Из письма князя, княгине Ольге Мироновне. Курган 1844 год.
...И так, начинающий распорядитель и хозяйственник форм управления собственности, как-то поместья,фабрики в пределах Ростова Великого, Князь Дмитрий Александрович, уже на собственном опыте убедившегося в кризисе предоставляемых ему отчётов, расчётов и доходов, его доверенных лиц и приказчиков, объяснял им об опасности такого курса финансового корабля, и пригрозил судами за это. Он решительно стал самостоятельно определять формы правления и политику ведения своих хозяйств, через доверенного друга Шимановского, проверяя всех и вся под отчётно правовые нормы закона из Кургана.
«- Самого же себя, вытащить за волосы нам невозможно …» – говорил друзьям начинающий финансист. Декабрист, одно время обсуждал в беседе с Луниным и с друзьями купцами Петровского Завода, о банковской системе и сегодняшней ситуации:
« - Кто в отечестве заботится о продовольственной программе? Царь? Нет! Сенат? Нет! Помещики? Чаще Нет! Крестьянство, как тот заяц, прыгающий сам по себе в поисках пищи. Дворяне же, зажатые и ослабленные властью, как «обезьяны» в коробке, которым дают приподнять лишь голову, чтобы чуть оглянуться и поговорить, а уж если кто поднимается с колен, того сразу к «анафеме» либо на плаху. Это дорогой друг матушка Россия, и все мы убеждались на собственном опыте, что значит её «Русская Свобода…».
Вот ещё один момент из тех воспоминаний, уже другого друга и соратника Дмитрия Александровича, Флегонта Башмакова, товарища Повало-Швейковского И.С. о тех встречах и разговорах состоявшихся у друзей в Кургане.
«… Лишь спустя часа два, господа прекращали на время политические разговоры и принимались отходить от муторной действительности ссыльного. Обычно начинались светские разговоры, о свадьбах, любви и перспективных планах на наше будущее. Гремела музыка бокалов с вином и немысленной настойкой,(Здесь в дневнике, с боку строк мелким почерком пометка-только в первых встречах и последней.) в том числе и привезённой однажды, Князем Щепиным, из Тасеева, мои товарищи танцевали и пели отдыхая от мук прошлого и воспоминаний. Все явно устали от толкотни событий. Как рассказали мы ему и наши друзья-декабристы, все мы собирались в доме Нарышкиных, каждую пятницу и этот дом их встреч, был для них и нас памятью о прошедшем времени и радость, что они выжили и дожили до победы. Время летело быстро, как снежный ком с горы, тая на глазах и не замечая ни наш возраст, ни нашу боль, в грустных воспоминаниях о Петре Свистунове и об убитых товарищах, а более всего о казнённых дважды соратниках. Да, в тот вечер, мы выпили не один бокал вина за тех, кто жил на просторах Сибири. Помянули также всегда радушного и при том великолепного математика и историка Муханова П.А.го Его огромные рыжие усы невероятно и всегда будоражили местных женщин и втихомолку веселили мужчин, но никто из нас не решался смеяться над боевым офицером, штабс-капитаном. Он был широкоплечий, огромного роста, тучный, истинный дворянин из прошлого, но отчаянный весельчак и кутила. Он всегда, когда у него появлялись деньги, а это к нашему сожалению случалось крайне редко, он собирал друзей, дам и старался, чтобы всем было сытно и весело. Так проходили дни и недели нашей затхлой жизни. Мы говорили обо всех, братьях Крюковых, С. Г. Краснокутском, С. И. Кривцове и братьях Беляевых, А. И. Тютчеве, Фролове А.Ф., Фаленберге П.И., Мозгане П.Д.. Да разве всех героев перечислить, их десятки, но каждого мы помнили и когда они умирали,а это было у нас не редкостью, мы поминали их светлые души. Все из нас уже прекрасно понимали, что общество России изменилось, изменилось безвозвратно, и ничто уже не даст право императору, творить беззакония и преступления, безнаказанно и тайно от общества править и свершать богомерзкие поступки! Но, нас страшит другое, друзья из столицы и другой, окраинной России, писали нам о настроениях в обществе, яростном и агрессивном. Молодёжь, даже местная и некие народные представители от рабочих,и что удивительно не крестьянства,стали открыто говорить об императоре и светском обществе с ненавистью и злобой, с некой мыслью полностью уничтожить саму опору России, дворян. Чудно это было впитать через себя, так необычны были их мысли о России. И не как мы старики, с мыслью преобразования самого мышления народа и общества, вне зависимости к какому слою народа, классу, они принадлежат, и образовывая просветительские общества с планами, обращённые на созидание. Их же планы, этих народников как я их называю, хотя они, как я думаю, к народу имеют весьма, весьма призрачные, туманные отражения, впрочем, может я ошибаюсь и тогда мой любезный друг простите меня. Но, если в их планах есть строфа убивать купцов, дворян, при всём этом используя их же опыт и знания, и средства пожертвований, и царя как свержение монархии, если это действительно правда, а как мне кажется всё идёт к этому, то это будет трагедия не только для России. Всё это нас чрезвычайно обеспокоило и очень насторожило, ведь так и до террора, как во Франции дожить можно. А это думается для нашей России неприемлемо и крайне смертельно, и мы предупреждали Романовых об этом ещё в 1825 году, террор и казни порождают ненависть и кару, месть. И не дай Бог дойдёт до убийства императора. Сила мести и народного гнева, буйство дворян и черни, могут привести к гибели государства. Не уж-то сами Романовы этого не зрят?... Вот князь Щепин, тот готов на всё, сейчас с семьёй у него проблемы, но борьба так и осталась для него не пройденным путём, и он так наивен в этом, верит до сих пор в правду и справедливость царя батюшки. Извините, наверное я отвлекаю Вас от дел, но уж очень наболело, прицепилось к израненной моей душе. Честь имею дорогой друг,и благополучия Вам... Привет супруге и расцелуйте детишек ».
Далее приведём ещё одно письмо к матери, опять же князя Дмитрия Александровича, так перекликающегося с письмом Флегонта Башмакова, об одних и тех же волнующих общество каторжан проблемах России, и своих домашних делах:
[justify]« … - Напишите дорогая моя матушка, по подробней, обо всём положении, и прошу более о судебных делах в отношении нас и наших дел в имении и деревнях, что действительно всё так плохо? Но любезная матушка, скажу Вам и другое, что мы не только занимаемся разговорами о борьбе и власти, мы изучаем искусство и театры. Даже о балеринах вспоминаем, таких как Тальёли и других. Мы здесь остаёмся людьми. Наступает новая эра истории России, эра Свободы и надежды на лучшее, на освобождения народа от крепостного права, рабства. Как-то раз, возник спор у собравшихся за столом в доме Нарышкиных, возникший вроде бы не из чего, просто из воспоминаний и обсуждения действий, приведших к образованию тайных обществ в России, но сильно повлиявший на мои отношения с товарищами по ссылке, я как-бы отдалился от них. Рассказав им, Вы наверняка это помните, о случае в нашем доме-усадьбе в Иванкове, происшедший в 1825 году, по поводу моего вступления в Северное общество и по каким то, не помню точно причинам, я отказался от приглашения товарищей, звавших меня в объединённое общество. Бывшие тогда в гостях, Повало-Швейковский и Каховский, говорили, как я помню, об идеи борьбы и о их благих последствиях в случае победы, впрочем, они трезво смотрели на вещи, говорили и об осложнении и возможном поражении. Спор затянулся до утра и чуть не привёл к дуэли, я еле уладил конфликт меж ними. Как я помню, речь в споре шла о долге военного человека и присяге императору. Иван Семёнович говорил, что присяга принимается дворянином единожды и по смерти, а Пётр Григорьевич, в крике доказывал, что присяга принимается не лично императору, а лицу... ЛИЦУ! любезнейший Иван Семёнович! Личность, представляющее государство Россия, т.е. Отечеству в лице императора и не более, но правда один раз, единожды, как выкрикнул он в гневе, и с этим он, впрочем по большому счёту как и я, был согласен. Каховский говорил, упомянув имя августейшей особы, что император, это лишь должность, как должность клерка, министра, офицера, обязанных соблюдать все приличия общественных отношений и конечно присяги, под надзором церкви, и не иначе. - Я же матушка, видя такую противоречивую и опасную своими последствиями ситуацию. постарался их примирить. Впрочем с малым успехом. Повало-Швейковский привёл свои исторические доводы вспомнив ситуацию политической борьбы за корону Германии в 919 году, когда были выбраны одновременно два короля Германии. Победил в конце концов Герцег Саксонии, Генрих I из рода Лиудольфингов став королём Германии (919-936...) Кстати талантливый первопроходец в проведении рыцарских турниров..., зародивший благородные забавы господ... К этому можно добавить и то, что он умело избегал направленные против него заговоры и прославился борьбой с врагами. К чему это я всё? К тому господа, в который раз повторил он, что у нас складывается такая же двоякая ситуация с кандидатами на трон российский... Иван Семёнович очень разволновался тогда матушка и мне было даже страшно смотреть на него, так он был расстроен в своих предчувствиях и предсказании бед. Плохо дело...какое-то слащаво неустойчивое и склизкое с самого начала. Трудно всё разобрать... В виду же того, что Романовы, очевидно этого не понимают, наивно и благодушно веря в свою избранность, в полной уверенности, что они божественны и неприкасаемые. Чтобы они спустились с «небес» на нашу грешную Землю, и нужна Конституция и закон. Как о главе государства избранный народом, или, что более предпочтительней на данном этапе истории России, это монархия, только под контролем государства и государственной Думы ( полномочия парламента, как пример
