шило и когти медведя, цветом такие же, как кожа, но светлее и лоснятся. Зубов у фей до 44, и более половина из них (20-26, это сугубо индивидуально) - аналоги именно режущих, а не протыкающих клыков. Челюсти могут открываться, как у фурий. Не потеют, теплоотдача осуществляется через дыхание.
Улыбка у обоих видов показывает все зубы, мимика имеет сильное отличие от людской: при эмоциях нос становится за счёт мышц из почти прямого клювовидным и острым с линиями разных цветов, а узоры на теле характерно меняются. Сил воли не контролирует этот процесс никак. Зубы у обоих видов острые не меньше когтей, по форме напоминают сложные ножи с несколькими разными лезвиями каждый. Причина: исходно оба вида были облигатными хищниками с редким растительным питанием, как у кадьяков и белых медведей, а не фруктоядными на манер обезьян.
· Есть т. н. ушоры – начинающаяся от ушей сеть подкожных и внешних сосудов со слабо светящимися ферментами, инстинктивно отображающими эмоции и состояния, и работа этой системы не поддаётся воле. Узоры на лбу и носу у обоих видов - уникальный биологический QR-код, сканируемый автоматически.
· Пищеварение у фей и фурий одинаковое, свойственное почти всем обитателям планеты чисто внешнее. Передние зубы (20 у фей и 24 у фурий) вводят комплексный и очень сильный (предельно возможный по числу эффективных соударений по законам физики) пищеварительный яд. Сам организм фей и фурий не переваривается из-за активации ферментного комплекса лишь вне организма сложным каскадом реакций сопутствующих активаторов. В итоге пища с доминированием мясной на «животной» стадии развития и грибной на разумной превращается в плотное, хлебообразное по консистенции сероватое с бурым отливом вещество. Оно глотается после укуса почти сразу и окончательно «доваривается» в ЖКТ, лишённом на контрасте с земным пищеварительных ферментов. Это уничтожило всех кишечных паразитов, что на Земле лишь предстоит сделать. Единственный механизм защиты у живности и флоры планеты от переваривания заживо за пару минут аналогичен отбросу хвоста у ящериц – сбросить всю поражённую ферментом часть тела. Потому животные чаще всего кусают жертву в голову или шею, её-то не сбросишь! Если жертва нужна хищнику долго живой для обучения потомства охоте или помощи в прокорме своим раненым и сезонно беременным, её кусают в ноги, чтоб не убежала.
· Тела фей и фурий равно мускулистые и без «милой» плавности форм и грации в пользу развитых мышц и плотой соединительной ткани, больше похожей на плотную резину по механическим свойствам. Грудь «земного» типа и среднего размера (они на своей планете таки эквивалент млекопитающих, хоть и «молоко» у них белковое, металлически-бурое и густое). Любимого многими «вымени» или «бампера» нет: чисто бесполому эти вещи, как все адаптации к привычному для женщин «домохозяйству» будут лишь мешать.
Пункт 2. Как они стали такими.
Эволюция фей и фурий на планете Имеофеф - это коэволюция двух независимых гуманоидных линий с альтернативной биохимией. Предки радикально разные: феи пошли от обезьяноподобных (древесные, ловкие, социальные хищники с акцентом на засады и эксперименты), а фурии пошли от двуногой версии «льва с руками» (наземные, мощные хищники с групповой охотой). Сходство с людьми и у обоих видов чисто конвергентное, вызванное похожими потребностями в передвижении и манипуляции с предметами.
Потеря меха: как у человека, ради избавления от большинства эктопаразитов. Волосы лишь на голове и длинный спинной «гребень из волос же, внизу живота и на лобке также имеется с «ромбом» до середины живота. Пупка нет. Симбионты до эпохи биоинженерии были похожи на креветок - мелкие и насекомоподобные, очищающие тело от паразитов и отходов.
Отношения видов между собой: они сосуществовали без войны вне правила Гаузе, ибо занимали разные ниши, и до биоинженерии летальность пищи одного вида для другого из-за ферментов была почти стопроцентной. Просто проблеваться и помучиться животом неделю без малого после «чужой» еды – редкая удача. Оба вида скоро после начала коэволюции стали жить с универсальными световыми сигналами ушоров для межвидовой коммуникации. Их словесные языки разные: фурии говорят, как шум ветра, а язык фей напоминает шелест и щелчки. Это такая вот маскировка речи от остроухих, «животных» хищников. Словесные языки друг друга они понимали почти с самого начала, только говорить могли лишь на «своих». Письменность универсальна в виде узоров, ставших потом цифрами и заменённых другими угловатыми буквами-узорами с самого начала, но произносилась каждым видом по-своему.
Охота: феи с самого начала любят точечные атаки с ядом, а фурии чаще атакуют «по-львиному», стаей в лобовую. Наедаются оба вида по сей день на манер тигров: много пищи за один раз вплоть до трети своего веса, и могут после этого не есть несколько дней. Спят на манер хищников – до 60 % всего времени суток. Есть частые случаи с периодом сна и 70-75 % от всех суток.
Беременность: длится 4-6 земных месяцев, все детёныши активные с рождения, зрячие и подвижные, с ушорами, когтями и зубами. Кормятся молоком матери 2-3 месяца, постепенно с первого месяца жизни переходя на твёрдую пищу. Регенерация исходная, как у морской звезды, - отращивание конечностей и органов из фрагментов, даже из 1/5 тела, а также отсутствие шрамов.
Семьи: поскольку у исходно бесполых видов родительница одна, то охранять беременную и приносить еду некому. Нет «отца». Суровые условия не могли помочь одиночкам, потому феи и фурии параллельно стали образовывать пары с чередующейся охраной во время беременности по принципу «ты мне - я тебе».
Для укрепления уз в стае, а также между особями в парах, появился местный аналог секса, развившийся от ритуала укрепления уз к высокоэстетичному акту любви и удовольствия уже на стадии вроде гейдельбергского человека. Внешне он совсем аналогичен сексу, показанному в видеороликах с Emylia Argan, но длится дольше и нежнее, с последующим суточным сном для восстановления. Пары «фея-фея», «фурия-фурия» и «фея-фурия» стали в порядке вещей ещё со стадии, аналогичной хомо хабилису на Земле.
Более того, тогда же появился не имеющий аналога на Земле импринтинг для образования пары: «свободная» и распознаваемая по узорам на лбу фея или фурия целует в носик любую свободную, и мозг обеих независимо от любых обстоятельств перестраивается на безусловное взаимное обожание и охрану. Пожизненное и безусловное, моногамное. «Вдовы», что было часто в те времена из-за хищников и войн, становились «свободными» через земную неделю.
Бросить или «изменить», если поцелована «не та», биологически невозможно, чем активно пользовались в войнах, заставляя «свободных» врагов безальтернативно целовать друг друга в носик и замиряя кланы, поселения, а там и страны. Дело в том, что со стадии вроде земного хомо эргастера появилось инстинктивное табу никогда не трогать клан, если «твоя» поцеловала в носик «чужую» из того клана. Пока оно не было окончательно сильным, «предательниц» ещё убивали, но потом оно закрепилось так, что стало ненарушаемым и безусловным, как обычный человек не захочет ходить по потолку.
Эти модели поведения закрепились до жестокости просто: более крупные кланы. Объединённые «носиками», уничтожили тех, кто не стал такими же и потому были менее организованы. Нарушение табу считалось нелепым и невозможным, как не хочет человек есть штукатурку просто так. Более того, у фей и фурий невозможно изнасилование: само либидо не включится без поцелуя в носик.
Психология: всё с самого начала своей истории возводят в абсолют и при этом прагматичны, как Базаров в «Отцах и детях», а именно «Вселенная лишь мастерская для работы». Принцип взаимодействия с ней всегда такой: «с чем имеем дело, как одолеть». Ничего неодолимого психологически - всегда доводят дела до конца, даже с тактическими отступлениями. То есть, отступили, получив данные о противнике, а потом вернутся ещё сильнее, подготовленными. Забытого и «прощённого» врага у них не бывает. Исходная агрессия в 10 раз больше человеческой на разумной стадии благодаря биоинженерии выросла десятикратно, но обращена на Вселенную. Агрессия внутри общества нелепа, как человеку бредово есть цемент или песок. Между своими всегда дружба и нежность,
Отношение к жизни на разумной стадии, а при массовой биоинженерии оно возведено в абсолют: жизнь своих бесценна, никаких жертв даже в бою. Поэтому все тактики войн точечные, как диверсии по ключевым позициям, бьют всегда наповал.
При своём гедонизме и жизнелюбии они экспансивны на уровне выше человеческого в сотни раз, бурно размножаются и любят подчинять Вселенную себе, но врагов своих не убивают, кроме случаев, когда иначе нельзя. Нет, они их переделывают в живые инструменты и украшения, что в их случае одно дополняет другое. Переделываются не потоки, а сами пленные, часто в новых фей и фурий. Полное терраформирование всего захваченного - в порядке вещей. Если они кого-то убили, они искренне сожалеют, что «упустили» экземпляр для переделки. Правда, при этом выражение лиц у них в духе «просто очень трогательная сцена, прямо видно, как мне не посрать». Единственный случай показного лицемерия в их культуре.
Если им мешает какой-то закон физики, или есть не решённая задача по технике и науке, реакция на их наличие - «одолеть без компромиссов» с активной деятельностью в этом вопросе. «Долгий ящик» - не про них, но спешка - ещё больше не про них.
Система исчисления и математика: 14-ричная по числу пальцев на руках, но «14» группируются в аналог сотен из числа «392» = 14*28. И аналоги тысяч, миллионов, и так далее – произведение предыдущего порядка не на 14, а на 28. Оба вида таки обожают математические «игры», функции всех степеней скорости роста и сложности для них – любимая игра. Есть устойчивый фетиш: все их украшения и узоры повторяют сложные трёхмерные графики различных функций и математических моделей. И всегда с приложением этого к практике. Никакой теории с «отрывом от жизни».
Письменность и фонетика: с точки зрения «европейского» человека их родной язык непроизносим в принципе. Похож отдаленно изначально на койсанский, но усложнился ещё больше, против земного упрощения. В нём звуков 356, и гласных лишь 46. Сам язык сугубо полисинтетический и пошёл в этом дальше земных языков: целые текстовые блоки (письменность слоговая, целых 12345 слогов!) можно понять, лишь прочитав каждый такой «блок» целиком. Так называемый гештальтный язык, рождён сильным доминированием «правополушарного», образного и синтетического мышления. В итоге тяга что-то конструировать, собирать у них «в крови». По сути, это ручной вариант QR-кода, ведь они считывают такие ещё с «полуразумных» времён благодаря «импринтингу любви», им это легко. Имеется у этого и иная сторона, защитная: по отрывку текста из «блока» понять что-то в целом нельзя, поэтому чужаку-разведчику будет куда труднее, чем человеку в такой же
