Глава 10
С точки зрения многих психотерапевтов, резкая смена привычного уклада жизни вместе с ростом уровня доходов неизбежно влечёт утрату прежних интересов. Джон Леннон, например, с детства тяготел к рисованию и даже мечтал повторить успехи Сальвадора Дали или Пабло Пикассо, однако вступление в состав группы «Битлз» с последовавшей вскоре популярностью принесло немалые деньги, и Леннон забыл про изобразительное искусство. Луи Армстронг, в юности игравший в бейсбол и даже основавший собственную студенческую команду в Новом Орлеане, забросил вид спорта, едва только вышел на большую сцену. Наконец, Мухаммед Али – не ведомый творческими порывами певец или музыкант, а профессиональный спортсмен, задачей которого было вырубать соперников в ринге – подавал надежды стать экспертом в области права и защиты человеческих свобод, но пик боксёрской популярности не оставил шансов на осуществление задумок из колледжа.
Возможно, некоторые из историй являлись выдуманными. Во-первых, психотерапевты в наше время всё чаще прибегали к различным уловкам для того, чтобы залезть в карман клиента. Во-вторых, авторы статей в «Космополитен» нуждались в сенсационных репортажах, и журналистов вряд ли остановила бы подтасовка фактов. В любом случае, колонку Мануэла прочитала и нашла отклик. Безумие! Не зря Калифорнию величали «солнечным штатом»: жаркий климат напоминал большинство курортных местечек, а воды Тихого океана ласково омывали расположенный на берегу Лос-Анджелес. Пляж раскинулся в шаговой доступности от апартаментов, а находившийся на нём городок даже получил созвучное название – Лонг-Бич. При всём при этом посещала салоны красоты и торговые центры, рестораны и коттеджи, но только не пляж. Назначенную прямиком на песчаной полосе встречу с третьим за время работы в «Глэмерес» клиентом восприняла как знак судьбы. Хоть в высшие силы и не верила.
Неспешно бредя по золотистому песку, наслаждалась окружавшими видами. Океанические волны с шумом били о берег, а забытый со времён родной Гуаружи лёгкий бриз ласкал тело. Ветерок приносил с собой и капли тёплой солоноватой воды. Высоченные финиковые пальмы, как природная береговая охрана, возвышались, маня своими спелыми сладкими плодами. Счёт деревьям шёл на сотни, а видневшиеся вдали – там, где лазурное небо соприкасалось с водой и сушей – казались совсем крошечными: словно грибы после дождя, сорвать которые можно было одной рукой. Разогревшее до запредельных значений воздух солнце припекало настолько, что складывалось впечатление, будто природа просила прощения за ночную грозу.
На людей внимания не обращала. Количество отдыхавших от городской суеты измерялось здесь тысячами. Находившиеся в воде плавали, лежали на надувных матрасах с книгой в руках, бросали мяч или брызгали друг на друга. Обитатели пляжа загорали на простынках, а некоторые прятались в тени принесённых из дома зонтиков. Дети играли в догонялки, и их визгливые крики разносились по всему пляжу. Нежелание контактировать с людьми объяснялось отсутствием интереса к новым знакомствам. Раздельный жёлтый купальник, состоявший из миниатюрных трусиков с утопавшей между округлых ягодиц тонкой полоской, и бюстгальтера, чашечки которого едва прикрывали соски, как ни крути, выглядел весьма вызывающе. Всё же глазевшие мужчины рисковали испортить рабочую смену своими глупыми подкатами, и наилучшим решением сочла вовсе не смотреть в их сторону. Именно для этого вместе с купальником купила и широкие солнцезащитные очки.
Отдалившись от основной толпы, дошла до плетёных шезлонгов с мягкими белыми матрасами. Купола зонтов, толстые ножки которых закопали глубоко в песок, защищали от солнечных лучей, однако нажатие всего одной кнопки мгновенно складывало массивный навес. Каждое из таких мест стоило двадцать долларов в час. Неудивительно, что ни один из восьми шезлонгов никто до сих пор не занял. Чуть глубже на песчаной полосе поставили палатку с прилавком в виде барной стойки. Затея умная: те, кто арендуют ложе за двадцать зелёных, вряд ли скупятся на прохладительный напиток или душистое фруктовое мороженое.
Заплатив за шезлонг и попросив работника собрать зонт, Мануэла заказала персиковый коктейль с финиками. Напиток оказался настолько вкусным, что выпила практически залпом. После положила тёмные очки на столик рядом, перевернулась на живот и отдалась солнечным лучам. В отличие от классических открытых купальников, лямка лифчика располагалась не в области лопаток, а шла сзади через шею. Дизайн сводил к нулю риск оставления белых полосок на спине и боках, но что-то тянуло раздеться ещё больше. Стащив бюстгальтер через голову, продолжила загорать без верха, но на спину решила пока не переворачиваться.
Мягкое тепло растекалось по всему телу. Бёдра, ягодицы и спина ощущали лёгкое приятное покалывание. Звуки волн соблазняли искупаться, но сначала хотелось насладиться калифорнийским солнцем. «А я ведь на работе… Чёрт возьми, лучшая работа в жизни! Интересно, сколько чаевых оставит очередной богатей? Старик описывал его как до задницы состоятельного магната. Понежусь на пляже, поплаваю, отдохну на паруснике и… заработаю несколько тысяч! Кайф!» – с этими мыслями задремала. Поверхностный сон нарушил голос, раздававшийся откуда-то издалека. Неизвестный звал по имени:
– Мануэла! Мануэла, здравствуй!
Повернув голову набок и приоткрыв глаза, мигом оторвалась от неги. Клиент! Молниеносно сев на шезлонг и придерживая чашечки лифчика руками, натянула дежурную милую улыбку. Такую, которую организм привык зажигать автоматически при общении с обеспеченными людьми. В метре стоял мужчина лет тридцати пяти в пляжной рубашке цвета топлёного молока с расстёгнутыми сверху пуговицами, белых плавательных шортах от «Гуччи» и пёстрых шлёпанцах. Светлые вещи выигрышно подчёркивали загар лица и тела. Тёмные и короткие кучерявые волосы, высокий лоб, заострённые крылья носа и угловатые скулы делали незнакомца похожим на актёра голливудских фильмов. Демонстрировавшая ровные и ослепительно-белые зубы обворожительная улыбка лишь дополняла образ кинозвезды.
– Ох, прошу прощения, вы застали меня врасплох… – улыбаясь, продолжала придерживать бюстгальтер. Прижав ткань одной рукой, другой оперативно продела лямку через голову.
– Это вы извините за то, что оторвал от купания в солнечных лучах… – бархатистый тембр ласкал слух. – Вы столь естественная после пробуждения, что, пожалуй, оно того стоило. Разрешите представиться: Джеймс.
Мистер Хабрегас протянул руку. Мануэла пожала её, но Джеймс не отпустил сразу и потянул на себя, подняв собеседницу на ноги. В следующую секунду положил свободную руку на талию:
– Потанцуем?
Изысканный парфюм со свежими древесными нотками наряду с добрым взглядом и искренней улыбкой вводили в ступор. Если с предыдущими клиентами Мануэла общалась в стиле ванильной куклы и придумывала разные уменьшительно-ласкательные прозвища, то этого хотела называть строго по имени.
– Не сердись, просто у меня сегодня игривое настроение! – Джеймс отпустил спутницу, но улыбаться не прекращал. – Жаль, что заставил тебя смущаться. Расслабься и пойдём на пирс.
– Да, конечно… Только я оставила вещи в камере хранения. Сможем их забрать?
– Естественно! Давай руку.
Взявшись за руки, направились к стоянке яхт. По пути зашли в багажную комнату. В объёмном рюкзаке лежало новое летнее платье сливочно-кремового цвета, две пары кружевного белья и подаренная Арчи розовая сумочка, внутри которой таились презервативы, гели-смазки, таблетки противозачаточных и горы косметики. Рюкзак, платье и купальник покупала сегодня утром и обновками осталась довольна. Больше всего удивило поведение Джеймса: схватив лямку, он быстро надел рюкзак себе на спину. Ни пафоса, ни толпы слуг или телохранителей: богатейший человек Калифорнии общался спокойно и заботливо помогал нести тяжёлые вещи.
На пирсе оборудовали марину для моторных лодок, катеров и прочих маломерных судов. У воды летали чайки. Белоснежное оперение, крючковатый клюв и хищные когтистые лапы никак не связывались с пронзительными криками, похожими на ор детей на пляже.
– Моя та, которая светлая! Вторая с краю, видишь? – он показал на одну из лодок.
Мануэла ожидала классической яхты с длинным треугольным парусом и открытой палубой. Увиденное удивило. На пирсе пришвартовалось современное судно цвета пера чайки. Волнистые изгибы статного корпуса, стеклянные окошки, антенны вместо парусов – изящная яхта представляла собой настоящий шедевр гражданского кораблестроения.
[justify]Джеймс ступил на борт первым. Обернувшись подал руку. Приятная качка ощущалась, даже когда двигатель ещё не включили. Крутые ступени лестницы вели вниз к своеобразной «гостиной», где стояли диваны и кресла из белой кожи, а также приваренный к полу металлический столик. Стены покрыли панелями из красного дерева, а прозрачные люки на потолке позволяли видеть голубое небо. Узкий коридор вёл на кухню, двери которой подпирал смуглый мексиканец в