«Я интернационалист, но меня называют космополитом. Я не разделяю науки на советскую и зарубежную. Мне совершенно безразлично, кто сделал то или иное открытие. Поэтому не могу принять участие в том утрированном подчёркивании приоритета советской и русской науки, которое сейчас проводится» /Г.В.Костырченко «Тайная политика Сталина. Власть и антисемитизм»/.
Что в переводе на простой и понятный русский язык означало: наука должна быть еврейской - или никакой! Как и ВЛАСТЬ НАД МIРОМ! Меня, мол, не интересуют любые иные национальности и достижения, кроме еврейских…
----------------------------------------------------------
(*) В 2001 году в Москве, в издательстве «ФЭРИ-В», тиражом 3 тысячи экземпляров вышла и была быстро распродана книга известного русского учёного из Физтеха, доктора физико-математических наук Владимира Ивановича Бояринцева «Еврейские и русские учёные: мифы и реальность», посвящённая засилью и паразитированию инородцев в науке, а также роли великих русских учёных в мiровой Истории. Изумительный по качеству и обилию фактического материала труд. Всем советую его приобрести и ознакомиться! Не пожалеете денег и времени! Бояринцев - автор 200 работ в области аэро-гидромеханики и более 130 публицистических произведений.
----------------------------------------------------------
12
Атомные и Космические проекты, в спешном порядке начатые Сталиным по окончании Великой Отечественной, требовали колоссальных материальных затрат и ресурсов, первоклассных технологических наработок и хорошо-обученных специалистов, которых в разорённых войной Советской России катастрофически не хватало.
Для Сталина и его окружения не было секретом заметное отставание СССР от Запада в области ракетостроения и ядерной физики. Если в США, например, в конце 1944 года функционировало 20 больших циклотронов, то у нас - ни одного. «Лаборатории МГУ располагали техникой на уровне начала века. В годы войны почти полностью были прекращены закупки импортного оборудования, материалов для опытов и научной литературы. В стране имелся всего лишь один электронный микроскоп собственного изготовления. На 1 сентября 1944 года в 24 университетах страны было только 72 аспиранта-физика, и эти вузы в 1945 году планировали выпустить всего лишь 105 специалистов-физиков». Капля в море что называется, которая не исправит дело.
В Кремле было понятно, что необходимо принимать срочные меры для выправления катастрофического положения в научной сфере. Иначе Советскому Союзу - конец: Запад его задавит и потом проглотит… И уже в феврале 1946-го, в страшный голодный год, при МГУ создаётся НИИ ядерной физики и начинается строительство циклотрона.
25 ноября 1946-го года выходит Постановление Совета Министров СССР «О мероприятиях по подготовке специалистов по важнейшим разделам современной физики», где первым пунктом значилось создание физико-технического факультета в Московском государственном Университете им. М.В.Ломоносова. Идею создания данного ф-та горячо поддержали И.В.Курчатов, С.И.Вавилов, Д.В.Скобельцын, И.М.Виноградов и другие известные учёные страны. Деканом ф-та, начавшего подготовку специалистов прежде всего в области создания ядерного вооружения, был назначен профессор Д.Ю.Панов. А его непосредственным куратором стал приглашённый в Университет в качестве проректора академик С.А.Христианович. Физтех, по задумке, должен был составить ощутимую конкуренцию “фундаментальным” и “чистым” мехмату и физфаку, оттянуть на себя добрую часть талантливых преподавателей и студентов. Молодых людей, понимай, граждан своей страны, которые изначально должны будут учиться ходить по земле, а не летать в облаках и абстракциях…
И тут, справедливости ради, надо сказать, что мысль о создании в Москве нового образовательного научного Центра прикладного физико-технического направления принадлежала академику Капице. Он долго носился с этой идеей, с середины 1930-х годов, почитай, когда его силком вернули в Москву из Англии, где Пётр Леонидович долго и успешно работал. Весной 1921 года, напомню читателям, он в составе специальной комиссии был командирован советским правительством в Англию для получения практического опыта и знаний. Благодаря рекомендации академика А.Ф.Иоффе ему удалось там устроиться в Кавендишскую лабораторию под начало Эрнеста Резерфорда и с 22 июля 21-го года Капица начинает работать в Кембридже на постоянной основе, с успехом приживается там.
Вернувшись на Родину из-под палки, наш молодой вундеркинд вознамерился под Москвой создать под себя институт, аналогичный Кембриджу, где Пётр Леонидович как-никак 13 лет оттрубил, сформировался как учёный, и порядки которого считал для себя образцовыми. Он вроде бы убедил в этом Сталина после войны, и тот уже был готов согласиться на уговоры мэтра, выделить деньги на задумку известного физика.
Капица ратовал за создание своего Центра как независимой организации, управляемой советом директоров базовых институтов, не веря что новая система сможет существовать в рамках обычного учебного заведения. 10 марта 1946 года за подписью Сталина Совмин СССР принял постановление «Об организации Высшей физико-технической школы СССР» с планом начать занятия 1 сентября 1946 года. Было создано Правление школы, включавшее светил из всех областей естествознания - академиков А.И.Алиханова, С.И.Вавилова, И.М.Виноградова, П.Л.Капицу, И.В.Курчатова, Н.Н.Семёнова, С.А.Христиановича. И несмотря на сопротивление новым идеям среди чиновников аппарата Министерства высшего образования, работа по созданию ВФТШ продвигалась.
Но в 1946 году отношения Вождя и академика резко и безнадежно испортились из-за категорического отказа Петра Леонидовича заниматься Атомным проектом. Строптивый Капица оказался в опале, 17 августа 1946 года был снят с должности директора Института физических проблем (ИФП) и даже подвергнут домашнему аресту на подмосковной даче на Николиной горе. А вместо планируемого Центра правительство решило создать лишь новый факультет в МГУ: сделать это было гораздо быстрей и дешевле…
13
Работа нового ф-та первое время шла не шатко, не валко - “через пень колода” что называется. И только лишь в конце 1947 года, когда либерального историка И.С.Галкина сменил на посту ректора МГУ академик А.Н.Несмеянов, велико-державник и патриот, сторонник твёрдого порядка и дисциплины (за что и был назначен Сталиным в январе 1951 года президентом АН СССР вместо скоропостижно скончавшегося от инфаркта С.И.Вавилова), - только лишь после этого дело пошло на лад. Новый университетский факультет стал оправдывать и окупать вложенные в него деньги…
Но и здесь не обошлось без проблем и без подводных сионистских влияний. Судьба физтеха в этом смысле весьма интересна и поучительна. Как и атмосфера в нём, созданная евреями-профессорами во главе с Ландау, которые быстренько туда перебежали-трудоустроились, почуяв немалую выгоду, и начали устанавливать свои порядки, гибельные для русских студентов.
1 августа 1950 года (то есть ровно через 4 года со дня основания) зам-декана физического факультета МГУ профессор Ф.А.Королёв направил секретарю ЦК ВКП(б) Г.М.Маленкову исполненное глубокой тревоги и боли письмо, в котором говорилось, в частности:
[justify]«Несколько слов о физико-техническом факультете МГУ. Работники этого факультета в практике своей работы основываются на порочных идеях академика Капицы, который ставил целью факультета подготовку кадров особого сорта, из числа каких-то “сверх-гениальных” людей (а по сути всё тех