– Филе лобстера, вероятно, уже готово… – прошептал на ухо, поправляя локоны волос. – На десерт заказал сникерсный торт. Пробовала когда-нибудь?
Вспомнив восхитительное лакомство из кафе в Сан-Паулу и удивившись точному попаданию, Мануэла не сдержала улыбку. Они побрели обратно к избушке, рядом с которой колдовал Яир. Мексиканец вертелся как угорь на сковороде: метался от яхты к пластиковому складному столику на трёх ножках (который, судя по всему, собрал сам), стуча кроссовками по пирсу. На столе уже виднелись тарелки с запечённым вместе с цитрусовыми алым лобстером, горшочки с соусом и сверкавшие от солнечных лучей серебряные столовые приборы. В очередной раз скрывшись в яхте, кухонный мастер выбежал с хрустальной тортницей в одной руке и подносом молочных коктейлей в другой. Не проливая ни капли напитка, держал путь к столику на берегу. Виртуозности повара оставалось только позавидовать!
– Мистер Хабрегас, одну минуту! – проговорил, с шумом поставив на стол десерт и стаканы. – Совсем забыл про стулья! Сейчас, я мигом!
– Яир, к чему такая спешка? Не суетись, пожалуйста, а то поднимется давление. Мы с Мануэлой подождём, не переживай.
Вспотевшее смуглое лицо Яира расплылось в улыбке. Кивнув, он вновь побежал по пирсу сломя голову.
– Горячий мексиканский парень! – хмыкнул Джеймс, глядя вслед подчинённому. – Как-то лет пять назад он незаконно пересёк границу. Суд в Альбукерке – это штат Нью-Мексико – постановил депортировать нелегала, но присяжные воспользовались каким-то местным подзаконным актом, позволявшим отсрочить депортацию при устройстве иностранца на работу. Мы познакомились на автомойке, и Яир показался мне прытким малым. Про его кулинарные способности ничего не знал и принял простым горничным. Однако, попробовав наспех состряпанное тако на кукурузном тортилье, мгновенно перевёл на кухню. Оказалось, он с детства увлекался кулинарией и умел превосходно готовить десятки блюд. Впрочем, сейчас оценишь.
– Ты такой великодушный, Джеймс! – восхитилась Мануэла и прижалась к груди спутника.
Яир принёс стулья, навёл порядок на столе и, вежливо пожелав приятного аппетита, удалился к яхте. Мясо лобстера поразило мягкостью и приятным послевкусием. Сникерсный торт показался гораздо вкуснее того, что пробовала в Сан-Паулу: карамельный сироп, коим обильно пропитали ломтик, наполнял теплом всю полость рта, а шоколадная нуга, густое пралине и хрустящий арахис заставляли закрывать глаза от наслаждения.
Обед прошёл в тишине. Обоим до такой степени понравились блюда, что слова звучали бы излишне. Справившись с лобстером и десертом, Джеймс взял в руки гранёный стакан молочного коктейля, стукнул о стакан Мануэлы и произнёс:
– За твои чарующие глаза, бэби. Они смотрят куда-то в самое сердце. Не сочти за излишнюю романтизацию, но мне безумно приятен твой взгляд!
– Как и мне твоя улыбка, Джеймс! Ты совсем не похож на клиента. Извини за прямоту, но… правда выглядишь открытым и добрым парнем.
Они выпили. Ванильный коктейль со сливками получился превосходным.
– Как давно в этом бизнесе? – Джеймс откинулся на спинку раскладного стула, а бриз ласково трепал кучерявые волосы.
– Месяц… или даже меньше.
– Ничего себе! Вот почему отличаешься от большинства моделей. Пойми правильно, за свои сорок восемь тусил со многими, и кое-что понимаю в женщинах. Если не секрет, с какими «грязными» штучками успела столкнуться?
Ветер играл с подолом платья, норовя поднять ткань повыше. Закинув ногу на ногу, Мануэла положила руки на бёдра. Причины не знала, но чувствовала, что с этим человеком может быть откровенной. Вот только историями про обоссанного Арчи или фут-фетишные делишки Сэма делиться пока не хотела. Выждав паузу и насладившись звуками волн с визгливыми криками чаек, ответила:
– Ну, меня пытались облить кислотой…
Джеймс поднял брови.
– Это стряслось ещё в Сан-Паулу. Случай стал в некоторой мере отправной точкой для перелёта в США.
– Точно! – он хлопнул в ладоши. – Португальский акцент! Долго ломал голову над языком песенки, которую распевала минутами ранее.
– Слов не понял, надеюсь? Она так-то немного неприличная…
– Нет, не понял. Извини, отвлёкся. Просто дед перебрался в США в начале века прямиком из Рио. Корни есть, но с Бразилией я связан не больше, чем вегетарианец с мясом. А что за ситуация с кислотой?
Добрый и внимательный взгляд откликался где-то в потаённых уголках души. Глубоко вдохнув, Мануэла рассказала свою историю: про изнасилование в Гуаруже, отсутствие поддержки со стороны родителей, переезд в Сан-Паулу, салон Бэллы, «охоту» Флоринды и покупку билета на другой берег Америки. К концу речи слёзы текли рекой.
– Не знаю, сколько тебе лет и даже не буду спрашивать, ведь подобное считается правилом плохого тона… – Джеймс поднялся, дошагал до Мануэлы и, наклонившись, обнял сзади, – но ты пережила нехилое дерьмо. В США тебя не преследовали?
– Спасибо, что выслушал… и извини за эмоции. Нет, здесь сразу попала в расфуфыренное модельное агентство. Пока всё спокойно.
Обнимая за плечи и тыкаясь носом в волосы, Джеймс простоял за спиной несколько минут.
– Меня удивил твой оргазм, детка: столь пламенный, будто настоящий.
Мануэла встала со стула и развернулась.
– О, это было чудесно! Я не симулировала… кончила бомбически! Правда… – смутившись и опустив глаза, почувствовала руки Джеймса на талии.
Не говоря больше ни слова, перешли к поцелуям. Прежнее возбуждение возвращалось, а фантазия секса на пляже после вкуснейшего ужина будоражила воображение. Совсем скоро летнее платье упало на песок. Пиджак и брюки присоединились к нему. Лёжа посреди полосы, страстно целовали друг друга. К крикам чаек и шуму волн присоединились звуки стонов с причмокиваниями.
– Я на секунду, бэби… – прохрипел Джеймс, пытаясь укротить сбитое дыхание. – Сбегаю в каюту за резинкой. Заодно и предупрежу Яира, чтобы не высовывал носа. Не остывай!
Вскочив на ноги, он побежал похлеще легкоатлета Джима Хайнса на летней Олимпиаде. Мануэла легла на спину. Распластавшись в позе звезды, наслаждалась смесью возбуждения и блаженства. Затем набрала песка в кулачок и посыпала на живот. Приподняв голову и разглядывая крошечные кристаллики песчинок на коже, заметила людей вдалеке. Вглядевшись внимательнее, поняла, что не ошиблась: на расстоянии полукилометра по пляжу шла группа из нескольких человек. Различить одежду и очертание лиц пока не могла, но сверкать телом перед кем попало не хотела ни при каких условиях. Словно ужаленная, поднялась и метнулась к яхте. С Джеймсом пересеклась на деревянном пирсе.
– Ты выглядишь взволнованной, в чём дело?
– Там… – прикрыв грудь одной рукой, другой указала в сторону пляжа. – Там люди… Они шли в мою сторону.
– Да, здесь живёт порядка трёх тысяч местных. Большинство занимаются сбором плодов.
Мануэла раскрыла рот. Почему-то была уверена, что остров полностью необитаемый.
– Бэби, хочу сказать… – Джеймс сделал шаг и обнял, положив руки на ягодицы. – Меня возбудит секс с наблюдателями. Имею в виду ситуацию, где прохожие увидят нас, любящих друг друга…
«Чёрт, не смогу… Войду в ещё больший ступор, чем на кастинге у Рендольфа… Как он отреагирует на отказ? Лишит денег? Оставит одну на съедение аборигенам? Возьмёт силой? Дьявол, зря расслабилась, дура!».
– Всё в порядке? Ты какая-то бледная.
[justify]– Джеймс, я… – разорвав объятия и склонив голову, не