Известно много мне профессий,
Знаком мне плуг и молотьба.
От пашни в мир ракет и песен
Вела меня моя судьба.
И я, наукой увлечённый,
К микромирам ищу ключи.
О, этот трудный путь учёных,
Открытий ищущих в ночи.
Но все ж, друзья, трудней работы
Поэта не встречал пока.
Слезой певца, солёным потом
Омыта каждая строка.
Знаком мне плуг и молотьба.
От пашни в мир ракет и песен
Вела меня моя судьба.
И я, наукой увлечённый,
К микромирам ищу ключи.
О, этот трудный путь учёных,
Открытий ищущих в ночи.
Но все ж, друзья, трудней работы
Поэта не встречал пока.
Слезой певца, солёным потом
Омыта каждая строка.
***
Моя душа - в успокоенье.
Оставив улей городской,
Один в лесном уединеньи
Иду таёжною тропой,
Вдыхаю запах ягод сочных
И воду пью из родника,
Любуюсь, как с холмов восточных
На бор садятся облака.
Я здесь укрыт от ветра, зноя.
Но, знаю, день пройдёт, другой,
Устанет сердце от покоя -
И снова в путь, как раньше - в бой!
Оставив улей городской,
Один в лесном уединеньи
Иду таёжною тропой,
Вдыхаю запах ягод сочных
И воду пью из родника,
Любуюсь, как с холмов восточных
На бор садятся облака.
Я здесь укрыт от ветра, зноя.
Но, знаю, день пройдёт, другой,
Устанет сердце от покоя -
И снова в путь, как раньше - в бой!
***
Месяц за дубы цепляет
Золотые якоря.
За пригорок убегает
Лисьим выводком заря.
Выйдем вместе в лес зелёный,
Где в ручьях поёт вода,
И сидит на ветках клёна
Жёлтой иволгой звезда.
Золотые якоря.
За пригорок убегает
Лисьим выводком заря.
Выйдем вместе в лес зелёный,
Где в ручьях поёт вода,
И сидит на ветках клёна
Жёлтой иволгой звезда.
***
Тяжёлые сны роковые я в памяти долго храню.
Усну я и снова, родные, Россию мою хороню.
В зелёных накидках берёзы гурьбой у могилы стоят,
С них крупными каплями слёзы на землю летят и летят.
Проснусь, от тоски холодея, моё сновиденье не ложь:
От пьянства и секса балдея, сжигает себя молодежь,
Как в древности, в рабство славянок, - какой для России укор,-
Её дочерей, россиянок, везут на панель за «бугор».
Где те благородные люди великой славянской души?
Вокруг и воруют, и блудят - бал правят в стране торгаши,
Лишить чтоб Отчизну богатства, и это, друзья, не враньё.
В Россию иудово братство слетается, как вороньё.
Откуда такое несчастье, и кто к нам внедрил сатану?
Как хлеба ковригу, на части дембесы кромсают страну.
Усну я и снова, родные, Россию мою хороню.
В зелёных накидках берёзы гурьбой у могилы стоят,
С них крупными каплями слёзы на землю летят и летят.
Проснусь, от тоски холодея, моё сновиденье не ложь:
От пьянства и секса балдея, сжигает себя молодежь,
Как в древности, в рабство славянок, - какой для России укор,-
Её дочерей, россиянок, везут на панель за «бугор».
Где те благородные люди великой славянской души?
Вокруг и воруют, и блудят - бал правят в стране торгаши,
Лишить чтоб Отчизну богатства, и это, друзья, не враньё.
В Россию иудово братство слетается, как вороньё.
Откуда такое несчастье, и кто к нам внедрил сатану?
Как хлеба ковригу, на части дембесы кромсают страну.
Приложение второе: Николай Стародымов «Александр Щербаков: почему его деятельность замалчивается, а имя замарывается».
Почему так получилось, что Александр Сергеевич Щербаков остаётся в тени наших историков - что профессионалов, что любителей?... Как так получилось, что его имя практически неизвестно нашим современникам?
На мой взгляд, главная причина заключается в том, что он не вписывается в общепринятые каноны привычного образа сталинского функционера. У любого из приближённых к Вождю лиц имелась, во-первых, своя предварительная биография, а во-вторых, у каждого сформировался свой имидж (или его сформировали те же кинематографисты), который кочует из фильма в фильм, из книги в книгу. Введи в это окружение новое лицо, пришлось бы объяснять обывателю: кто это, откуда взялся, и чем занимался. А главное - пришлось бы разъяснять недоумение, которое непременно возникло бы у зрителя/читателя: а почему об этом человеке раньше-то молчали-то?.. Проигнорировать легче.
Есть люди-лидеры по своей сущности, которые всегда в первом ряду, которые стремятся в президиум, под свет софитов. Но что бы они значили, не имейся за их спинами пахари-исполнители, которые добросовестно делают свою работу, особо не выпячивая свою значимость.
Александр Щербаков относился именно ко вторым.
Что, разве мало мы в жизни знаем таких тружеников – которые чаще всего остаются в тени, которые не кричат о своих заслугах, выполняющих свои функции без скандалов и нервотрёпки, у которых дело спорится вроде как само собою, настолько естественно, что со стороны даже трудно оценить уровень их организаторского потенциала… И только когда они выпадают из обоймы, понимаешь, сколь тяжкий воз волок данный сотрудник…
Подводя итог всему сказанному выше об этом человеке, хочу подчеркнуть, на мой взгляд, главное.
Александр Сергеевич Щербаков зарекомендовал себя человеком исполнительным, добросовестным, инициативным в пределах своей компетенции; достаточно мудрым, чтобы не затрагивать интересы сильных мира сего; обладал незаурядными организаторскими способностями, умел вычленить в получаемой информации факты, имевшие потенциал для использования в пропагандистской работе… Он умудрялся держаться в стороне от внутренних дрязг партийно-советской элиты, и потому высшие чиновники, ревниво следившие за успехами друг друга, на него не обращали особого внимания - не видели ни конкурента, ни интригана.
Вот в чём, на мой взгляд, заключается одна из причин его незаметности со стороны историков. Человек интригующий привлекает больше внимания, чем человек работающий.
Вторая причина состоит, опять же, на мой взгляд, в том, что он ушёл из жизни в момент, когда в жизни страны происходил кардинальный поворот от войны к миру. В тяжкую годину войны Щербаков оставался незаменимым идеологическим работником, пусть и в тени Вождя - его смерть прошла незамеченной на фоне многокрасочного Победного Салюта. Война с внешним врагом перерождалась в жестокую схватку внутренних амбиций, начиналась эпоха закручивания гаек, борьба за политическое наследство дряхлевшего Вождя…
Ну и третья причина. Дело в том, что к Александру Щербакову крайне негативно относился Никита Сергеевич Хрущёв. Первичным поводом для этой жгучей неприязни стало то обстоятельство, что накануне войны Сталин на посту Московского горкома партии заменил Хрущёва на Щербакова.
Существует легенда, что когда вошедший в раж Хрущёв представил Сталину на утверждение новый обширный «расстрельный» список московских чиновников, Вождь обронил: «Уймите дурака». И вскоре столичную партийную организацию возглавил Щербаков, а его предшественник отправился на Украину.
А во время войны Щербаков и вовсе стал Начальником Главного политического управления Красной армии, т.е. начальником над Хрущёвым, который являлся Членом Военного совета фронта, и не раз за годы войны навлекал на себя гнев Сталина. Болезненно-амбициозному Хрущёву с таким положением дел смириться оказалось очень нелегко.
В своих публикациях я стараюсь не оперировать предположениями на тему «что было бы, если бы что-то пошло иначе»… Но мне представляется, что в период борьбы за власть после кончины Сталина Щербаков навряд ли поддержал бы Хрущёва, и его голос «против» вполне мог бы стать решающим.
Да и вообще: всегда ли можно внятно объяснить устойчивую неприязнь, которая формируется у одного человека к другому?.. Хрущёв терпеть не мог Щербакова - и это абсолютный факт.
Всё это в совокупности и привело к тому, что Хрущёв всячески поносил Щербакова после его смерти, тем паче, что тот уже не мог ответить. Да и вступиться за память ушедшего в тех условиях оказалось некому - у незаметных тружеников нечасто оказываются влиятельные заступники…
Ну а вскоре новые события и вовсе оттеснили в прошлое память о главном (после Вождя, разумеется) идеологе времён войны.
Итак, что же конкретно ставилось, да и поныне ставится в вину Щербакову.
Прежде всего, и самое главное: его участие в сталинских репрессиях. Тут уж, как говорится, спорить не с чем. Щербаков был членом сталинской команды, и не вошёл бы в неё, не играй по её правилам. Его ругатели цитируют архивные записки Щербакова, в которых он грозит жёсткими карами врагам генеральной линии. Это - факты, и оспаривать их бесполезно. Правда, собственно расстрельных списков с его подписью не приводится, но в целом линию партии он поддерживал - потому что не мог не поддерживать!
……………………………………………………………………………………….
Однако хочется обратить внимание на другое. Щербаков слишком поздно (к его счастью) оказался в сталинском окружении, он стал выдвиженцем поры, когда волна репрессий уже несколько пошла на спад. Да, по всей видимости, он в какой-то степени участвовал в репрессиях, однако на его душе куда меньше такого греха, чем у того же Хрущёва - главного его хулителя. Скажем прямо: Щербаков попросту не успел замараться в репрессиях настолько же сильно, как его соратники по высшей ступени партийной элиты СССР.
[justify]…Следующим пунктом обвинения недруги Щербакова неизменно ставят тот факт, что в сводках Совинформбюро, особенно в первые месяцы войны, приводилось слишком много информации, не соответствовавшей действительному положению дел. Что тут скажешь?... Отрицать этот факт невозможно. Только ведь пропаганда, по большому счёту, никогда не бывает истинной; она непременно корректируется соответствующими чиновниками, подправляется в выгодном для сиюминутной политики свете. Это происходит в мирное время, это имеет место в дни побед; а уж в годину жестоких испытаний - тем более!... При этом следует подчеркнуть, как говорится, тройной жирной: это практика не только советской пропаганды - так поступали и поступают правители и