Через минуту обиженным голосом заявил: «Как будто я в машине этих жмуриков завалил, представляешь»
- Представляю, Ярослав Михалыч, в Питере такое часто бывает, что поделаешь, город белых ночей, всякие отрицательные элементы не спят по ночам, так и думают кого убить и ограбить.
- Во-во, Влад, у тебя опыт по этой части, найди отморозков, позарившихся на мою пенсию.
Черепанов улыбнулся, снова кивнул головой: «Найду Ярослав Михалыч, вот только мы с вами коньяк армянский допьём и сразу найду.
На этот раз улыбнулся Горленко и с готовностью поднял полную рюмку.
- * *
Виктор Петрович Миров с момента знакомства со своими братьями пребывал в состоянии тройной прострации. С одной стороны он не мог для себя определить - счастлив он от наплыва такого количества родственником, или нет.
«Моя жизнь превратилась в кошмар, - думал Миров , - меня считают за какого-то ненормального, подкаблучника и бесхребетное беспозвоночное. Меня, интеллигента до мозга костей, человека, способного одновременно продавать утюги и пылесосы в неограниченном количестве, - последняя мысль Виктору Петровичу особенно понравилась, он выпрямил спину и гордо поднял голову, - я им ещё всем покажу, на что способен Миров»
« Да, фамилия Миров, правда, наводит на размышление, - Виктор Петрович скривил губы и вспомнил, как Степан назвал их отца - Михельсон Павел Григорьевич.
- А, что Михельсон для меня очень даже подходит, старинная еврейская фамилия, кажется с такой фамилией жили дворяне, возможно у них даже свой герб был, надо навести справки, может и я потомок дворянского рода. С такой фамилией я не только утюгами, машинами буду торговать, Бентли и Ягуарами по двести тысяч долларов»
Когда Виктор Петрович оказался в морге и увидел ещё одного своего брата, лежащего на столе. Миров поежился, ему стало не по себе, появилась тошнота, ноги стали ватными и на лбу выступила испарина.
«Вот так живешь, живешь себе, никого не трогаешь, а потом - бац ! И над тобой уже крышка гроба, что-то мне такая перспектива не нравится, ещё этот отрубленный палец в почтовом ящике. Зачем мне его туда положили ?» - Миров чем больше думал о пальце, тем больше терялся в догадках.
Хотя думать о таких вещах он не любил и старался подобную тему смерти обходить стороной, но сейчас, когда он столкнулся с проблемой «лоб в лоб», почувствовав себя загнанным в угол, в Мирове проснулось упорство и стремление к выживанию, он вдруг почувствовал себя так, как будто у него открылся третий глаз или он пробежал десять километров, совершенно выдохся и сейчас у него открылось второе дыхание.
Виктор Петрович сжал кулаки, глубоко вздохнул и глядя перед собой в несуществующую точку начал себя настраивать: « Я все могу, для меня не существует преград, я чувствую себя бодро и уверенно, ничто не может повредить мне и моей семье»
Ещё раз глубоко вздохнув Миров распрямил плечи, снова посмотрел на труп своего брата, на этот раз внимательно анализируя увиденное.
Виктор Петрович увидел кровоподтёк внизу под правым ухом и тонкую красную полоску на шее.
Позже в отчете патологоанатома было написано заключение, что это след от шнурка, кто-то пытался задушить жертву, но умер брат не от этого, он умер от выстрела в сердце.
- Кто мог это сделать ? - спросил Виктор Петрович Черпакова.
- Мир не без «добрых людей» - горько пошутил Владлен Андреевич, - когда- нибудь мы об этом узнаём все подробности, пока приходится только гадать и искать подходящую версию. Если бы заранее люди знали ответы на поставленные вопросы, зачем тогда нужна полиция.
- Значит ты, Влад, ты дослужился до подполковника, благодаря тому, что умеешь распутывать сложные дела об убийствах, - спросил Виктор Петрович Черпакова, вопрос он задал с подвохом, но Черпаков этого не почувствовал, или не подал виду.
- Нет Витя, я служил, а не выслуживался, разницу улавливаешь, никогда не держал нос по ветру, хотя должен тебе честно признаться, карабкался по служебной лестнице благодаря отцу, он у меня был генерал, - Черпаков наклонил голову и прикрыл глаза, ему не хотелось говорить о генерале, как о приемном отце. Он ещё не привык к этой мысли, да и вряд ли привыкнет. Андрей Георгиевич любил сына и вкладывал в него свою душу. Влад всегда был под опекой отца, как за каменной стеной. Часто ему хотелось вырваться из тисков такой заботы, но возникающие новые жизненные трудности заставляли вновь за помощью обращаться к отцу.
Когда Андрея Георгиевича не стало, горькая пустота заполнила место живого. Эта пустота, как ржавчина разъедала и не давала сыну ещё многие месяцы прийти в себя и перестать горевать.
Если бы Влад раньше узнал правду, возможно он проще и не так болезненно пережил эту страшную утрату, но случилось то, что случилось. Воспитанный на настоящих моральных ценностях, семейной любви и патриотизме молодой Черпаков усилием воли взял себя в руки и буквально с силой переключил свои мысли на работу.
- * *
Черпаков зашёл в кабинет начальника полиции присел к столу и насторожился. Лицо полковника сияло.
«Горленко явно что-то узнал, иначе с чего он загадочно улыбается, по видимому это хорошая новость, - подумал Владлен Андреевич.
- Давай колись Ярослав Михалыч, по глазам вижу, что есть новость для меня.
- Да Владлен, и мы не зря работаем, нашли твоего Михельсона, правда сейчас он живет под чужой фамилией, три года назад купил дом в соседнем районе, вот тебе адрес, поезжай разузнай, что и как и давай возвращайся, надо продолжить расследование по сгоревшим в машине жмурикам.
Черпаков прочитал служебную записку: Коровин Илья Иванович, район Кобылино, деревня Охотный ряд, переулок Лежачий 3.
«Ну вот это уже кое-что, - подумал подполковник, под ложечкой предательски заныло и Черпаков сглотнул слюну. С каждым новым шагом приближения к разгадке своего рождения на душе становилось все тревожней. Подполковник по опыту знал, если такое чувство, как тревога вцепилось в тебя своими когтями, подобно ястребу, то он не отпустит, пока ты этому ястребу не открутишь голову.
- Владлен, ты что так побледнел, на выпей воды, может, что покрепче налить, - встревожился Горленко, его рука потянулась к сейфу, но Черпаков жестом остановил.
- Я в порядке, Ярослав Михалыч, последнее время сколько навалилось, а тут ещё всплыли подробности из моей жизни, потом расскажу, короче пока я должен все это переварить, а встреча с Михельсоном-Коровиным для меня действительно очень важная, разрешите идти.
- Иди, иди дорогой, возьми с собой Кривоноса, мало ли, что может
случится.
- Спасибо Ярослав Михалыч, но меня уже есть кому сопровождать.
- Догадываюсь, эти люди на лавочке у входа ?
- Они самые, - Черпаков поднялся, пожал Горленко руку и вышел из кабинета.
На следующий день они втроём выехали на Лексусе Черпакова в деревню Охотный ряд.
Прежде чем найти деревню, пришлось изрядно попутать, они два раза не туда заехали, попали на проселочную дорогу, въехали в лес и с десяток километром колесили между деревьями. Наконец им удалось выбраться на обратную дорогу, они встретили водителя на колесном тракторе и тот им объяснил, как правильно добраться до нужной деревни.
- Вы все время левей держитесь, левей, как увидите расколотую молнией березу, возьмите правей, через сто метров будет развилка, но вы езжайте прямо, деревня через километр будет, сразу за березняком, там ещё куча брёвен сваленных. Денисыч пять лет назад трактор перевернул, вот брёвна до сих пор лежат. Усекли?
- Усекли, - буркнул Черпаков и нажал на газ, - усекли, спросил он напарников, когда машина отъехала от трактора.
Степан неопределённо усмехнулся, а Миров серьезно заметил:
- Нам главное до свалившихся брёвен доехать, а там рукой подать.
На этот раз усмехнулся Черпаков, ему надоела езда по лесу, машина вся забрызгана грязью, а что впереди, вызывало тревогу у всех, сидящих в Лексусе.
Братья понимали, что предстоит перевернуть ещё одну страницу в их жизни, только, что будет потом - это вопрос… у каждого на душе было тревожно, как будто от этой встречи зависела их дальнейшая судьба.
«Зачем Михельсон забрался из Москвы в такую глушь, - думал Черпаков, - и зачем он поменял фамилию ? Ответа два: - или он от кого-то скрывался, или не хотел, чтобы его прошлое тянулось за ним как необрезанный, назойливый пупок.
Подполковник терялся в догадках, материл проселочную дорогу, самого Михельсона, за то, что он забрался в такую глушь.
Наконец они подъехали к куче гниющих брёвен, за которыми