брата нашего Александра..." (письмо запоздало). «…Ясно одно, смерть императора была выгодна всем и в первую очередь родным императора, наследникам трона. Всё это, напоминает судьбы  несчастных Петра, Павла I, свергнутых императриц, и только потом самой Европе!».

Так писали агенты разведки Британии и Австрии, в своих докладных записках, предлагая вновь срочно принять участие в событиях при дворе и российской политике.  При этом предпочтение необходимо сделать в пользу Великого князя Николая Павловича и поддержать его партию, а  претендента на престол Константина  Павловича. Завязав на заговоре, что не даст ему право занять трон Российский. Может, это легенды Европы и всё произошедшее списывается за счёт незнания истории России, её народа?

... В тот поздний осенний день казалось ничто не могло изменить обычный порядок службы, всё шло по обычному распорядку, штабс–капитан Лейб-Гвардии Московского полка, князь Щепин-Ростовский Димитрий Александрович, сдал дежурство в роте, и усталый возвращался к себе на квартиру. Дежурство в его роте, выдалось вполне ничем не примечательным, всё как обычно, только солдаты, взволнованные смутным предчувствием беды, от слухов разраставшимися как снежный ком по столице, с известием о якобы нездоровье императора волновались и спрашивали у дежурного офицера, что же будет дальше, если придёт беда и их  Великого императора Александра I по воле злого рока не станет, что будет с Россией, кто будет императором. Не повторение ли это трагических событий 1801 года и не заговор ли ныне вновь в романовском семействе? Все ещё помнили сколь печальна  судьба великого в своих задумках и начинаниях императора Павла Петровича? Князь уставший от этих разговоров солдат, подумал печально про себя:- кто ныне скажет господа что и как будет завтра, и кто раньше почил...Шах, или Ишак? Он даже с горяча пригрозил им наказанием за такие вопросы и распространение всяких лживых слухов, но солдаты всегда  доверяли своему командиру, так как уважали его за честность и прямоту суждений о тяжкой службе и жизни солдатской. Очевидно поэтому и подходили и спрашивали, зная, что уж командир их, точно не обманет и всё разъяснит. Теперь же идя по набережной Фонтанки, он осмысливал создавшееся положение в роте и происходившего в полку. Молчание начальства сильно напрягало умы офицерского состава. Приходилось рассказывать и разъяснять малограмотным подчиненным о законе престолонаследия в России, о самом порядке вступления на российский престол, что и  кто по праву наследования, если вдруг что случится и гарантировано взойдёт на русский престол. Очевидно  ныне никаких избраний и каких-либо выборов конечно не будет, как сие было однажды в далёком прошлом 1613 году, ибо в них то и зарождается ложь, желания и своеволие врагов России, Англии, Австрии и как обычно Франции, что-бы "вспучить" российское Общество и народ. Гадать-то особо и не чего, на трон взойдёт по законам империи, Великий князь Константин Павлович.

Тут неожиданно от грустных мыслей князя отвлёк окрик, из окошка проезжавшей мимо кареты запряжённой тройкой вороных лошадей. Его хороший знакомый, ещё по учёбе в Морском кадетском корпусе и прикреплённом одно время с ним к службе на «Нептунус», а ныне адъютант генерала Нейдгардт, штабс-капитан, отчаянный, если случалось, в дуэлях боец, барон Корф Карл Фёдорович (1797-1870) и как поговаривали внебрачный сын генерал-лейтенанта барона Фёдора Карловича Корф (1770 - 1823). известного всем гвардейцам героя войны с Наполеоном. Награждённый и кавалер Святого георгия 3-й степени ещё с времён 1807 года, за долго до событий 1812 года. ( нам же господа интересен не сам факт геройства, это по тем временам никого не удивляло, ибо сие было нормой дворян в Обществе. Нас интересует здесь  бумажное устройство истории,  сам факт документального соответствия баронства Корф, ибо только 10 октября 1852 года, и за фамилией Корф,  было наконец-то в полной мере, в исполнении Высочайшего указа, было утверждено само баронское достоинство Указом правительствующего Сената Курляндскому дворянскому комитету от 21 сентября 1853 года -автор.)

Но по случаю покуда вернёмся к нашим героям господа. Барон выскочил из кареты и подошёл к офицеру. У молодого и подтянутого красавца, щеголеватого офицера, подававшего большие надежды благодаря своему батюшке, старого вояки, как мы уже знаем заслуженного воина, воевавшего ещё с Наполеоном, его лицо было  хотя и утомлённое и уставшее от забот службы, но вид почти счастливого человека, как вдруг оказалось в процессе общения, вовсе не озабоченного никакими проблемами в жизни. Его совсем новенький мундир адъютанта, яркий и красивый, великолепно пригнанный по фигуре у лучшего портного в Варшаве, очень подходил к его прекрасно сложенной могучей  фигуре. Младые девицы и даже уже вполне пожилые дамы, очевидно их благопристойные мамаши, мелкой скользящей походкой проходившие мимо них, тут же дерзко и томно оглядывались на сего героя, и ускоряя шаги весело смеялись и перешёптывались между собой, однако стараясь  сохранить некие приличия, глядя на молодого красавца. Бывшие при них их малые собачки, видя весёлые лица хозяек, весело горланя на своём собачьем языке, резко прыгали и просились на руки к своим молоденьким хозяйкам-любимцам.

— Ты что же дорогой князь – спросил  подошедший франт - Кричу тебе, кричу, а ты словно спящая красавица, даже и не оглянешься? Что ж ты князь не узнаёшь  своих старых добрых друзей? Ты, как ваш Шимановский, вечно в благих для народа заботах и проблемных, склочных ныне  историях замешен. Что случилось то? На тебя сие не похоже друг. Ты знаешь о печальных новостях из Польши могущих перевернуть всю "любвеобильную" Европу, да  кажется и саму Россию с ног на голову. Само муторное состояние двора уже  о многом говорит мой друг.

— Какие? Об императоре Александре Павловиче? Полне! Об этом уже с самой  ночи судачит весь двор. Однако наша столица в печали, хотя Варшава покуда не в счёт. Там, как всегда выжидают как бессребренник Ходжа Насреддин.

— Нет, о Великом Князе Константине Павловиче. Мы только прибыли в столицу из Варшавы, сам-то командир мой генерал поехал сразу в Александро-Невскую лавру, где как нам сказал дежурный штаб-офицер Зимнего, все молятся о здоровье Императора Александра. А ведь он, прости меня господи, скончался. Знаешь, эта новость уже шёпотом, тихо передаётся по всей столице. Скоро и командующий гвардии генерал Воинов узнает, впрочем, прошло уже три часа и он конечно, как и другие господа из высшего общества уже всё знают. Государем стал  Великий Князь Константин Павлович. Представляю, какая кутерьма сейчас в Зимнем, они же ненавидят Константина Павловича. И не дай бог кому

попасть в их дрязги и крове обильную мясорубку политики. Старая императрица буд-то вновь примеряет корону, а новая только вздыхает об  упущенной выгоде. Да, уж, дела так дела. Дворцовые игры 1825 года! Звучит? Да смех-то мой друг ныне довольно мерзкий. Моему-то генералу, и даже плуту вездесущему Милорадовичу,  уже с утра в Зимнем предложили повышение, если поддержит Николая Павловича Романова, не уж-то вновь переворот?   Просто какая-то беда России! Гвардия  что теперь, опять будет на лезвии ножа балансировать, кого поддержать. Здесь по кромке шпаги не проскочишь как в 1801 году, голову можно потерять, слишком силы неравны. Романовы правда ещё не гниющий гриб, но если так дальше дела пойдут, то...Ладно лучше помолчу. Одно гарантировано и вполне очевидно, покуда не будет решения "Сената" и за кого будет Европа, тот и будет на "вороном" коне, так-то. Говорят курьеры  из  неё, уже скачут с депешами во  все концы. И так? Ты то откуда любезный князь, уж не со службы  ли?

— Из роты. Ты друг отчего такие вопросы высокомерно величаешь, словно император в седле? Только государь может и имеет право задавать сии вопросы не отвечая на них. Он на стороне Закона, а другие...? К ним ныне невозможно подступиться. Таятся. - тихо, устало, будто в раздумье от всего услышанного мусора, произнёс Щепин-Ростовский.

"- Хлеба нет, пусть едят пирожное". Извини, я пошутил князь. Мы мой друг, при всех неурядицах дворцовой политики, должны сами убираться в русском доме, сами! Любовь к Обществу, должна быть обоюдной и вполне разумной.

— Знаешь, и я что-то плох ныне, и ныне как загнанный конь. Так устал. Я мой друг, вовсе не собираюсь вписываться ни в одно решение дворцовых интриг, а тем более власти. Такое впечатление, что сейчас некое затишье перед бурей.

— Хорошо понимаю тебя. Ну ладно дорогой друг, извини мне пора. Привет всем твоим, супруге и маменьке,- заторопился молодой человек - а батюшке благодарность за помощь. Мне пора,очень спешу, извини друг. Происходит такое, что голова кругом. Я, сейчас наверное к Трубецкому поспешу, дела. Нарочный с утра был, что там у него?.

— Подожди капитан, это не исторический подход, а как солдаты, как вообще у Вас обстановка, что говорит гвардия, офицеры, нижние чины? Как у вас дела? Почему ты, собственно говоря такой хмурый? Что-то произошло? Не бойся, говори, я твой товарищ и друг. Как-то ты мне писал однажды о политике, сейчас вспомню, а вот, что внутреннее состояние государства, не может развиваться и произрастать, без внешнего давления. Ну, как-то так. Ты о ком так, о Европе, или же о наших плутах чиновниках? А может о Гвардии, имперстве? О ком?