– Нэ сохраныть Господь града – нэ сохраныть ны стража, ны ограда.
На площади споры закончились – турки решили ломать церковные врата.
Вдруг они приоткрылись, вышел однорукий великан в выгоревшей рясе, и храм снова замкнули изнутри.
Интересно, что он хочет делать? Сдаваться? Нет, нет. Он отставил руку, как будто заграждал им путь. Солдаты с любопытством смотрели на него – он на них. Это противостояние оказалось недолгим: турки, один за другим, стали бросать ружья и опускаться на землю.
Скоро все враги на площади стояли на коленях и с благоговением смотрели на великана.
Агафон от напряжения покрылся потом. Раскрыв руки для защиты единоверцев от ворогов и подставив под пули свою грудь, он внушал врагам оставаться смиренными. Он не чувствовал своей калечности, как будто выросла в эти мгновенья вторая рука, а силы утроились. … Душа дьякона становилась такой большой и широкой, что, кажется, могла вместить не только людей, находящихся в храме, но и весь мир. Он не понимал, сколько это продолжалось, но за спиной звучали песнопения, значит, там, в храме, молились во спасение. Спас…. Спас…. Господи, спаси и помоги всем страждущим…
Но вот на площади показалась новая группа врагов. Свистнула стрела и пригвоздила диакона к вратам храма. Было больно, очень больно, но он стоял. Потом были ещё стрелы и пули, а он стоял, и враги замерли, изумлённые величием его духа.
Наконец, Агафон почувствовал, что жизнь уходит из него:
– Благодарю Тебя, Господи! Ты простил…– прошептал он, слёзы стекали по его щекам, боль уходила.
Но по-прежнему он стоял, удерживаемый стрелой. Побледневшее лицо осветилось удовлетворённой улыбкой. Стало всем необъяснимо страшно…. турки на время остановились…. что стало спасением для укрывшихся в храме, потому что вскоре разнеслось оглушительное «Ур-р-ра!» прибывшего на подмогу отряда из соседней станицы, подоспели и казаки пикетов.
Турки, уверенные в своём численном превосходстве и уже подсчитывавшие ясырь и дуван, как-то ослабли духом и стали отступать, хотя всё равно их оставалось больше – подошедший отряд насчитывал всего-то тридцать сабель. Но казаки не думали о том, сколько было неприятеля. Они никогда не подсчитывали его, а убивали, помня отеческую мудрость: «Кто пожалел врага, у того жена – вдова».
Одновременно с подмогой, к воротам станицы подъехали казаки дневного дозора во главе с Сидором Шерстобитовым. Первым делом он велел схватить поляка, запереть в сарае и поставить там охрану, затем стали освобождать несчастных пленников от пут.
[hr]