«…Помни Бог о доле Русских мужиков
О полках Гвардейских вышедших на лёд
Смертушка сестрица не неволь меня
Поспешай Царица...уж тьма на площадях...
Кто желал Свободы для России мать
Царская неволя, Бог не для меня
Не для нас устои царственных особ
Царская "свобода" хуже злобных псов
Отшумела воля, день Свободы стих,
Русская неволя, царский злобный рык,
Что «великий» кормчий, ты куда ведёшь,
Из берёзы ставишь… страшный эшафот…
P.S.
Не нам рыдать, просить и унижаться...»
Тарасевича Р.М. заставили замолчать и успокоиться, обозвав его сыном Бьяджо, просящего слёзно помощи у папы Юлия II. Как говорится: "- кто любит попа, а кто попадью, а кто горох со вздохами..."
Здесь стала символом тюрьма
Зной Петро-Павловского братства
Законом создана она,
В ней беззакония творятся...
1828г.
Казалось всё встало на свои места ещё до самого конца ссылки, точнее до ожидаемого давно указа от 1856 года, ( слухи-то ходили лет двадцать) когда князь, отправив в начале детей и супругу в Нижний Новгород, а оттуда, уже по плану князя боявшегося провокаций от новой власти, они должно быть проследовать далее в родовое имение Иванково, где он по его задумке и смог-бы действительно принимать уже самостоятельные решения, действия свободы. От сюда из Кургана, он, невероятно удивлённый предметом внимания, но оценив должно, принял в дар от одного очень старого католического священника некие труды - тайнописи Князя Хворостинина-Старковского, которым уже более двухсот лет угрожала опасность казни по решению царя, за связь с Гермогеном противником боярства и царя в 1611 году, ибо стал сего свидетелем и чуть-ли не соучастником. Так вот, сеи труды названные князем " СЛОВЕСА ДНЕЙ И ЦАРЕЙ, И СВЯТИТЕЛЕЙ МОСКОВСКИХ, ЕЖЕ ЕСТЬ В РОССИИ" 1619-1624, должно скрытно передать на рассмотрение историку в столице, чего князь не сделал так как не признавал царственных исполнителей. На самом произведении стоит надпись:
"...ЗАВЕЩАЮ СЕЙ МОЙ МНОГОЛЕТНИЙ ТРУД, СВЯЩЕННИКА КИРИЛЛО-БЕЛОЗЕРСКАГО МОНАСТЫРЯ, В ТРУДАХ ИОСИФА, КНЯЗЮ ХВОРОСТИНИНУ ФЁДОРУ ЮРЬЕВИЧУ". 1625 генваря месяца, третьего дня по полудни...(ныне хранится в семье)...
Через день, тепло распрощавшись со своими товарищами, он выехал и сам. Лицо старого князя светилось беспредельной детской радостью и ...полным опустошением от произошедшего. При самом зачтении Указа нового императора Александра второго, на лице князя не дрогнул ни един мускул, лишь его тонкие губы слегка дрогнули в усмешке от услышанного, ибо это он где-то уже слышал и сие, казалось сегодня было полным подтверждением правоты его и его товарищей-декабристов, их поступков, той жестокой правды в тот далёкий 1825 год, изменивших необратимый круговорот истории российской, её народа. Князь вспомнил свой разговор с судьями;
«...Господа судьи, Вы обвиняете нас в чём? В желании дать свободы народу чрез конституцию, и что в этом плохого? Прошедшие столетия показали бесперспективность рабства и крепостного права, необходим новый подход развития империи, России. Что непонятного в этом? И за это нас судят и казнят, мне понятно. И то, что решение этого давно вам указано, и понятно кем. Обвинять нас легко, приговорить трудно, ибо последствия для империи будут не предсказуемы. Мы стояли и ждали переговоров, разговора с вновь взошедшим вне закона и правил, на трон Николаем Павловичем Романовым,чтобы были объяснены поступки оного и иных,и что? Вы что, действительно не понимаете,что дворяне требуют закона, справедливости и перемен в отношении к ним и народу? Господа! Другие, рвущиеся к французской модели правления, ждать и просить не будут, они утопят Россию в крови, как Вы расправились на Сенатской с Гвардией, той, которая освободила Россию и Европу от сапога Наполеона. И теперь думается, нужна ли была эта народная жертва в угоду царственных-королевских дворов Европы, если своя власть состоит из палачей, как и государь. Вы то понимаете, что Вы творите господа? Дух падали в вашем Раю, не потребен для воина и дворянина, для его Души благо лишь матушка Россия, её чистый воздух Свободы без барства и гнёта. А Вы, с другого берега господа... » ( Князь Щепин-Ростовский Д.А. 1826г.П.-П.кр.-автор)
Товарищи, озабоченные предстоящей дальней дорогой Дмитрия Александровича, заботливо помогли ему собрать те оставшиеся крохи вещей, корзин, сундуков и прочих узлов, притом забрав отдельно все такомо им созданные чудеса крестьянства, великолепные результаты своей хозяйственной деятельности, а это сельские продукты в дорогу и главное, как особо ценное, жизненное, семена нового сорта выведенного им в Сибири, семена сибирской белокочанной капусты, вырастающей до невероятно больших размеров и необычайно вкусной как свежей только с поля, так и засоленной и квашенной в бочке дубовой. Сок свежей белокочанной, которой лечил многие болезни, даже опухоли груди и белёсые женские причуды. А, как квасил он её для своих, по одному ему известному рецепту, с сахаром купленному им у его Анюты, ещё в Тасеевском. Это стало его второй жизнью, думается после семьи конечно…
