Есть у Костырченко в упомянутой книге и другие интересные свидетельства. Телеграммы в Москву секретаря ЦК КП Белоруссии П.К.Пономаренко (1902-1984), например, где тот, докладывая Сталину в начале июля о том, что вся агитация вторгшегося врага «идет под флагом борьбы с жидами и коммунистами, что трактуется как синонимы», не очень-то лестно отзывался о евреях, утверждая, что, дескать, они и только они одни – виновники сложившихся в первые дни неразберихи и паники в республике; что панический исход беженцев на Восток «объясняется в известной степени большой еврейской прослойкой в городах: их объял животный страх перед Гитлером, и вместо борьбы - бегство»…
-------------------------------------------------------------
(*) У Константина Симонова есть прекрасное четверостишье про то, как воевали евреи в Великую Отечественную. Хотя он напрямую и не называет их по понятным причинам, но... имеющий уши, да услышит, имеющий разум, да поймёт. Вот оно:
«Хоть шоры на память наденьте!
А всё же поделишь порой
Друзей - на залёгших в Ташкенте
И в снежных полях под Москвой».
К.Симонов
В своих воспоминаниях «Мои печальные победы» (откуда и была взята эта симоновская строфа) замечательный русский поэт и писатель, и очень мужественный человек С.Ю.Куняев, главный редактор «Нашего современника», описывает такой, например, характерный эпизод из жизни Сталина. Осенью 1941 года Вождю доложили, что эвакуированные на Восток евреи оперативно и делово, едва-едва успев распаковать вещи, создают в местах временного проживания закрытые элитные школы для своих изнеженных барчуков по образцу столичных - чтобы не смешиваться с русскими учениками, не видеть и не слышать их. Так вот, Станислав Юрьевич описывает сталинскую реакцию так:
«…Когда Сталин узнал, что осенью 1941 года в “запасной столице” СССР - Куйбышеве для эвакуированных школьников из семей столичного бомонда организуются такие же особые школы, как в Москве, он в сердцах произнёс: «Каста проклятая!»…»
-------------------------------------------------------------
Это всё вещи известные, повторимся, хотя и скрываемые по понятным причинам: господа-товарищи-граждане евреи не любят про то говорить - на свой хвостик какать. Говорят же и пишут они теперь, задним числом, как раз об обратном. Что вроде как все они, поголовно, были тогда на фронте или в тылу врага, и даже партизанили будто бы, и ту войну выиграли подчистую: показали Фрицам и Ганцам кузькину мать, намылили им, стервятникам и упырям, шею. Что и в концлагерях будто бы только одни евреи и маялись, бедолаги, а не славяне-русы, фронтовые потери которых, напомним, были вдвое меньше потерь лагерных и оккупационных: 8,5 миллионов против 16-ти! Понимай: в оккупации и в лагерях русских насельников в основном и уничтожали!!! Русских, а не евреев или ещё кого!!! Евреи, цыгане и все остальные нацмены шли в довесок, до кучи что называется...
Но мы, арии-славяне-русы, не станем с евреями спорить и переубеждать: без-смысленно и без-полезно это!!! Так что пусть это всё останется на их совести. Зададимся лишь простым риторическим вопросом, рассчитанным на думающих читателей, на молодёжь: а из каких-таких евреев было создано 2-миллионное государство Израиль сразу же после войны? И это, между прочим, - официальная, сильно заниженная цифра. В действительности, как представляется, евреев там было вдвое, а то и втрое больше (сейчас там около 9 млн. человек)… Подумайте, люди добрые, напрягите мозги: то не было ни одного иудея в Палестине, или почти не было, а то вдруг бац - и целые миллионы-тучи правоверных иудеев свалились на головы бедных арабов, оставляя тех без жилья и земли! Откуда такая прорва, спрашивается, из каких-таких злачных мест?! Ни из Европы ли? Ни из мифических ли гитлеровских печей, где якобы 6-ть миллионов евреев сгорело заживо, и по ним теперь по всему мiру ожидовевшая и продажная “прогрессивная и передовая общественность” обильные крокодильи слёзы льёт, народ честной “холокостит”?!!!...
8
Итак, пока простые русские парни и девушки воевали с фашистами на фронтах Великой Отечественной, грудью защищая страну, возвращавшиеся в Москву из эвакуации изнеженные еврейские барчуки заполняли собой все хлебные и престижные места в столице: консерваторию и филармонию, киностудии и театры (ГАБТ - в первую очередь), театральные школы, вузы и конечно же Московский государственный Университет. Их засилье в МГУ было вообще тотальным. Что заставило уже осенью 1943 года секретаря парткома Университета Василия Фёдоровича Ноздрёва направить в ЦК ВКП(б) тревожное письмо, сообщавшее, что евреи-космополиты, молодые и старые, студенты, аспиранты и преподаватели, буквально заполонили собой университетский физфак, где Василий Фёдорович работал тогда доцентом на кафедре молекулярной физики {1}.
Ноздрёв был личностью легендарной и уникальной, то есть единственной в своём роде, сочетавший в себе вещи казалось бы несочетаемые - чуткую и ранимую душу ПОЭТА (с ранних лет и до глубокой старости писал замечательные стихи, стал профессиональным литератором в итоге, членом ССП) с железной ВОЛЕЙ и хваткой учёного-естествоиспытателя, крупного организатора науки, что подкреплялось и преумножалось его без-примерным ПАТРИОТИЗМОМ и ЛЮБОВЬЮ к РОДИНЕ. Он был выходцем из простой крестьянской семьи, семьи достаточно бедной. И, тем не менее, в 1920-е годы, закончив семилетку, был и селькором, и учителем в родном селе. А потом, терзаемый жаждой знаний, поехал в Москву и поступил на рабфак в 1930-м, а в 1931-м - на физико-математический факультет МГУ, где был студентом и аспирантом. Да ещё и поучаствовал в боях на Халхин-Голе в эти годы. Всё, одним словом, успевал - и воевать, и учиться.
В начале ВОВ он, защитив кандидатскую диссертацию в апреле 41-го, тем не менее добровольцем пошёл на фронт - не стал изворачиваться и ловчить, добиваться брони как многие столичные интеллектуалы-бездельники и чистоплюи-учёные: им несть числа. Был участником знаменитого парада 7 ноября 1941 года на Красной площади... Но… в одном из ожесточённых сражений у Наро-Фоминска, отбивая атаки врага, получил тяжёлые осколочные ранения в плечо и в ногу, после которых его ждал госпиталь и длительное лечение; а потом - досрочная демобилизация, увольнение из армии «по чистой».
После демобилизации Ноздрёв возвращается в родной МГУ на физический ф-т и всецело отдаётся науке. В 1943-м его, как наиболее честного и ответственного коммуниста, мужественного, твёрдого и принципиального, вступившего в партию в июне 41-го года, избирают секретарём парткома главного вуза страны. И именно на этом посту он и начал рьяно и без-компромиссно бороться с еврейским засильем в Университете. Его дружно поддержали в этом щекотливом, непростом и очень опасном вопросе и другие преподаватели физфака, в том числе профессора Н.С.Акулов, А.А.Власов, Д.Д.Иваненко, В.Н.Кессених, А.С.Предводителев, Я.П.Терлецкий, А.К.Тимирязев, доцент Б.И.Спасский, поставившие подписи под вышеупомянутом письмом Ноздрёва.
Письмо русских преподавателей-почвенников не было голословным, озлобленно-завистливым и истеричным, отнюдь. В нём приводились и цифры о “доле” евреев среди выпускников физического факультета Московского Университета в конце 1930-х - начале 1940-х годов, а именно: 1938 - 46 %, 1939 – 50 %, 1940 - 58 %, 1941 - 74 %, 1942 - 98 %.
Вывод русских профессоров был самый неутешительный и пессимистичный: если срочно не ввести национальное регулирование при приёме в МГУ, то «уже не более как через год мы вынуждены будем не называть университет РУССКИМ, ибо это будет звучать в устах народа комичным».
И чего удивляться теперь, при ретроспективном взгляде, что вся теоретическая и прикладная физика в СССР в послевоенное время была чисто-еврейской вотчиной…
Такие же приблизительно цифры при желании могли бы привести профессора и деканы и всех остальных факультетов - будь они духом покрепче и посмелей. Про то же самое, между прочим, писал в своих воспоминаниях и выдающийся советский математик Лев Семёнович Понтрягин (1908-1988) - про переживания одной своей аспирантки-еврейки по поводу того, что после войны в Московском Университете, по её словам, стало-де много появляться не-евреев!!! Она, бедняжка, от этого уже отвыкла!!!
«Ася Гуревич в течение нашего знакомства неоднократно обращалась ко мне с просьбой помочь кому-нибудь из её друзей в каком-то смысле. Это были всегда евреи. Мне это не казалось странным, поскольку сама она была еврейкой и, естественно, имела такое же окружение. Но уже после войны она меня совершенно поразила одним своим заявлением. Она жаловалась мне, что в текущем году в аспирантуру принято совсем мало евреев, не более четверти всех принятых. А ведь раньше, сказала она, принимали всегда не меньше половины…» /Понтрягин Л.С. «Жизнеописание Л.С.Понтрягина, математика, составленное им самим. Рождения 1908 г., Москва». – М.: Прима В, 1998/.
[justify][font="Times New Roman",